Иллюзия связи

По пути в парк в глазах стояли слёзы. Синдзи смахивал их, уговаривал себя успокоиться и не реветь. Получалось ненадолго обмануться, а потом всё начиналось заново, стоило в поле зрения попасть чистой правой руке. У него не было метки, как у Каору. Она не спешила появляться, даже никакого намёка. А раз метки не проявились одновременно, значит, всё кончено. Вот вам и предназначенные. Синдзи усмехнулся. Враньё всё это. Никаких истинных пар не существует. Он прикрыл глаза и подставил мокрое лицо тёплым лучам. Вскоре пришла дурацкая мысль найти автобусную остановку и уехать как можно дальше от дома, от Мисато с Каору, и не чувствовать горечи на губах. Да, Мисато говорила, что они могут его забрать, дать место жительства, обучить на механика, но... Синдзи не верил, что сможет прижиться. Без Каору — не сможет. А смотреть, как Каору живёт с другим, влюбляется и общается с друзьями... при одной только мысли об этом становилось невыносимо тоскливо. Так что исчезнуть будет самым лучшим вариантом, чтобы никого не обременять своим присутствием. В кармане хватит мелочи на билет, а в конечном пункте он сориентируется и что-нибудь придумает, как быть дальше. Вставать категорически не хотелось. Синдзи сидел на лавке, смотрел в небо и старался отформатировать чувства. Жаль, не хватало сочетания клавиш, чтобы сделать всё быстро и безболезненно. Раз - и нет ничего, и можно заполнять пустое пространство памяти новыми воспоминаниями. Под вечер, когда солнце стремительно клонилось к горизонту, пришлось подняться и размяться — затекли мышцы от долгого сидения в одной позе. Возвращаться по-прежнему не хотелось. Синдзи никогда не делал глупостей, но сейчас упорно хотелось сбежать. Поднялся ветер, взлохматив отросшие волосы. Он забирался под одежду, пробегал по коже сквозняком. Охватил озноб, и Синдзи поёжился. Неприятное ощущение не пропало и тогда, когда ветер стих. За спиной послышались тяжёлые шаги. Каждый отдавался ударом сердца в груди, сбивая дыхание. Понимание пришло поздно. Его нашли. Ну и пусть, они всё равно не знают, где Каору. Синдзи не пугался, не бежал, продолжая стоять на месте и смотреть на приближающегося монстра — очередного клона Каору. Тот чем-то походил на монстра, с которым бился Кадзи в лаборатории. Такие же тяжелые руки, выпирающие подвздошные кости, лысая черепушка, только глаза зашиты. Монстр полагался на другие органы чувств. "Нашёл", — потрескавшиеся губы расползлись в подобие улыбки, обнажая белые зубы. — Поздравляю, — проговорил Синдзи. В эмоциональном плане всё было ровно — ни страха, ни паники, ни беспокойства. Ничего. Разве что успокаивала мысль, что если Синдзи схватят и будут пытать, он всё равно не расскажет о местоположении Каору. Потому что на самом деле без понятия, где тот находился. — Давай, делай, что ты там хотел, — сказал Синдзи, шагая навстречу и сокращая расстояние. Монстр вытянул огромную лапу, схватил грубо Синдзи и сжал. Внутренности сдавило, выбивая воздух из лёгких с тихим стоном. Рёбра опасно затрещали, а потом всё прекратилось — его откинули в сторону. Пролетев с десяток метров, Синдзи упал на асфальт. Бок разодрало до мяса, на хрупких суставах проступила кровь, в спине вспыхнула боль. "Вместе". — Да, — пробормотал Синдзи в ответ. Он приподнялся, кряхтя от боли. — Теперь будем вместе. Потому что Каору оттолкнул. И теперь не кинется на помощь, как было в детстве. Синдзи некому защищать. Да и незачем. Ещё двое монстров опустились рядом. Они глядели и чего-то ждали. В их мысленной речи было слишком много слов, сменяющих друг друга. Но суть Синдзи уловил — они хотели его разорвать и сожрать. "Вместе", — звучало со всех сторон эхом. Они надвигались, тянули к нему