Если я не вернусь..

Единственно, что сейчас хотелось юноше, это послушать пение ранних пташек на восходящем на небе солнце. Как красиво, наверное, может быть на планете, когда все вокруг живёт. Но треск костра у палаток станции Цветной Бульвар не давал хорошенько представить данную картину, не говоря уже о воспоминаниях о былых «живых» временах. Гошики понурил голову, уткнувшись себе в колени носом и обнял их. Грустно, жестоко. Все это переходило в стадию давно нашумевшей о своем прибытии депрессии. — Гошики-кун, хочешь выпить чаю? — не сказать, что этот напиток был действительно «чаем», но из грибов, растущих на продовольственных станциях, там же и продаваемых, можно было сделать что-то похожее на сыворотку гриба. К удивлению, это было вполне съедобно для этого места. Это было так же нормально, как и пить чай когда-то, как в двадцать первом веке. Тендо напыщенно хмыкнул, моргнув глазами и обиженно ткнул того пальцем на проигнорированный вопрос, — Эй, ты чего? Не заметил присутствие чудо-мальчика? Тогда Гошики слегка дернувшись всем телом, будто его только что напугали, виновато охнул, глядя уже на красноволосого, — Я просто задумался! — Скоро ответил он и улыбнулся той же привычной для него беспечно улыбкой. Иногда только глядя на Гошики Тендо был готов признать, что является самым счастливым в этом ужасном месте. Однако, замечая странное поведение Гошики все чаще, он не мог успокоить свое внутреннее переживания за своего бывшего кохая. Ах, как же весело было! Казалось, что прошло много времени, но все повзрослели всего лишь на два года. День рождения стал абсолютно бессмысленным «праздником», который многие начали забывать, лишь считывая сколько годов смогли прожить. — Все в порядке, — ответил Сатори, впихнув в руки Тсутому ту чашку, из которой он принялся пить чай. Было необычно, что все бывшие волейбольные команды разбежались кто куда по сложным обстоятельствам и их месту временного проживания. Чемпионат в Москве? Когда-то это звучало мега-круто. Отставив кружку, Гошики прижался к тому всем телом, крепко его обняв и уткнувшись в плечико носиком. Они так сблизились, что это стало нормой повседневного поведения. Стоит ли говорить о том, до чего дошло такое близкое общение между этими двумя? Тендо мягко обвел пальцами щеку сокомандника и за подбородок приподнял его бледное личико, заглядывая глубоко в омут красивых глаз. Затем он прильнул к его губам, для начала дразня, лишь невесомо касаясь их, а только после давая Тсутому недовольно прижаться вплотную и приоткрыть рот, чтобы Тендо запустил свой дерзкий язычок к тому в ротик и хозяйничать в нем. Послышался неподалеку негромкий кашель, то был Терушима, с которым Гошики так же часто проводил время. Тендо он не внушал доверия, но делать было нечего, раз попали в одну яму. Тогда Сатори оторвался от чужих заманчивых губ и отвесив Терушиме пару словечек о каком-то деле на станции, повел Гошики в палатку для уединения. Теру же отправился к Дайчи за заданием, которое обещал дать. Дайчи Савамура и Яку Мориске были командирами этой станции. С Ойкавой и Ушиджимой они союзничали, поэтому с одной стороны ветки им было нечего бояться. По пути от Чеховской до других станции, кроме стороны Бульвара могло проходить множество группировок, поэтому станции требовались грубые или даже жестокие меры. Все проходили только по пропускам на Чеховскую, и лишь те, у кого пропуск до Бульвара могли выйти в этой стороне ветки. Так же было и со всеми другими станциями. Естественно было много нарушителей, но их либо расстреливали, либо штрафовали на большое кол-во пуль, либо они просто успевали убежать и скрыться от патрульных. Терушима зашел в палату к командирам и ждал указаний. — Нужно отправить гонца на Петровско-разумовскую. В связи с тем, что станция медленно и верно рушится, оставаться там небезопасно, иначе тяжелая глыба бетона свалится нам прямо на головы, — раздраженно фыркнул Дайчи. Каждый командир беспокоился о жизни своих людей. Было трудно терять тех, кого знаешь относительно давно. — Будет не сложно, нужно всего лишь сообщить об этом и не попасть в неприятности, — Савамура