Вне объектива видеокамеры

      С Галатом сегодня точно что-то было не так. Сделать такой вывод Джубили не составило труда по поведению друга, который сначала всеми правдами и неправдами старался избежать встречи с Аббой, а когда Никита всё-таки заставил их оказаться в непосредственной близости, Гном встрепенулся в последний раз и затих, забившись в угол дивана с телефоном и игнорируя все высказывания в его сторону, словно единственным, что он видел перед собой, был тусклый экран телефона, в который парень уставился почти немигающим взглядом. Вова не выглядел злым, скорее он выглядел никаким, в мгновение потеряв свою привычную улыбку и задор, которого в парне всегда было хоть отбавляй. Иногда, когда уж совсем невозможно было без его участия, Вова вымученно приподнимал уголки губ с загнанным выражением лица и отрывался на несколько секунд от экрана, но было видно, что все положительные эмоции были фальшивыми насквозь. Хотя, похоже, видно это было одному Кондратенко, потому что челкастый пидорас продолжал бесноваться и куражиться, как в последний раз, и требовать от Джубили персонального внимания, приправленного щепоткой фристайла. Много раз Абба выволакивал Никиту в подъезд покурить, в самый первый раз даже великодушно предложил Галату пойти с ними, но Вова на удивление отказался, несмотря на своё лютое пристрастие к сигаретам, в который раз демонстрируя измученную улыбку, а Серёжа был только рад. Очевидным было то, что его взгляд горел только при виде Джуба, а Вова был для него просто каким-то левым парнем, который зачем-то постоянно таскался за Кондратенко и портил их интимную обстановку. Даже сейчас, когда они все уже стояли на выходе из квартиры Аббы, блондин полностью игнорировал вообще существование Галата в природе, но Джуб не мог поступить так же, ему становилось плохо просто при виде грустного друга. — Ну что ты, чувак? — в конце концов не выдержал Никита, делая смелый шаг в сторону Галата, который только и успел кинуть в его сторону печальный взгляд, прежде чем Кондратенко заключил его в крепкие объятия, прижимаясь щекой к чужому капюшону, — Ну что ты? — Вова заметно расслабился, когда его коснулись родные руки, но тут же напрягся снова, когда их уютную обстановку разрушил Серёжа, которого у себя в голове Джубили давно окрестил «пронырливый пидор». — Я отойду покурить, — голос Вовы звучал непривычно резко, он вырвался из крепких объятий и выскользнул за дверь, не сказав больше ни слова. — Я тоже, пожалуй, — быстро сориентировался в ситуации Никита, ему просто нужно было поговорить с Галатом и выяснить, что с ним происходит. — Я тоже, — моментально откликнулся Абба, который, кажется, чисто физически не мог оставить своего кумира в покое. — Нет, — внезапно строго даже для самого себя отрезал Джубили и бросил суровый взгляд на парня, — Жди здесь.       И Кондратенко, даже не проследив за реакцией Серёжи, вырвался за дверь, почти тут же сталкиваясь лицом к лицу с Вовой. Он курил, метаясь по лестничной клетке из стороны в сторону и щёлкая зажигалкой, чтобы успокоить нервы, состояние которых в последнее время было не лучшим. — Чувак, ты злишься? — подошёл сзади к другу Никита и осторожно положил ладонь ему на плечо, чуть сжимая ткань любимой куртки Галата, — Ты не обращай внимания на Аббу, он иногда очень сильно бесит. — Джуб, — оборвал его речь Вова тихим голосом, и Никита, который явно собирался добавить что-то ещё, с интересом замолк, — Либо я, либо он.       Гном видел всё, что происходило рядом с ним. Как Серёжа, пользуясь сильной тактильностью его друга, виснет на нём, лезет обниматься и жмётся, как течная фанатка, лишь бы стать максимально близким со своим кумиром. Абба не любил Кондратенко, но зачем-то делал всё для того, чтобы он достался именно ему, а не Галату, который, как бы сложно не было признаться, в отличие от блондина, любил Джубили. — Что? — опешил Никита, на всякий случай пытаясь найти на лице Вовы признаки того, что это шутка. Ему хотелось бы узнать, почему он должен выбирать между двумя людьми, но спрашивать он боялся, потому что Галата сегодня было как-то особенно легко задеть. — Просто сделай выбор, — взгляд Вовы стал умоляющим, а глаза красными, они впивались в чужую душу и сквозь них можно было увидеть страдания их хозяина. — Ты, конечно, — растерянно произнёс Кондратенко и почувствовал, как почти в эту же секунду Вова прижимается к нему, стискивая Джуба в объятиях настолько сильно, что ему стало нечем дышать. А когда Галат наконец отстранился, лицо его выглядело заплаканным, но сквозь слёзы он впервые за вечер искренне улыбался. — Скажешь, зачем я сделал этот выбор? — робко спросил у друга Никита, боясь снова расстроить его своими словами. Галат замешкался и отвёл взгляд в сторону, а после резко положил ледяные от волнения пальцы на скулы Джуба и поцеловал его, прикрывая глаза. От неожиданности Кондратенко замирает на мгновение, позволяя Вове вести, а потом перехватывает инициативу, целуя в ответ мягко и осторожно, с Галатом так и надо, мягко и осторожно. Всплыли в голове сразу все воспоминания, как они идут за руку, как Гном смущённо отводит взгляд, разрешая обнимать себя, а сейчас ладонь Галата уже более смело соприкасается с ладонью Джубили, и они сцепляют руки в замок.       Никита отстраняется первым, он счастлив, что имеет возможность греть холодные руки друга, ощущать его тонкие губы на своих и чувствовать мурашки, бегущие по спине от его влюблённого взгляда, именно эту влюблённость Кондратенко никак не мог увидеть всё это время в чужих светлых глазах. — Не растрачивай своё тепло на других, — шепчет Галат и лбом соприкасается со лбом Джубили, который улыбается, опустив взгляд, и захватывает в плен вторую руку парня, щёки его заметно краснеют от смущения. — Обещаю, — таким же тихим тоном произносит Кондратенко в ответ и тянет друга за собой прочь из подъезда. Свой выбор он уже сделал.