свои лапы. Кошмар повторялся в реальности, и Синдзи к нему был готов. Если во сне он не мог убежать от чудовищ, то в реальности и подавно. Он не сумеет скрыться — монстры выносливее и чувствуют его. На какое бы расстояние он ни сбежал, как глубоко или высоко ни забрался — монстры найдут везде. Пожалуй, только космос был исключением, но дорога туда закрыта из-за отсутствия метки на руке. — Погодите минутку, я поднимусь, что ли. — Синдзи криво улыбнулся, покачал головой. Горло не так сильно болело, но воспроизводимые звуки казались чуждыми и неразборчивыми. Ну и пусть. Монстры читали его телепатически, значит, всё понимали. Кое-как выпрямившись, Синдзи взглянул с вызовом в лицо первому монстру. — Давай, де... Шею сдавило слишком резко и неожиданно. Синдзи подняло в воздух. Беспомощно болтая ногами, он пытался ослабить хватку на шее. Вскоре и ноги ухватили, блокировав конвульсивные подёргивания. Его потянули в разные стороны. А ведь действительно разорвут. И отец ничего не сделает, чтобы спасти. Синдзи ему больше не нужен, тот добился своего, как и говорил Каору. Всё кончено. Правую руку оттянуло в сторону, вывернуло из сустава. Кричать Синдзи не мог. Он задыхался, в глазах долгожданно темнело. И от реальности, и от кошмара, и невозможности не чувствовать происходящего. Всё слишком реально. Только это не сон, и проснуться не получиться. Никто не разбудит. Некому. Рука на горле разжалась. Тело тряпичной куклой рухнуло вниз, подхваченное у самой земли. Мощный поток воздуха влился в лёгкие через рот вместе с рёвом монстра в реальности и коротким и ёмким "Мешаете". — Давай же, — эхом отозвалось в ушах. Синдзи не сумел определить обладателя. — Не сдавайся. — Как он? — Не знаю. Плохо. Всё плохо... Чёрт. — Продолжай. Глотки воздуха вливались в лёгкие один за другим тягучим жаром. Боль сходила неспешно, нехотя. До слуха то доносились рёв и ругань Мисато, то всё вновь тонуло в тишине. Кажется, трясло, или его трясли — Синдзи терялся в ощущениях. — Просыпаюсь, — прохрипел он и наконец-то открыл глаза. — Встаю... Взволнованный Каору заглянул в лицо. Тёплые руки огладили по щекам, лбу, скулам. — Сколько пальцев? — спросил он и показал ладонь. Синдзи нахмурился, не понимая толком, что от него хотят. Он открыл рот, чтобы ответить, но Мисато опередила: — Эти чёртовы монстры такие же брёвна, как и ты, Каору! — Эй, я нормальный, — возразил тот, отвлекшись на неё. — Тогда какого чёрта они такие слабаки? — Хочешь посильнее? — Пожалуй, нет, — ответила она с сомнением. Синдзи повернул голову и посмотрел на Мисато — с расправленными тёмными крыльями она смотрелась если не грозно, то внушительно. Радужка почти исчезла, оставив едва заметный зрачок, или наоборот, это радужка затопила весь глаз. Жутко смотрелось - лицо без глаз пугало. Казалось, чудовища приняли другой облик. — Смотри на меня, — Каору развернул к себе лицо Синдзи. Нагнулся и поцеловал — быстро, легко касаясь своими губами. Синдзи не знал, как к подобному относиться. — Каору, не думала что это скажу, но ты идиот, — Мисато взмахнула правым крылом, стряхивая кровь. — Гадость какая. Жжётся. — Прости, — согласился Каору, глядя на Синдзи. Синдзи медленно закрыл и открыл глаза. Мотать головой было очень больно, и Каору это тоже чувствовал — он тёр затылок, хмурился, но очень довольно улыбался, пытаясь скрыть свои волнение и переживание. А он беспокоился, ещё как! — Двое, — прошептал Синдзи, чувствуя двух других монстров. Они были на подходе, и просто не успели добраться до Синдзи — скорости не хватало. Но в их молчании Синдзи чувствовал иное — неконтролируемую силу. — Его надо унести отсюда, — сказал Каору, заботливо прижимая к себе. — Немедленно. Вырываться Синдзи