протянул билет розового цвета, который означал, что с ним ты можешь взять все, что захочешь и пройти, куда захочешь на станциях, заключившими договор с ними. У каждого члена команды есть лишь билет голубого цвета, который выдается командиром. Все билеты ему поставляет центральная группировка, что имеет большой доступ к продуктам и оставшимся над метро сырьем. Выходить туда очень опасно, не только из-за радиации, но и из-за мутировавших монстров. Теру подмигнув, расплылся в довольной улыбке, не всегда можно взять всё, что пожелаешь при чем на пользу себе. Дайчи часто оставался с Терушимой, несмотря на его несносно-озорной характер, поэтому позволял многое, хоть и старался быть строгим. Юджи же не только пользовался этим, но и помогал Савамуре во многих делах. По пути к дрезине с фонарем, Теру, захватил с собой целый рюкзак еды в консервах, автомат и пули. Нож был неотъемлемой частью жителей метро. Без этого было мало что возможно. По пути тому встретился Лев, который практиковался на мишенях попадать в цель, он сразу же помахал тому с энтузиазмом рукой и пожелал удачи в дороге. — Передайте всем мой пламенный привет, Теру-сан! — воскликнув юноша дождался кивка с этим своим «обязательно!» и продолжил занятие. Яку следил за подготовкой солдат, но, кажется, по старой доброй привычке уделял больше времени Льву, даже сейчас он спровоцировал его тренироваться, хотя Лев стрелял довольно неплохо. По пути на станцию союзников, Теру мечтал о чем-то своем, думал о том, как бывает прекрасно утро, несмотря ни на что и как прекрасен Дайчи. Он не хотел никого подводить, но и хотел, чтобы счастлив был не только он один. Научившись наблюдать за своими друзьями по команде, ему стало становиться страшнее обычного. Каждый день — риск потерять любимого человека. Черные стены первое время давили на голову, не давая покоя, но вскоре все привыкли и они заменили стены мрачного, скучного дома из которого нет дверей. На половине пути, когда тот доехал лишь до своей старой станции, где они жили, Менделеевской, он остановился и осмотрел все помещение, вспоминая что-то хорошее, но тут послышались шаги. Теру насторожился и приготовил автомат для предположительной работы. А шаги становились все ближе и ближе. Страшно не было совсем, он совсем один, а монстры ему нипочём, так ведь? Шаги были слишком легкими, видимо, кто-то из людей остановил дрезину, решив глянуть на произошедшее станции. Стены были порушены и куски, довольно большие, отломленные валялись на полу. С потолка часто что-то сыпалось, то пыль, то камни. Пахло пылью и заброшенностью, но почему-то этот запах казался даже приятным. Хоть какое-то разнообразие. Виднелся силуэт человека, который тоже успел услышать дыхание Теру и его присутствие здесь. — Эй, ты же с Петровско-Разумовской? — крикнул на парня Теру. Единственная дорога к той станции была эта. И казалось бы странным, что этот человек был откуда-то еще. Но этот голос узнали, — Теру-сан? — Акааши поежился от неприятно резкого шороха и вышел на местность, куда дотягивался свет. Видимо, отправить решили и его для послания. — Эй, Акааши, ты к нам какими судьбами направляешься? — с ноткой любопытства поинтересовался тот. Если кто-то хочет погостить на станции, то отправляют обычно не по одному человеку. А для новости хватит и одного, и то если она важна, чтобы терять лишнего человека для компании и надежности. Теру же отправили одного лишь потому, что никакой опасности по пути быть не может, ведь тут уже были они когда-то, а никто на их место прийти не мог. — Я к вам с вопросом, — коротко ответил Кейджи, — Почему вы не на этой станции и как у вас дела с крысами? — С крысами? — охнул Юджи, — станция начала разваливаться на глазах, а крыс у нас давно не было. Акааши лишь коротко хмыкнул, — Вот как, благодарю, значит вы переехали? — Именно! Теперь мы обустроились на Цветном Бульваре. Брюнет кивнул и спустя недолгий разговор, те решили разойтись здесь же. Стоит ли команде Ойкавы с Ушиджимой отправиться на новое место, в центр метро, пока не произошло что-то плохое, или опасность вскоре обезвредят, решать уже им самим.