Иллюзия связи

Мисато вернулась утром и застала их на кухне. Синдзи смотрел, как Каору ел. Они молчали, обмениваясь взглядами, и этого для общения хватало. Для Синдзи ночь прошла незаметно и легко, спать не хотелось, потому что всё внимание уделялось Каору. После туалета, пришлось в ванной немного повозиться с ним. Каору смутно помнил для чего нужны мыло, шампунь, мочалка, паста и зубная щётка. Каору даже предложил принять ванну вместе, но Синдзи, смущаясь и краснея, отказался, пообещав как-нибудь в другой раз. На что услышал очень серьёзное и чёткое "Я запомню". С одеждой получилось не очень — запасной попросту не было. И теперь Каору сидел на стуле в одном полотенце вокруг бедер, щеголяя своими шрамами, синяками и бинтами. — Ты спросил? — взволнованно поинтересовалась Мисато, но увидев предупреждающий взгляд Синдзи, облегченно выдохнула. — Как вы тут? Сделали мне завтрак? — Отложив на стул вещи, она подошла и заглянула в рисоварку. — Почему пусто? — Мы не знали, когда вы вернетесь. На самом деле Синдзи сварил много риса, но Каору был слишком голодным и всё съел. Синдзи не смог ему отказать, поэтому сидел, смотрел как тот ел, и подкладывал добавку... и впрямь как заботливая жёнушка. — Но кофе хоть есть? — Сделайте сами. — Совсем не хочешь за девушкой поухаживать, — надулась Мисато. Она налила горячей воды, высыпала два пакетика растворимого кофе и одну ложку сахара. — Когда мы уедем? — спросил неожиданно Каору. Он отодвинул пустую пиалу, переключившись на стакан с молоком. От чая, кофе и сока Каору отказался, а вот на молоке остановил свой выбор. — Смотрите, у кого голос прорезался, — усмехнулась Мисато. — Куда нам уезжать? — Домой. — Ты недостаточно выздоровел, — Мисато размешала кофе и отложила ложечку в умывальник. — Мы с Синдзи под ударом. — Вы в безопасности, — она принялась открывать шкафчики в поисках печенья. — Они нас не найдут. — Но я видел их в соседнем доме. Последний шкафчик захлопнулся с резким шумом. — Каору, — она со вздохом обернулась, — тебе только кажется, что они рядом. На самом деле очень далеко. И, поверь, они нас не найдут в этой глуши. Мы давно умеем запутывать следы и уходить от погонь. Каору качнул головой, не веря. Синдзи подозревал, что происходит, но в их разговор не вмешивался. В конце концов, он всего лишь человек. Но тем не менее, не разделял уверенности Мисато. Она просто не знала, каким может быть его отец, поэтому разделял подозрения Каору. — И любое движение или шум, которые ты воспринимаешь угрозой для своей жизни, на самом деле ей не является. Каору опустил голову. — Запомни это. Теперь ты под нашей защитой. — Ты не понимаешь! — Каору резко поднялся и ударил ладонями по столу. Синдзи испуганно дернулся. — Ты не знаешь, какими они могут быть! А я с ними половину жизни провел! — Успокойся, — холодно попросила Мисато, потянувшись правой рукой за спину. — Иначе я тебя опять накачаю. — Что значит "опять накачаю"? — Каору опасно сузил глаз, сверля им Мисато. — Ты просыпался трижды и начинал буйствовать. Пришлось принять крайние меры. — Мисато выложила на стол пневматический пистолет, заряженный ампулами с успокоительным. — Сделаешь сейчас одно лишнее движение и я тебя подстрелю. Хочешь провести ещё один день в постели подальше от Синдзи? Каору побледнел, растерянно обернулся к Синдзи, опять вернулся к Мисато, медленно процедил сквозь зубы: — Ты не посмеешь. — Ещё как посмею. — Мисато была непреклонна. — Думаешь, раз идёшь на поправку, значит, имеешь право голоса? В наших отчётах ты давно числишься пропавшим без вести и снятым с учёта. Поэтому твоё спасение было чудом, и благодари не себя. Твоё