Психи

Чонгук всегда считал себя счастливчиком. И когда на парах прозвучала сирена, оповещающая о наступлении постапокалиптического конца, он первым прибежал на место эвакуации, вот только местом ошибся и не туда последним рейсом автобуса подлетел. А потом началась полная жопа. Автобус больше не приехал, остановку начали грызть какие-то недо-зомби, выползшие из-под земли на кладбище, около которого, к слову, тот милый автобус его и оставил. А Чонгук вообще-то смелый малый, так что дал парочке зомби по голове какой-то железной трубой и пустился в бега. Новая рубашка, которую он недавно купил и выглаживал было целый день до идеала, теперь напоминала половую тряпку. От осознания сего факта парень резко развернулся к зомбакам, еле ползущим за ним, и пробил тем и без того проломанные черепа, рассыпая остатки высохших мозгов по асфальту. «Пустоголовые головастики, это все их вина», — совсем распетушившись, заключил в уме Чонгук. Жестоко расправившись с только было начавшими новую жизнь зомби, парень сошел с асфальтированной дороги и решил пройти через парк. То, впрочем, было не лучшей идеей. К вечеру он понял, что парк тот ни к чему хорошему не выведет. Там ему то опять зомби встретятся, то вампир на скамеечке, подзывая танцующими бровями, улыбнется, то оборотень сзади подкрадется. И с одной стороны, хорошо ещё у Чонгука рука немного оцарапана, поэтому сразу можно разглядеть у вампира зубы, не спутать того с обычным извращенцем, решившим покуситься на мордочку парня. И оборотня не трудно спутать с обычный дворнягой, так как глаза у той недо-собаки при виде крови становятся нереально большими. Такими, что даже волк, переодевшийся в бабушку из сказки про красную шапочку, позавидовал бы. В общем, к концу дня Гук был сыт всем этим по горло. Даже футболку, оставшуюся под рубашкой, можно было уже намотать на палку и махать ей, авось кто в небе пролетать будет, может каким-то чудом увидит несчастного парня. Спасет там, накормит. А то у него там в животе уже по пятому кругу желчные соки чечетку отплясывают, и Чонгук готов уже и сам, подобно зомбакам, сожрать что, да и в прочем, кого угодно. Чего? Голод, это не шутки. Тем более для Чона, который голодать совсем не привык. Чертов апокалипсис. На невеселой мысли, что наверное придется ему, так и быть, есть траву и, можно сказать, добровольно подписаться на дальнейшее существование вегетарианцем, Чон присел на какую-то разваливающуюся обслюнявленную зомбаками скамейку и вздохнул было только, как… Некто огрёб несчастного со спины. Бедняга Чонгук даже матюкнуться не успел, прежде чем отключился. Когда парень очнулся, сидел он уже за огромным столом в окружении не менее двадцати пар смотрящих на него глаз. Быстро оглядев себя на наличие одежды и тут же вздохнув от того, что та на нем имеется, и не потому на него сейчас с таким голодом смотрят, повернулся было Чонгук к малому, что сидел справа от него. Только было открыл рот, чтобы спросить, где он находится и когда им принесут поесть, как тот самый мальчишка округлил глаза, а-ля блюдечка, посмотрел на женщину, сидящую через стол, и как заорал:  — Мама, закуска разговаривает! — в этот момент Гук понял две крайне важные вещи. Во-первых, собравшиеся с ним за одним столом, оказывается, и не люди вовсе, и как он сразу этих их «зубищ» не разглядел, блин. А во-вторых, что уж совсем досадно, его, кажется, сейчас сожрут. Короче, жизнь не удалась. Гук только было написал мысленное завещание и так же мысленно отправил его, возможно уже и неживому семейному нотариусу. Как вдруг… ситуация изменилась. Да так, что и без того еще не разу не сходивший сегодня нормально в туалет Чонгук чуть не надул в штаны. Впрочем, на его месте любой другой бы и надул, не каждый же день в незнакомое помещение, в котором тебя уже мысленно наполовину обглодали, вдруг, разбивая красивые такие окна, влетают двое парней и, смеясь на всю округу, начинают отстреливать собравшихся вампиров, словно они - мишени, попав по которым, те двое получат мягкую игрушку. В общем, как бы там ни было, Чонгук не стал дожидаться, когда и его подстрелят, сполз под шумок под стол, прополз вперед, наблюдая впереди большой спасительный такой шкаф. Подумал, что может затаиться там, пока психи не закончат стрелять и не свалят. Ну и спрятался, как задумал. То, что те двое могут ему помочь, он и в мыслях не рассматривал. Ещё до сирены, оповещающей о постапокалиптическом конце, когда все ещё было не настолько худо, как сейчас, хотя уже тогда люди прекрасно были знакомы со всякими там покушающимися на человеческую тушку. Ещё тогда охотников, вроде тех самых психов, что сейчас стреляли за дверью шкафа, в котором притаился Чон, считали угрозой даже похуже всех этих вечно голодных тварей. Они, казалось, не имели жалости, и что люди, что вся эта нечисть — все шли в расход удовольствия этих персон. Бывали, конечно, и такие, что помогали некоторым людям добраться, к примеру там, до одного из пунктов эвакуации. Но то было редкостью. Обычно охотники лишь пользовались людьми, словно наживкой или игрушкой. Психи считали людей, которые пытались спрятаться, трусами, не желающими бороться и готовыми на любое предательство ради спасения собственной шкуры, поэтому и поступали с ними, как с крысами. Сами же охотники, обычно, являли собой прочную связь. Братья, лучшие друзья, пара влюбленных со стажем отношений, так сказать, знающие друг друга не один год. Они рыскали в поисках