Если я не вернусь..

На ещё совсем недавно нетронутом и безмятежном небе появились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие солнце своей тяжестью. Еще недолго посветив, солнце, как будто растерявшись, совсем скрылось за их тяжёлыми боками… Сверкнула яркая молния, а через несколько секунд вдалеке пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень. Люди начинают суетиться, стремясь поскорее спрятаться от неотвратимо надвигающегося дождя. Лишь только растения радостно начинают трепетать, разворачиваясь в ставшем сразу прохладным воздухе, радуясь скорому спасению от жары… И вот первые капли дождя упали на землю, будучи мгновенно и без следа поглощёнными пересохшей землёй. Но следом за ними уже летят другие капли, их становится всё больше, они сталкиваются боками, суетятся, теснятся и толкаются — каждая стремится поскорее, желательно самой первой упасть на разгорячённую летом поверхность земли, тротуаров и домов. Так за окном спортзала уже лил беспрерывный дождь, громко стуча по стеклам и бешенно ударяясь об подоконник и раскидывая брызги, как ударившееся о твердую поверхность стекло. Сильный ливень не хотел затихать уже как несколько часов с его начала, да и начался он сразу после того, как волейболисты пришли в зал, собираясь начать улучшать навыки. А заметив насколько он был силен в этот раз, решили не обращать своего внимания, и действовать по плану. Вот волейбольная команда Аоба Джосай тренировалась в привычном для них месте, ожидая окончания сей не вовремя начавшегося природного явления, выполняя привычный график расписания, с усердием составленный их тренером, который сегодня был исключением посетить в этот день помещение. Из-за каких-то возникших обстоятельств, которые были известны лишь ему, он был вынужден просить капитана команды заменять его целую неделю. Что и делал Ойкава, недавно закончивший тренировать свою подачу на этот неудавшийся день. Для кого-то день казался грустным и печальным, никак иначе заставляющим отсиживаться в скучном доме, не давая возможности выйти на в это время душную от жары улицу, и полакомиться вкусным мороженным, или же неудачным из-за силы дождя, который не разрешал гулять под своим тяжелым напором, как в обычный летний день с легким мелким дождиком. А для кого-то этот день оказался вполне занятным и интересным, может даже полным любви и ласки. Вот прекрасные сны парня прервал голос командира, солдата серой линии, возглавляющего команду вместе с Ойкавой Тоору, основанную на Петровско-Разумовской — Ушиджима Вакатоши. -Эй, Ойкава! Пора отправлять патруль на разведку. -Какая станция на этот раз? — Ойкава нехотя поднялся со своего места у костра и потер сонные глаза, зевнув и потянувшись, оправляясь от прекрасного сна. -Не ты ли должен знать? И вообще она не одна. -А, ну как обычно Отрадное и Дмитровская? -Именно. Перетянув автомат со спины на грудь, Ойкава двинулся к палаткам, демонстративно, как можно громче и внушительней щелкнул затвором и хрипло крикнул: «Патруль разведки на сегодня до Отрадного и Дмитровской, подъем!» Услышав шорохи и ёрзания в палатках, тем самым убедившись, что его голос был услышан, бывший связующий вернулся на то же место. А тем временем из палаток выглянуло пара недовольных лиц с заспанными глазами и бледно-болезненным тоном кожи, что уже пару недель, месяцев или даже лет не ощущало на себе теплых лучей солнца, но не смотря на это, выглядели они очень подготовлено к опасной работе. Каждый, взяв по автомату, разделились и направились в разные стороны станций. Ширабу и Дайшо — юные снайпер-разведчики и каждый в паре, с Футакучи и Кентаро — боевыми-разведовательными. Зевнув и потянувшись от недолгого сна, Футакучи взял два фонаря, один из них протягивая Шираторизавцу, который уже несколько месяцев прикрывает его в боях со здешними монстрами, и вскоре пройдя мимо костра и капитанов, они двинулись во тьму, в сторону Дмитровской, а Дайшо и Кентаро в Отрадное. Проводив взглядами разведчиков, Ушиджима и Ойкава уединились в генеральской палатке, где обсуждали план дальнейших действий. Идя по темному тонелю, по бокам засыпанным песком и камнями, чтобы крысы и прочая дрянь не проникла через боковые ходы, и освещая дорогу фонарем, каждому хотелось поскорей добраться до места цели и благополучно вернуться обратно. Оба патруля воспользовались дрезиной, т.