возвращение сейчас обсуждается военным советом. Если они откажут, ты навсегда останешься здесь без возможности вылета домой. Это было жестоко. Синдзи с трудом понимал происходящее, но уловил суть — Каору может никогда больше не увидеть свой дом. И его лишили возможности стать пилотом со своей парой. Это было правильно — синдром пленного у Каору прогрессировал, пусть он и старался держать его под контролем, но короткие вспышки раздражения и неузнавания давали о себе знать. — Нечестно, — прошептал Каору, закрывая половину лица. — Нечестно! — Зато правильно, — Мисато спрятала пистолет обратно в кобуру, взяла чашку и сделала глубокий глоток. — Почти двадцать лет прошло, пока тебя держали на Земле. Многое изменилось, о чём ты даже не в курсе. Благодари хотя бы за то, что тебе позволят вернуться домой, у некоторых и этой возможности нет. — Было бы за что говорить спасибо, — пробормотал Каору. Он продолжал стоять, но уже не так уверенно смотрел на Мисато. — Хотя бы за своё спасение никем иным, как предназначенным тебе. Каору вздрогнул, прикусил губу. — Или ты хочешь его оставить здесь и слинять? Учитывай, что вы больше не сможете встретиться. Ваши дороги разойдутся, — подливала масла в огонь Мисато, добивая фактами. — Тебя возьмут, спишут и оставят в запасе, и ход на Землю будет закрыт. Хочешь, чтобы всё так и случилось? — Не хочу, — пробормотал Каору, сжимая ладони в кулаки до побелевших костяшек. Он дрожал, но не от холода, а от злости и невозможности изменить состояние своими силами. Он зависел от кого-то другого, и это подавляло. Синдзи прекрасно понимал его чувства. — А теперь будь умничкой и сядь на место, а то твоё полотенце скоро сползет. — Мисато хмыкнула. — Я, конечно, уже насмотрелась на голых мальчиков в лице Синдзи... — Мисато-сан! — вспыхнул Синдзи, вспоминая, как опозорился перед ней. — ...Но избавь меня от дополнительных эмоций и воспоминаний, — закончила она. — Вы были вместе? — спросил Каору прежде, чем Синдзи успел отчитать Мисато за напоминание. — О, мы жили вместе и тесно общались, делили ванну и туалет на двоих, — промурлыкала она. — В то время, как я думал, что он... вы... — Мисато-сан, прекратите, пожалуйста, — Синдзи положил ладонь на поясницу Каору, но тот отстранился. Почувствовав себя преданным, Синдзи метнул убийственный взгляд в сторону Мисато. Она заливисто рассмеялась. — Каору... — Я в туалет, — сказал Каору и сбежал. А Мисато ещё долго хохотала ему вслед. — Вы ужасный человек, Мисато-сан. — Если ты забыл, то я не человек вовсе, — напомнила она, поднимая вверх указательный палец. — Ему полезно, пусть встряхнётся и мыслями будет здесь, чем там. — Вы специально. — Синдзи смотрел в опустошённую пиалу, в которой не осталось ни единого зёрнышка риса. После поднялся и отнёс её в раковину. Он не представлял, каково Каору услышать, что тот, с кем он был связан, в его отсутствие развлекался с кем-то другим. Это было почти как измена, и Каору наверняка сейчас было плохо. Но если за ним пойти, то Каору мог накричать на него и сделать хуже. Самое сложное в отношениях не спешить и ждать. Синдзи в этом совершенно не разбирался. Как же всё это сложно. — Он опасен сам для себя. — Мисато подошла к Синдзи, отодвинув его от мойки. — Знаю, что тебя не стоит предупреждать, но всё же — будь осторожен, ладно? — И вы мне дадите успокоительное, чтобы я в любой момент мог себя защитить от Каору? — Он отставил вымытую тарелку на полотенце. — Дам, — она кивнула. — У нас мало опыта с такими, как Каору. Сам понимаешь, наши редко возвращаются на родину после того, как побывали под скальпелем людей. — Я помню, — кивнул Синдзи, с