не спешил. В заботливых сильных руках было уютно. В конце концов, себе хоть раз в жизни можно позволить маленький эгоизм. К тому же он пострадал. О том, что десять минут назад он хотел забыть Каору, Синдзи не вспоминал, пусть и не понимал изменения. С чего вдруг Каору вновь добрый, заботливый и прощающий, если утром гнал прочь? — Уходи, я задержу, — ответила Мисато с энтузиазмом. — Давно не разминалась. Надо будет при случае сказать Икари Гендо спасибо — давно мечтала надрать тебе задницу. Пропыхтев что-то неразборчивое, Каору с лёгкостью подхватил Синдзи на руки и постарался как можно бережнее унести его подальше. И постоянно тихо-тихо извинялся перед Синдзи. Тот слушал его убаюкивающий голос и пытался не отключиться. Всё же напряжённые двое суток сказались, да ещё и переживания с изматывающими кошмарами наяву. Старательно держа глаза открытыми, Синдзи наблюдал, как его усадили в машину, пристегнули, пройдясь по груди ладонью, задержавшись на мгновение на сердце, чмокнули в губы быстрым поцелуем и разорвали контакт. О том, чтобы обернуться и посмотреть, всё ли в порядке у Мисато и как она справляется, и речи не шло. Мисато растворилась за спиной, и всё внимание всецело принадлежало Каору и его близости. Его хотелось касаться и чувствовать, схватить за руку, чтобы он больше никуда не уходил. Вскоре Каору сел на водительское сиденье, завёл машину и ударил по газам. Они помчались по дороге вон из парка. Синдзи смотрел на мелькавшие за окном дома с деревьями, отмечал, как легко Каору ведёт, лавируя в потоке немногочисленных машин, и старался скрыть дрожь в руках и во всём теле. — Спасибо, — вырвалось прежде, чем он смог обдумать. И скорее почувствовал, как ладони Каору сжались на руле — ребристая часть впилась в мягкую плоть до боли. — Нежнее, мне… Синдзи резко выпрямился от осознания своей глупости. И тут же со стоном откинулся обратно — машина вильнула в сторону, и Каору ударил по тормозам. Они чудом ни в кого не врезались, хотя сложно назвать чудом, что ведущая из города дорога ночью пустовала. — Прости, — Каору ослабил хватку и наклонился, определяя голову в сгиб локтя правой руки. Метка оставалась на месте. — Я плохо соображаю после всего... Мисато права, я идиот. Она часто была права, и, похоже, не только один Синдзи это понял. — За что? — кое-как выдохнул Синдзи. Неимоверно хотелось пить. И, кажется, больше он не способен был ничего путного сказать. Лимит слов на сегодня исчерпан. Каору глубоко вздохнул несколько раз, выпрямился. На его лбу остался покрасневший отпечаток, и Синдзи невольно улыбнулся. Каору уловил его настроение, повёл плечами, смахивая с себя неприятные ощущения, и наклонился. Его дыхание чувствовалось на губах, смешивалось с Синдзи, а в груди тянуло от тоски и напряжения. — Что не сразу понял, — Каору улыбнулся так, как никогда не улыбался. Улыбка была невероятно нежной, ласковой, и отражалась в красной радужке яркими искорками. Он склонился ниже и поцеловал. Не быстро, не мимолетно, а по-настоящему. У Синдзи перехватило дыхание от переполнявших эмоций. Впервые его кто-то целовал так — с обещанием, что всё будет хорошо, что он нужен и его никогда больше не отпустят. Синдзи хотел обнять Каору и притянуть ближе, зарыться ладонью в его волосы, но одна рука была пристёгнута ремнём, а вторая плохо слушалась. Но Каору сам сделал всё, о чем думал Синдзи. Когда дыхания стало не хватать, а из горла вырвался стон, Каору отстранился, соприкасаясь с его лбом своим. Погладил пальцами по щеке, прошептал: — Ты моя пара. И никто другой. Только ты. В горле стал ком, в глазах — слёзы. Синдзи прикусил губу, чтобы не разреветься — слишком всё хорошо. — Не делай так, — Каору отзеркалил движение, и