Если я не вернусь..

Тендо был дико выжат и хотел развлечься. Хорошенько оторваться. Хоть на пару часов просто побыть немного эгоистом, однако, хрупкая фигура напарника не могла такого позволить. Пока что такой воли не давали. Гошики думает, что Сатори и правда неплохой парень. Он, пожалуй, лучший сосед по палатке из тех, кто был у него за два года проживания в метро. Он считает, что ему повезло иметь такого соседа. Тендо прижал брюнета к не такой уж хорошей кровати (почти все в этом месте можно было приписать к тем, которые целы только чудом), сначала мягко прильнул к его губам и только спустя пару секунд углубил поцелуй. Гошики тянет Сатори к себе, заставляя прижиматься всем торсом. Поцелуй влажный, глубокий, жаркий и до невозможного откровенный — Красноволосый уверен, так его бывший сокомандник не целуется больше ни с кем. Тсутому кусает Тендо за нижнюю губу, после проводя по месту укуса языком, а тот несильно тянет голову разведчика за черные, как смоль, волосы назад, срывая с его губ легкий стон. В голове мелькает мысль, что стоны Гошики — пожалуй, лучшее, что он слышал. Он не спорит. Губы обоих пекло от горячего дыхания. И, уже некогда мечтающий стать асом Ширатори, правда попытался сопротивляться ненормальному жару, полыхающему в теле, однако лишь до того момента, когда чужим языком влажно прошлись вдоль его шеи, а руками заскользили по его спине, задирая обтягивающую футболку, а после и вовсе стягивая её и отбрасывая на пол. С этого момента Тсутому был потерян окончательно и бесповоротно, поддаваясь на любую ласку. Тсутому улыбается уже смущенно, цепляясь пальцами за плечи партнера, одновременно неосознанно трется своим возбуждением о живот того. Сатори понимает без слов. И это, пожалуй, было тем, что Гошики любил в нем больше всего. Тендо понимающий. Тендо отзывчивый. На Тендо можно положиться. Тендо не выдаст и прикроет, вдруг что. Он резко разводит его колени свободной рукой шире и, стягивает штаны вместе с нижним бельем. Проделав то же и с собой, входит слишком грубо, на что Гошики только хрипит обиженно. Аккуратно двигает бедрами, не желая причинять никакого вреда, а вскоре начинает ускоряться, одаряя поцелуями и легкими укусами чужие губы. Все происходящее не укладывалось в голове, там просто не было места адекватным мыслям, все необъятные просторы разума занимал стонущий от едва сдерживаемого желания брюнет. Он лежал под ним, весь горячий, возбужденный, теперь сжимающий потными ладонями простыню, комкая ее пальцами. Он лежал под ним с явным намерением быть в подчинении, быть тем, кого имеют право иметь. И Сатори от этого права не откажется ни за что. Тсутому, уже весь раскрасневшийся, но довольный, тянет руки к своему чуду, чтобы обнять, на что тот только рычит утробно в ответ и вжимает в обивку кровати, двигаясь внутри парня резко, размашисто и постепенно ускоряясь, заставляя громко стонать, но сразу же закрывая стоны губами. Юноша вцепляется пальцами красные пряди волос, запрокидывая ноги на спину Сатори, стонет громко, даже в поцелуй, и выгибает спину так, что, кажется, ещё немного — и его поломает надвое. Оба привыкли. Тендо двигает рукой по члену парня, с каждым разом резче и быстрее и тот вскоре кончает, пачкая его руку и свой живот. И сжимается так, что Сатори не сдерживается, толкается слишком глубоко и кончает внутрь. У обоих кожа на шее саднит и жжётся от укусов. Тсутому облизывается, приподнимается и, обнимая возлюбленного крепко за шею, целует его, переплетая языки.