особой тщательностью вымывая вилку. — Вчера вы говорили, что мы можем стать пилотами, а сегодня, что Каору уже списали в запас. — Каору нужна реабилитация и лечение, — проговорила медленно Мисато. Она стояла с кружкой, смотрела на остатки кристалликов сахара, но не спешила её подставлять под воду. — Он опасен для окружающих и себя. Такому, как он, в пилотах делать нечего. А ты уже мечтал о том, как будешь сидеть с Каору в роботе и защищать свою планету и человечество? — Я не люблю мечтать, — напомнил Синдзи. Он отошёл, взял полотенце и насухо вытер вилку. — Иногда мне кажется, что человечество не заслуживает спасения. — Закончив, Синдзи взял тарелку. — Они эгоистичны, продажны, жадны до всего ценного, даже если всё делается из лучших побуждений. — Ты просто не с теми людьми общался. — Мой отец не при чем. — Синдзи отставил тарелку, вытер руки и повесил полотенце на сушилку. — Есть хорошие люди, верно, но цивилизация забирает человечность, заменяя её искусственностью. Мисато поняла гораздо больше, чем Синдзи успел ей рассказать. Она помыла кружку, повернулась к нему и спросила: — Если бы у тебя была возможность спасти пять человек, то кого бы ты взял с собой? Синдзи никогда не любил такие вопросы. В психологических тестах, которые они проходили в школе, университете и при приёме на работу, он на них никогда не отвечал, ставя прочерк. И не потому, что некого было брать, а потому что он даже себя не считал тем, кого стоило спасать. — Мисато-сан, вы знаете мой ответ. Расшифрованные школьные тесты пришли на дом. Мисато из любопытства открыла их и долго читала. А потом ткнула в несколько пунктов, которые ей особенно понравились. Первым было про спасение пяти человек. Синдзи объяснил, что он всё равно ни с кем не дружит, так зачем кого-то спасать. — Даже если попросят помощи? — Они не будут просить, — ответил Синдзи задумчиво. — Они займут свободные места рядом, а меня скинут, чтобы освободить еще одно. Спасать некого. Второй вопрос звучал так: "Если бы вы были акулой, то каких бы пять человек вы съели?" В ответе Синдзи тоже отличился, написал, что вне зависимости от вида акулы и будучи разумной, он бы никого не съел, лучше умереть с голоду, чем питаться человечиной. Мисато улыбалась, читая его ответы, но Синдзи по её реакции видел — она хмурилась, поджимала губы и переживала. К тестам они больше не возвращались, но иногда тема всплывала. — И все же? Синдзи вздохнул, посмотрел перед собой на приоткрытый шкафчик, закрыл дверь и сказал: — Каору. — Даже если он в своём состоянии может тебя убить? — Я бы всё равно взял его, даже если бы мы не были парой, но знали друг друга. — Почему? — Мне ведь полагается кого-то взять, чтобы не было одиноко, верно? — Синдзи обернулся к двери, нахмурился. Он ощущал чьё-то присутствие, но это был не Каору, а что-то другое. — Что такое? — мгновенно напряглась Мисато, потянувшись к поясу за оружием. — Ничего, — он качнул головой. — Всё в порядке, нервничаю, когда Каору нет рядом. И ведь почти не соврал. Синдзи было намного спокойнее рядом с Каору, как и видеть его рядом, чувствовать. Он ничего не объяснял. Пошёл искать свою пропажу и подбирать слова извинения. К тому же, Синдзи беспокоила недоговоренная фраза. Почему-то шутка Мисато сильно задела Каору. — Каору, — тихо позвал Синдзи, оказавшись в тёмном коридоре. Солнце только-только появлялось из-за горизонта, и не успело всё осветить в достаточной мере. В комнате было пусто — Синдзи даже не заходил в неё, чувствовал, что Каору там нет. Он уверенно шёл вперед, минуя комнаты, пока не остановился у закрытых дверей ванной комнаты. Постучав, Синдзи под тягучий скрип вошёл в темноту. Страх мгновенно сжал горло, сердце забилось сильнее, дыхание участилось — так всегда было, когда тёмные замкнутые помещения оказывались на пути. Синдзи даже в школе никогда не ходил в кладовки и склады с инвентарем — признаки клаустрофобиии иногда проявляли себя, но Синдзи мог с уверенностью сказать, что он не боится замкнутых помещений. Просто иногда находило. Как сейчас. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув пару раз, он с трудом отцепился от дверной ручки, прикрыл дверь, лишаясь немногочисленного света, и подпёр её спиной. — Зачем пришел? — глухо спросил Каору, не поднимаясь. Он сидел на полу, опираясь боком о край ванны. — За тобой. Объясниться. Так и не решившись приблизиться, Синдзи оставался на месте. Вряд ли он бы сделал хоть один шаг в бездонную тьму. Чудовища, которых он в детстве видел в темноте не только в шкафу и под кроватью, но и на лестнице, в окнах, за шторами, за любым предметом, — не появлялись. Иногда, правда, он пугался резких теней, но всё обходилось. — Нам не о чем разговаривать. — Каору, пожалуйста, выслушай. Мы с Мисато-сан жили вместе с тех пор, как я пошёл во второй класс. Можно считать, она меня вырастила… — Не в этом дело. — Каору завозился, поменял позу, и посмотрел на Синдзи алым глазом. Монстры притаились, готовясь отодрать от него кусок повкуснее... Синдзи дёрнулся, ударившись о дверь, но призвал себя к спокойствию. Напомнил, что с ним рядом Каору, и больше никого нет. А монстры слишком далеко и нереальны. — А в чём? — Я думал, ты умер, — ровно проговорил Каору. — Когда мы встретились, я ведь сразу тебя почувствовал. А потом ещё метка проявилась. Я был так счастлив, что у меня кто-то появился. Ты мне дал смысл жить и выбраться из лаборатории... А потом связь резко оборвалась. Я не хотел жить, но меня удерживали на грани жизни, чтобы я не умирал, и продолжали мучить, мучить, мучить день за днём. Синдзи вспомнил записи с заметками, когда изучал наблюдения. И депрессивное состояние, и возбужденность — все объяснялось тем, что у Каору была связь, которая неожиданно пропала. — Мне тогда операцию сделали, — проговорил Синдзи. — Я ведь был маленький, многого не понимал. Мне сказали, что у меня в области шеи опухоль, которую надо удалить. Я мучился резкими острыми болями во всем теле, иногда терял от них сознание, не мог спать, плакал. Я плохо помню то время. Но после операции мне стало лучше. Конечно, теперь я во всём разобрался и понял, в чём была причина, но уже слишком поздно. — Это из-за меня, — прошептал Каору. — Я настолько обрадовался своей паре, что постоянно держал связь открытой, чтобы чувствовать тебя... Я даже не подумал, что тебе больно... Прости, я не хотел. — Все в порядке, я понимаю, — Синдзи облизнул губы. Коленки подрагивали, тело становилось ватным, а взгляд плыл. Он не должен терять сознание, не должен засыпать, если не хочет возвращения кошмаров. Нужно держаться. И отвлекаться на разговор. — Я только недавно узнал, что был для отца подопытным кроликом. — Но как? Он же твой отец. И почему ты был жив, когда я думал, что ты мертв?.. Я не понимаю. Нужно говорить, и не останавливаться. Синдзи глубоко вздохнул. — Чип. — Синдзи всё же сполз на пол и прикрыл глаза. Невыносимо всматриваться в пустоту и видеть того, чего нет. Он сжал руки в кулаки. — Он блокирует связь. А я был подопытным, чтобы проверить его работоспособность. — Хорошо сработано, — пробормотал Каору, потирая правую руку. — Даже лучше, чем можно представить. Синдзи улыбнулся. Он чувствовал, в какой стороне находится Каору, и не видя глазами, знал, что делает Каору. Это