накрыл его губы пальцем. — Лучше я тебя укушу. Он так гипнотизировал его губы, что Синдзи заёрзал от предвкушения. Тяжесть подушечки пальца колола губу, и Синдзи не удержался — вобрал в себя палец, тронув кончиком языка. Игра, не более, но Каору глубоко вдохнул, ошарашенно рассматривая Синдзи. Под его взглядом кровь прилила к лицу. Синдзи никогда ничего более откровенного не делал, никого не хотел так сильно. Что он делает? Он же... Он не может сопротивляться близости Каору. Слишком близко тот находился и что-то делал с Синдзи, от чего хотелось отложить мозги в сторону и отдаться переполнявшим чувствам. А их было очень много — не только свои, но и Каору. Все внутри бурлило, подстраивалось, менялось — непривычно, но... именно так, как надо. Не было никакой неправильности. Ко второму поцелую Синдзи был готов, но он всё равно стал неожиданностью. В этот раз полностью отдавшись чувствам, Синдзи наслаждался действиями Каору. По телу пробегали стаи мурашек, концентрируясь в паху. Возбуждение накрыло приятной дрожью, хотелось прижаться к Каору, вжаться в него и… — Мы должны ехать, — отстранился Каору. Он тяжело дышал, рассматривал Синдзи, продолжая его гладить по щеке. — Иначе Мисато меня точно убьёт. Раскрасневшийся Синдзи кивнул, облизывая припухшие губы. Каору выдохнул что-то нечленораздельное, с трудом оторвался от него и вернулся на своё место. Потом полез на заднее сиденье, достал бутылку воды, отвинтил яркую красную крышечку и протянул Синдзи. — Прости. — Он приставил горлышко к губам Синдзи и наклонил. Вода была именно тем, о чём Синдзи давно думал и от чего его ненавязчиво отвлекли. — Не захлебнись, помедленнее. Вот так. Глотать было больно, но утолить жажду важнее. Напившись, Синдзи почувствовал себя лучше. Каору убрал бутылку, вытер ему губы — почему-то поцелуем, собирая всю влагу, но Синдзи не сопротивлялся. После нервно завёл машину и они поехали дальше. Где-то около получаса они ехали. Каору пару раз уговаривал Синдзи поспать, потому что его состояние не очень хорошо влияло на самого Каору, но постоянно получал твёрдый отказ. — Когда ты ушел, я понял, что сделал что-то не так, — сказал Каору в тишине. Он уже разговаривал намного лучше, голос не скрипел, как у старика, слова произносились с твёрдостью. Синдзи вынырнул из полудрёмы, проморгался, повернулся в его сторону. — Чувствовал себя ужасно, уж лучше бы меня резали живьём — оно намного привычнее, чем... — Каору вздохнул. — Я ждал, когда ты вернёшься, а потом, когда Мисато на меня наорала, что ты ушёл, я... Услышал, как ты со мной прощаешься. Это было хуже, чем когда думал, что чуть не убил тебя своими руками, когда напугал тебя до полусмерти и решил, что ты меня будешь бояться до конца жизни. — Каору вцепился в руль, как в спасительный круг. — Не думал, что Гендо отправит их… — Они меня чувствуют, — прохрипел Синдзи. Каору никак не прокомментировал сказанное. Это и не требовалось, потому что очевидно. Всё же навыки солдата Каору не растерял, а если и так, то память слишком быстро возвращалась. Он просчитывал варианты развития событий, решая который будет самым наилучшим, менее опасным для их жизней и безопасным. Так обучали всех солдат, неважно какой они расы. Происходящее было ясно. Если не перебить всех клонов, они продолжат преследовать жертву пока не выполнят свою цель. К сожалению, количество копий Синдзи не знал. Ещё была девочка со светлыми волосами — Аянами Рэй, но в её случае ничего толкового нельзя сказать. На что она способна - неизвестно. Отец на счёт неё не распространялся. Кажется, он вообще её никуда не выпускал из лаборатории, держа при себе. — Мы справимся, — пообещал Каору. Задумчиво склонив голову, он добавил: — Обязаны. Впереди приземлилось нечто, выдалбливая в асфальте воронку. Машина вильнула в сторону, объезжая. Синдзи не успел рассмотреть, что это было. На бампер приземлилось другое тело, сминая его как лист бумаги, вбивая в землю с невероятной силой. Машина приподнялась и встала на дыбы. Синдзи не успел вскрикнуть, Каору уже закрывал его рукой. Монстр обрубил половину машины, с лёгкостью разрывая металл. В небе разразилась буря и полил дождь. Довольный рёв слился с громом. Каору отстегнул свой ремень безопасности, потянулся к Синдзи. Схватив его, он выбрался за секунду до того, как на машину обрушили два огромных кулака, превращая ее в смятку. — Не справилась, — пробормотал Каору. Он выпустил Синдзи и усадил его на обочину на безопасном расстоянии от тварей. Стал впереди, закрывая собой. Синдзи хотел стать рядом, но пострадавшее тело вряд ли выстоит хотя бы пару секунд в вертикальном положении. У Каору не было крыльев, он не мог их раскрыть и спрятать за ними, но Синдзи чувствовал их перед собой. В руках Каору держал перочинный ножик. Совсем недавно Синдзи нарезал им салат, потому что других ножей не оказалось под рукой. Двигался Каору легко и невероятно быстро. Монстры не уступали ему по скорости, и иногда Синдзи вовсе терял их из виду — всё становилось смазанным. Ещё и дождь стеной не способствовал хорошей видимости. Звуки ударов, сломанных костей, разорванной плоти приглушала вода. Но Синдзи отчетливо слышал их. Оторванная рука прилетела в его сторону после пяти минут от начала боя. Синдзи увернулся, стараясь не смотреть на неё. И запрещал себе думать о маме, о её криках, о том, как её разрывает пополам, с хрустом разламываются позвонки… — Нет, нет, нет. — Синдзи обхватил себя рукой и зажмурился. Только не сейчас. Только не снова. Не надо. Кошмары вновь подступали сплошной стеной, и Синдзи искал глазами Каору, чтобы зацепиться за него и остаться в реальности. Если он поддастся кошмарам, то ничем не сможет помочь Каору. Хотя, учитывая, как его покромсали до этого, он всего лишь кусок бесполезного мяса, не более. Но рычание сменилось утробным рыком, дождливая сырая ночь на полумрак холодной лаборатории, росчерк молнии разделил потолок и запутался под заплесневелым пятном искрящей проводки. — Синдзи, беги, — просила мама, протягивая к нему руку. Мольба застыла на её лице. — Мама, — прошептал-позвал Синдзи. — Беги, сынок, — светлые глаза вперились в него, не отпуская, рассматривая и запоминая. — Спасайся. Тело не подчинялось. Почему всегда одно и то же? Словно временная петля, повторяющаяся раз за разом, но с разными промежутком. И он, Синдзи, извечная жертва клонированных монстров. И такой слабак, что не может за себя постоять, защититься, ответить на вызов. Первый монстр плюхнулся далеко в стороне. С распоротым брюхом, из которого вываливались клубки кишок, и толчками выплескивалась слишком густая тёмная кровь. Перепачканный кровью Каору вытащил ножик, хмыкнул, одарил Синдзи ободряющей улыбкой, и кинулся к оставшемуся монстру. Вот только не повезло — монстр вскинул непропорционально короткую руку. Каору подняло в воздух и откинуло обратно к поверженному трупу. Ему повезло, что он шмякнулся на распоротый живот, и внутренности смягчили удар. Синдзи с трудом поднялся на подгибающихся ногах. Он не знал толком, что предпринять и чем помочь, но смело шагнул вперёд, когда монстр приземлился следом за Каору и поднял обе руки. Каору первого удара избежал, скатившись по трупу в сторону, который разорвало пополам. Запнувшись, Синдзи упал на колени. Его вытошнило, сознание поплыло и вернуло в прошлое к матери, в миллионный раз повторило момент, где её разрывает надвое. Пустой желудок сжимался, Синдзи рвало выпитой водой