всех этих существ, расправлялись с ними, и, казалось, получали от этого удовольствие похлеще, чем от выпивки или секса. Кстати, люди в наживку им нужны были, потому что все эти твари тоже учились на ошибках, передавали информацию между собой, узнавали и не велись на охотников, завидев тех на горизонте. А так дело не катило, поэтому психам нужны были те, на кого всяких существ можно было ловить без проблем. Как рыбу на червячков. По нраву большинство из них, как и упоминалось ранее, были просто психами. Что тут еще добавишь, Чон знал о них лишь через все те же сплетни и местные рассказы. А в подтверждение всего ранее узнанного, прямо сейчас имел радость слышать, как те двое хохотали, отстреливая очередного вампира. Сейчас главное было, чтобы они наконец настрелялись и ушли, так как у Чона не было ни единого желания становится игрушкой в их безумных ручонках. За дверью наконец-то стихло, Гук задержал дыхание и прислушался. Один из парней, кажется, перезаряжал ружье, другого же уловить на слух не получалось. Чон прикрыл глаза и постарался сконцентрироваться, охотники никогда не оставляли друг друга. А значит, второй где-то рядом, лишь бы в шкаф к парню не заглянул. И только было Чон так подумал, как прямо под дверью раздался низкий голос. Чон аж вздрогнул от неожиданности.  — И кто это у нас тут? — раскрывая дверцы шкафа, протянул красноволосый охотник с разным цветом глаз. Немного недоуменно вылупился на забившегося в угол шкафа Чонгука, затем улыбнулся, растягивая губы чуть ли не до ушей, обернулся ко второму психу позади себя и крикнул:  — Чим, иди сюда, глянь какого я тут крольчонка нашел!  — Ну ахуеть теперь, — подумал в свою очередь тот самый крольчонок. Второй, тот что рыжий, мигом оказался возле красноволосого, забросил ружье, что сжимал в руках, за спину. И теперь они оба пялились на бедного Чонгука, словно тот поджаренный кусочек бекона, а они год подобного мяска не ели. Гук даже ненароком подумал, что эти двое и сами людоеды или что-то типа того, пока рыжий наконец, насмотревшись на черноглазого зверушку, не выдал:  — Ладненько, а теперь можно я его застрелю? Красноволосый на это усмехнулся. Рыжий с некой любовью прижал к груди ружье, которое ранее повесил на спину, нежно погладил поверхность холодного оружия и снял его с предохранителя, тут же направляя на беднягу Гука. Который, черт подери, осознал, что видимо так и не выживет сегодня. Но не тут то было, закончив со своими «хохотушками», красноволосый заставил рыжего опустить ружье. Недобро так оскалился в сторону Чонгука, тут же облизнулся и наконец ответил на вопросительный взгляд рыжего, видимо, не понимающего — чего это ему нельзя застрелить крольчонка?  — Давно хотел завести домашнее животное, — выдал парень с разным цветом глаз и добавил, обращаясь уже непосредственно к Чонгуку, — Ну и как тебя звать? Гук хотел было уже послать их на три нехороших буквы и дать рыжему застрелить себя, как вдруг прикинул тут чуток в мыслях. А ведь он может сейчас пойти с ними, с этими-то явно будет безопаснее, поиграть немного роль приманки, раз им того хочется, затем в подходящий момент свалить в закат. С такой жизнью как у этих двоих, Чон не сомневается, шанс унести свою тушку куда подальше ему выпадет не раз. На этих мыслях в щель дверцы, на уровне которой находится его лицо, задувает какой-то неестественно теплый ветерок. Больше похоже на чье-то невидимое дыхание. Не обращая на это внимания, Гук поднимается на ноги, и, стараясь вести себя как можно спокойнее, представляется психам:  — Чон Чонгук. Рыжий снова убирает ружье за спину, ухмыляется и неожиданно протягивает Чону руку.  — Пак Чимин. Ну что же, приятно познакомится, Гукчик, — на последнем Чон откровенно кривится, но так и желающей слететь с языка ответной остринкой не отвечает и только, нервно улыбаясь, пожимает чужую ладонь. Ненароком обращает внимание на красноволосого, что-то рассматривающего на полу справа от себя.  — Моня голоден, — вдруг говорит тот, ни к кому конкретно не обращаясь, затем поднимает взгляд на Чонгука. Чон, вообще-то впервые видит человека с гетерохромией, и потому немного теряется даже, не зная, на какой глаз смотреть хочется больше. Хотя, может это и не гетерохромия, а линзы, тут же начинает сомневаться Чон, продолжая прыгать взглядом с одного глаза парня на другой. Рыжий, все ещё непонятно зачем пожимающий руку Чонгука, с прежней улыбочкой на лице спокойно выдает:  — Может Гукчика ему скормим, — на этом Чон наконец выдергивает свою руку из чужой, маленькой да удаленькой ладошки, и делает шаг назад.  — Бро, ну не пугай ты так нашего крольчонка, — наигранно надув губы, говорит красноволосый, поглаживая воздух. Стоп… что? Чон приподнимает бровь, следя за той рукой парня, что продолжает скользить по воздуху, и заключает про себя, что не стоит искать в их действиях какой-либо логики. Они же психи, чего он ожидал то? Тем временем парень с гетерохромией тоже протягивает ему руку.  — Ким Тэхен, можно просто Ви-хен. Если же назовешь меня просто Ви, я тебя застрелю. Ну а так, будешь вести себя хорошо, постараюсь не дать Чиму тебя прикончить, — миролюбиво заканчивает парень и сам пожимает руку немного ошарашенного Чонгука. Боже, с кем он связался? И с чего это вдруг удача повернулась к нему задницей, непонятно. В любом другом случае он бы сделал вывод, что та повернулась, чтобы он ее нагнул. Но тут скорее она его нагнет и вставит ещё непонятно что.