было... чудесно, словно именно так надо, и никак иначе. Он продолжал говорить, рассказывать всё, что успел узнать, а Каору слушал, изредка вставляя комментарии. Иногда Синдзи сбивался, настороженно всматривался в темноту до замирания дыхания, а после отпускало и он продолжал. Он рассказывал искренне, ничего не утаивая, от садика до окончания института, словно хотел, чтобы Каору наверстал всё то время, пока был заперт в лаборатории и ничего не чувствовал. — Прости, — проговорил Каору под конец. — Не думал, что тебе так сложно. — Я привык, — отмахнулся Синдзи. — Действительно ко всему этому привык. — А теперь ещё и я тебя предаю, словно мщу за всё. — Он усмехнулся и до крови прикусил нижнюю губу. Синдзи чувствовал её вкус на своих губах, как и боль. — Ты о чём? — У меня проявилась метка, — обреченно выдохнул он и расцарапал себе руку. — И я чувствую эту... а не тебя. Синдзи зашипел от боли, перехватил левой ладонью правое запястье — боль была настоящей, отрезвляющей, и обидной. — Я не хочу лишиться тебя окончательно, — Каору подтянул колени к груди и уткнулся в них лбом, продолжая царапать правое запястье. — Но, похоже, твой отец всё слишком хорошо устроил, чтобы избавиться от метки Кадзи. И у него получилось! Он просто гений! Его можно поздравить! Он нашёл лекарство, антидот, вакцину от всего этого! Он истерично засмеялся, откинулся и ударился затылком о край ванны, затем ещё раз, и ещё. Синдзи было больно — на затылке разливалась пульсирующая горячая боль, перед глазами плясали белые круги, а где-то далеко-далеко, на задворках сознания, он слышал пугающе-знакомое: "Я иду за тобой! Подожди меня! Дождись!" — Прекрати, больно же! — Синдзи подполз к Каору и просунул под его голову ладонь, не давая соприкоснуться с бортиком ванны. Костяшки пальцев тем не менее пострадали, и Синдзи застонал от боли. — Пожалуйста, перестань. — Тебе не противно от всего этого? — поинтересовался Каору с истеричными нотками в голосе. — Какой-то мудак тебя пометил, ты был счастлив, готовился стать пилотом вместе с ним, а теперь все надежды и мечты рухнули, потому что мы больше не пара. — Я ни о чём не мечтал, — Синдзи удержал голову Каору от очередного удара. Каору перехватил его руку и сжал, угрожающе прошипев: — Отпусти меня. — Нет, не отпущу. Ты опять начнешь. — Мне это помогает отвлечься. — И попытался удариться, но Синдзи не позволил, ответив сквозь зубы от боли — опять пальцы пострадали. — Прекрати относиться ко мне так, словно мы пара. Мы больше никто друг другу, слышишь? У нас даже общей метки нет! Вдоль позвоночника от шеи к копчику пробежали мурашки. — Всё равно не отпущу, — твёрдо повторил Синдзи. Он чувствовал за спиной столпившихся монстров из кошмаров и воспоминаний — всех троих. Они сверлили его взглядами, скалили белоснежные зубы. Их смрадное дыхание касалось кожи, оставляя ожоги там же, где его касался Каору. И нельзя сказать, то ли Синдзи удерживал Каору, то ли сам за него хватался, чтобы не поддаться своим слишком реальным кошмарам. Темнота побеждала, устав ждать. Она давила, окутывала, мешала дышать, проникая внутрь с воздухом, и убивала изнутри. — Не надо... пожалуйста... — Синдзи задыхался. Воздуха не хватало, словно его выкачали из комнаты. — Каору… Каору выпутался, опрокинул Синдзи на пол. Он ударился больно затылком и застонал, Каору эхом повторил его стон. — Мы не можем больше быть вместе, понимаешь? — продолжил Каору, помотав головой. — Мы расстанемся и вскоре забудем о том, что вообще знали друг друга. Мы чужие... Каору ещё что-то говорил, но смысл ускользал. Синдзи слышал чужое рычание, хриплые, быстро повторяемые фразы, и пытался не