и желчью. В бок врезалось тяжёлое. Перед глазами всё завертелось во вспышке боли. — Прости, — прохрипел Каору. — Он силён. Не могу подобраться. Аж бесит. Он поднялся, встряхнулся и кинулся опять защищать. Или нападать. Монстр несся на Каору, который спокойно стоял и смотрел на него. На кончиках пальцев начало собираться то самое марево, которое Синдзи однажды видел в лаборатории. С трудом чувствуя Каору, который словно исчез на мгновение из реальности, он переместился слишком быстро к монстру. Избегая удара, Каору присел и ударил апперкотом ему в челюсть. Монстр пошатнулся, остановился, замотал головой. Каору ударил в солнечное сплетение одной рукой, а второй схватил за шею. И оба замерли. Глаз Каору светился алым. Монстр мотал головой из стороны в сторону, бился в истерике, нервно размахивал руками, но Каору даже не дотронулся до него. — Отдай, — прошептал низко Каору. Стало жутко как никогда. Синдзи смотрел не мигая, как между крылатым и его клоном натягивается мерцающее марево. Каору приоткрыл рот, выпивая его, втягивая в себя, а монстр не мог пошевелиться. Они приподнимались над землей, левитируя, и это длилось нескончаемо долго. Казалось, ливень обходит их стороной, словно они укрыты невидимым куполом, защищавшим от постороннего вмешательства. Монстр пискнул, конвульсивно дёрнулся и застыл. Молния ударила в монстра. Каору выгнуло дугой и отбросило далеко-далеко в высокую траву. И всё стихло в темноте. Дождь, шум ветра и раскаты грома продолжали бушевать, но их не было слышно, словно звук отключился. Ослеплённый Синдзи жмурился, моргал, но зрение не возвращалось. Казалось, что выжгло вспышкой радужку. — Каору, — позвал он. Ничего не чувствуя из-за холода, Синдзи переставлял ноги. Он приблизительно помнил, куда откинуло Каору и шёл в том направлении. Нога попала в углубление, подогнулась, и он покатился в траву. Приподнявшись, Синдзи откашлялся от грязи. Он осмотрелся, но кругом была лишь темнота. Перебирая руками, Синдзи полз к Каору. Он должен быть где-то здесь, совсем рядом. Его же не могло убить. Синдзи его не чувствовал, но это же из-за непогоды, верно? Пробирайщий до самых костей дождь лишил чувствительности, но Синдзи упорно полз к цели. — Каору. Молчание. Сбивчивое дыхание. Оглушительный звон в ушах. Пульсирующая боль в висках. Ничего не чувствующие руки. Отсутствие боли. Шум ливня, завывание ветра, шуршание травы. Всё отпечатывалось короткими мыслями и осознавалось лаконично. Они ведь не умрут в поле? Не должны. Не могут. Им нельзя. У них ведь только-только начало всё налаживаться. Едва слышное потрескивание вмешалось в тишину. Синдзи прислушался, помотал головой, прогоняя галлюцинацию. Вдалеке закричала мама, умоляя бежать. На плечо легла тяжёлая ладонь, сжала: — Парень, остановись. Синдзи дёрнулся, но его удержали и поставили на ноги, сильно сжали плечо. — Ты меня слышишь? Синдзи по-прежнему ничего не видел, и это пугало. Нескончаемая темнота перед глазами издевательски смеялась за спиной, как много раз до этого во сне. Сколько бы Синдзи не оборачивался, никогда её не видел. Она умела хорошо прятаться. — Каору, — прошептал Синдзи, отбиваясь. Пусть люди отца нашли их, но он не мог допустить, чтобы Каору нашли. Только не его. — Каору... Не трогайте его. Не смейте! — Погоди, парень, успокойся. — Нашёл! — крикнули вдалеке. Слишком далеко, Синдзи бы не дополз... Нет, он бы обязательно нашёл Каору, но защитить перед людьми отца невозможно. — Вы из Нерва? — Синдзи продолжал отбиваться, и, кажется, хорошенько лягнул в коленку мужчину. — Я вам не позволю! Не отдам! — Да погоди ты! — На Синдзи навалились со спины, обхватили поперёк груди и крепко прижали руки к бокам. — Успокойся! Свои мы! Капитан