к. дорога не маленькая, а пешими легко устать в угнетенной мрачной обстановке, но дрезина у них была моторизованная только в сторону Чеховской, одна на несколько станций такая, да и пользовались ею только гонцы. Первый патруль с составом, в который входили Футакучи и Ширабу, проехав Тимирязевскую уже доезжали до пункта назначения, как и второй патруль с Кентаро и Дайшо. У обоих все шло гладко, пока второй не остановился на последней станции. Послышались странные шорохи, глухое бормотание и спешные дробные шаги. Дайшо резко отскочив подальше, поставил фонарь и достал огнестрельное, готовясь целиться по неизвестному объекту. По приказу они вынуждены были стрелять в любого, если увидят кого-то на их границе без пропуска. Кентаро же остановился, подойдя на шаг ближе, и оставив фонарь в дрезине. Фонари освещали путь на 3-4 метра, однако хватало это всего на 5 станций, после чего их нужно было заряжать. Немного прождав, пока шаги становились всё громче, из тьмы показались две крысы. Единственное, что это катастрофически огромные крысы, размеров с приличного дога. Выглядели они проще говоря, относительно чисто, и опасности заражения не было. Даже если бы они и были переносчиками лептоспироза или прочих болезней, это было бы заметно. Встретить таких было невероятно редко, а некоторые вообще считали, что крыса размером с дога — это нонсенс. Оба солдата на миг замерев от шока, открыли огонь. На рельсах шла отчаянная драка, — крысы явно не собирались убегать, бросив добычу. Они оскалились желто — кровавыми пастями и бросились в атаку на нападавших людей. Дайшо начал отходить дальше, чтобы те сфокусировались на Кентаро, пока он будет по ним палить. Кьетани же для начала подстрелил конечности и глаза первой крысе. Вторая же наступила к Дайшо, пока Кьетани заканчивал с первой. Этим подтвердилось, что они были не только больше, но и разумнее обычных. Отложив снайперское оружие в сторону, Дайшо достал нож. Крыса прыгнула на него, силы схлестнулись, крыса царапнула руку с ножом, который вскоре упал наземь, и они покатились кубарем по шпалам в рукопашной схватке. Однако изворотливость огромных грызунов, была невероятно феноменальна. Дайшо ударился о шпалу и крыса, мгновенно набросились на него, вцепившись в руку. Солдат завопил от боли, начал пытаться выкручиваться из капкана мертвой хватки. Вскоре он увидел всплеск крови и мозговой массы, услышал хруст проломленного черепа и крыса, забившись в конвульсиях, начала заваливаться на бок, тогда Дайшо откинул ее труп от себя. Перед ним стоял Кьетани, успевший вонзить несколько раз в голову гигантскому грызуну лезвие. Первый патруль, дойдя до окончательной станции, осветили пограничный столб прожектором с дрезины, убедившись, что никакая дрянь не переползла за него, торопливо возвращались. Прибыв на место, оба патруля заметили солдаты гарнизона. Куроо, сегодня дежурный на станции, немедленно позвал Дайшо в палатку, где собирался лечить его руку и прочие раны.

***

-Но, почему вы так уверены, что они придут? — попросил разъяснений Ушиджима, — Входы в тоннели завалены, а одна ветка вообще почти затоплена. -Но эти же откуда-то взялись, значит есть и другие проходы к нам.- отвечал так же пострадавший разведчик, отговорившись от проверки здоровья. Успев осмотреть дела на станции, в палатку вошел Ойкава и жестом прогнал Кьетани. -Ну что ж, отправим туда гарнизон для очистки от тварей и поиска, а так же заложения новых проходов в тунель? -перевел взгляд на Ойкаву Шираторизавец. -Еще гонца для Менделеевской, может они что-то про это знают.