задохнуться и не потерять сознание. Он ориентировался на красную радужку — единственный светлый знак во тьме, свой маяк, который должен бы его вывести к свету. — Ты меня... — Синдзи глубоко вздохнул, но легким не хватило воздуха и пришлось его выдохнуть. — Отдашь им?.. Не надо... не отдавай... Я уйду... но не отдавай… пожалуйста… Я не хочу... Синдзи захрипел, выворачиваясь из-под Каору, пронзительно закричал. Уши заложило, ненадолго вернулась способность дышать. Голова кружилась. Синдзи потерялся в собственных ощущениях. Он отбивался от монстров, от темноты, от жёстких рук и грубых прикосновений. И кричал, кричал, кричал, потому что только таким образом получалось дышать. Он проваливался в забытье, но мгновенно возвращался в сознание от собственных криков, хрипов и кашля. *** Очнулся Синдзи в комнате. Её заливал солнечный свет — ярко, до рези в глазах. Он сидел на полу и обнимал Каору, вцепившись в его спину ладонями. Горло саднило, тело болело, на макушке наливался синяк. Произошедшее в ванной припоминалось смутно. Он застонал, и Каору мгновенно пришёл в движение, сжав сильнее руки. Он уткнулся лбом в плечо, напряжённый, натянутый как струна. — Мне больно, — прохрипел Синдзи, не узнавая собственного охрипшего сухого голоса. Тут же закашлялся. Каору отстранился, заглянул в лицо. Увидев необходимое, он кивнул и отпустил руки. Заметив промелькнувшую черноту на ладони, Синдзи перехватил его за правый локоть. Каору виновато отвёл взгляд. Похожая на острый лист метка, с волной внутри, чётко выделялась на белой коже. Каору не врал. Теперь всё действительно кончено. Отец обыграл. Аянами Рэй стала парой Каору. Синдзи победил собственный клон, копия. Несправедливо и жестоко. Синдзи никогда ни о чём не мечтал, но с Каору было иначе — с ним хотелось быть до сих пор. Теперь же придётся всё забыть, заткнуть подальше свои чувства и жить с тем, чего у него никогда не будет. Возможно, много позже, спустя лет десять, он вновь сможет полюбить и найти кого-нибудь, но это будет нескоро. Если вообще будет. — Больно... — прохрипел он неразборчиво, разглаживая края, не сумев договорить. Он не хотел плакать, но реальность ударила поддых, выбивая воздух из лёгких и лишая одной-единственной самой заветной и желанной мечты. Синдзи в который раз доказал себе, какой же он неудачник. А кто-то там, похожий на мироздание, развлекался, кидая в Синдзи сладкими мечтами, и когда он надеялся, что всё наладилось, — отбирал. — Падать... Слёзы катились по щекам, капали на ладонь Каору, на метку, стекали по ней и впитывались в одежду. Синдзи кусал губы, держал запястье и не мог остановиться. Это было несправедливо. Они ведь с Каору предназначенные, тогда почему всё обернулось так? Метка, как и её образование и разделение чувств — всего лишь обычный химический процесс в организме. Не знак свыше, не сама судьба, не карма, а обычный объяснимый наукой процесс. Не более. Он ведь знал это с самого начала, и всё равно как дурак поверил. Влюбленный дурак. Да ещё и Каору говорил, что Синдзи ему никто, и их ничто не связывает. — Погуляю, — прохрипел Синдзи и поднялся. Каору его не держал, и это стало той самой точкой, чертой, которая подвела всё к завершению. Каору успел одеться в чёрные брюки и оранжевую майку — наверное, Мисато озаботилась. Ну и пусть. Теперь это не имело никакого значения. Каору не проронил ни единого слова, молча смотрел ему вслед. От его взгляда — равнодушного и невидящего, проходившего сквозь тело, — стало ещё гаже. Поэтому Синдзи постарался как можно скорее сбежать из комнаты, в которой отрезанные от жизни мечты продолжали безнадежно цепляться за Каору.