Кацураги разве не предупредила? Синдзи отчаянно замотал головой, по инерции продолжая вырываться. В голове билось нескончаемое — Каору, Каору, Каору. — Я тебе дам успокоительное, слышишь? Синдзи не слышал. Не хотел слышать, рвавшись к Каору. Он где-то здесь, в темноте, один. Если ничего не сделать, его заберут навсегда. И в конце концов, как Синдзи не сопротивлялся, темнота победила. --- — Пустите! Синдзи открыл глаза, но темнота не пропала. На глаза давила ватная повязка, обёрнутая бинтом вокруг головы. Состояние было паршивым — подташнивало, голова кружилась, да ещё и незнакомое помещение казалась чересчур шумным. Неизвестность пугала, как и крики снаружи. — Ещё раз говорю — он моя пара, видите? — Нагиса, у него нет метки, а доктора в этом разбираются получше. — Вы его осматривали? — в голосе Каору послышался испуг вперемешку с раздражительностью. — Целиком и полностью. На нём нет меток. Нигде. Так что прости, но ты... — Вы не читали рапорт Кацураги? — Нам не положено. Каору прошипел что-то сквозь зубы, и ушёл. Синдзи хотел до дрожи в руках прикоснуться к нему, почувствовать его, но, видимо, врачи были другого мнения. В следующий раз Каору пробрался к нему, когда он спал. Синдзи почувствовал тихий щелчок, шелест дверей, и вскоре теплое дыхание и мягкие губы опалили поцелуем. — Спишь? Синдзи качнул головой. Он лежал и думал о том, где оказался. То, что они не в Нерве, стало понятно только тогда, когда Каору в первый раз пытался к нему прорваться. Окажись они у отца, тот ни за что бы не выпустил Каору, не дал бы так просто расхаживать по коридорам. К тому же, отец бы первым делом наведался к Синдзи и поставил в очередной раз в жёсткие рамки, напомнив, кто такой Синдзи и где его место. Может, увёз бы Синдзи далеко-далеко от Каору, в другой город или вовсе на другой континент. Отец был весьма изобретателен в плане дистанцирования собственного сына подальше от себя. — Я скучал. Эти козлы не пускали. Ненавижу белые халаты. Почему именно белый? Синдзи улыбнулся. Ткнулся наугад рукой, дотронулся до шеи и погладил пальцами. Каору был рядом, и это пока было самым важным моментом после всего случившегося. Ну а то, что он не видит не так уж и важно. — Они сказали, что у тебя нет метки, ты чистый, — Каору забрался к нему в койку, накрылся одеялом и тесно прижался, позволив себе наглость и заранее одобренную дерзость — переплёл свои ноги с его. Так стало намного лучше. Тревога, мучившая последние дни, пропала. Казалось, даже легче дышать стало рядом с ним. — Но ты со мной, — прошептал севшим голосом Синдзи. — И только с тобой. — Каору чмокнул его в макушку. — Не уйду из твоей палаты. Паре полагается быть вместе, так что пусть терпят. Именно такого Каору и хотелось видеть рядом с собой — довольного жизнью, уверенного и даже наглого. Синдзи знал, что ему не причинят никакого вреда, и только с ним Каору будет самым нежным и заботливым. К такому пока сложно привыкнуть, но это пока. Синдзи был уверен, что они сойдутся, когда Каору окончательно выздоровеет после стольких лет заключения и постепенно вольётся в общение с окружающими. — Не думал, что ты такой, — улыбнулся Синдзи. Ему всегда казалось, что Каору более сдержанный, вежливый, скуп на эмоции. — Какой? — Ругаешься, активный, мстительный. Каору хмыкнул. — Борюсь со своими последствиями синдрома пленного. — И как? — Вроде удачно. Знакомая среда обитания благотворно влияет на выздоровление. — В смысле? Синдзи насторожился. Он что-то пропустил? Он даже приподнялся на локтях, но Каору его обратно опустил. — Мы летим на станцию "К-1", уже вторые сутки. — Я не... — Не хотел, — Каору монотонно гладил по плечу, успокаивая. — Я знаю. Прости. — Ничего, — Синдзи вздохнул. В принципе, не так уж и плохо. Если не отец его отослал далеко от себя, то Каору увёз. Синдзи подумал о том, будет ли он скучать по отцу, но не нашёл в себе никаких эмоций. Единственное, чего жалко, это то, что он не сможет ходить на могилу матери, да и никакой фотографии нет. Ничего, он справится с этим. — Ты ведь рядом. Значит, всё хорошо, даже если мои глаза не видят. Об этом Синдзи тоже долго думал. Он знал, каково это бывает по фильмам, поэтому попросту смирился. Ну и пусть у него не будет зрения, зато он жив. И Каору жив. — С твоими глазами всё в порядке. — Но молния... — Наши вовремя успели. Они так лежали какое-то время, пока в палату не ворвался один из врачей и не вытолкал Каору прочь. Еще трое суток полёта прошло примерно по такой же схеме — Каору приходил, ложился в койку к Синдзи, они о чём-то болтали или попросту молчали, изредка обмениваясь поцелуями, а после их заставал один из врачей и Каору сбегал. Иногда Синдзи просыпался, а Каору лежал рядом и молчаливо обнимал. Он целовал в нос или щеку, и Синдзи чувствовал улыбку на его губах, при этом от Каору буквально разило такой мощной аурой счастья и любви, что иной раз хотелось прикрыться. Но это было очень приятно — чувствовать всё то, что давал ему Каору. В день снятия повязок Каору всё же позволили быть рядом. Сперва Синдзи видел всё расплывчато, разноцветными пятнами, словно резкость не настроена. Врач предупредил, что это вскоре пройдёт, если не перенапрягать зрение и не смотреть на яркие предметы. А лучше — носить защиту, например, тёмные очки. И не забывать хорошо питаться. И не забывать о глазных каплях. И не забывать ещё кучу всяких вещей, от списка которого у Синдзи разболелась голова. Каору покивал с умным видом — его Синдзи видел оранжево-серым пятном, — и утащил за собой. — Покажу тебе мою… то есть нашу комнату, — довольно сказал он и настороженно замолк. Синдзи ободряюще сжал его руку. Он уже настроился на то, что его поселят отдельно от Каору и примерно даже высчитал, через какое время Каору переедет со своими вещами к нему. При любом раскладе получалось, что сразу же. Хотя на грани сознания оставалась мысль, что они могут жить порознь, потому что таковы правила корабля, на котором они летели неизвестно куда. Они шли по коридору и каждый шаг отдавался звоном в ушах. Когда они добрались до комнаты, голова окончательно разболелась и давила плотным обручем. — Входи. Двери разъехались. Всё время, пока Синдзи стоял на пороге, он чувствовал между лопаток взгляд Каору. Его искреннее волнение забавляло, словно Каору пришёл соблазнять и не знал с чего начать, чтобы не получить в лоб. А ведь действительно хочет, понял вдруг Синдзи. Он шагнул вглубь. Мелкие предметы рассмотреть не получалось, как и всё остальное. Слишком рано для не восстановившегося зрения. Поэтому честно ответил на ожидание Каору. — Непривычно, наверное. Зрение пока подводит. — Понятно. Не подумал. — Все хорошо, — прошептал тихо-тихо Синдзи, надеясь, что Каору его желание поймёт без слов. Каору судорожно вздохнул, слишком громко облизнул губы — Синдзи повторил его движение, потому что собственные губы зудели, — и вошёл в комнату. Дверь за ним с тихим шумом закрылась. Тёплые руки обняли, прижали к груди. Дыхание жарко опалило ухо, пробегая по коже мурашками, возбуждая и лаская одновременно. Волнение сбило дыхание от неожиданности. Каору прошептал, четко выговаривая каждое слово: — Мне неважно, есть ли у тебя моя метка, потому что я тебя чувствую как себя. И ни за что никому не отдам. Синдзи ему верил, потому что его слова были искренни. Он развернулся в его руках, приподнялся, обнял, касаясь непривычной ткани. Поцеловав, Синдзи шепнул в мягкие губы: — Я тоже.