Нелегко быть девочкой

      — Сакура, солнышко, петух нервно сорвал голос пока пытался разбудить тебя, — Саске стоял возле кровати Сакуры и какое-то время наблюдал за тем, как она спит. И как она может спать до обеда? Учиха максимум до одиннадцати поваляться может. — Не заставляй меня сбрасывать тебя на пол, обливать холодной водой или выбрасывать в окно, — спокойно пригрозил Саске, а после снова потряс её за плечо. — Вставай, ты так и жизнь проспишь. — Несмотря на всю его бессмысленную болтовню, Сакура и не зажмурилась. Просто пыталась заснуть снова. Но у неё, конечно же, не получилось, так как брюнет положил свои ладони ей на бок и стал сильно трясти. — Землетрясение!       Саске стало даже немного весело. У него и так с утра хорошее настроение, пусть он и осознавал, что оно наверняка испортится рядом с Сакурой. Сегодня идти к ней домой было уже не так страшно, как последние два дня. Он уже убедился, что она, в основном, спит в такое время и что первое, что она испытывает, когда просыпается — это его голос, его крики и прочее, что доставляет мало удовольствия.       Саске не хотел полностью следовать тому совету, что дала ему мать. Он будет следовать ему частично. Оставаться верным себе и своему мужеству, а насчёт Сакуры… В общем, будет её колотить всю оставшуюся неделю. Она не будет плакать, это он уже понял, а кричать на неё можно сколько угодно. Но, чёрт, и это нежелательно. Она начнёт только сильнее злиться и тем самым сам Учиха и получит. И как с ней разговаривать? Он решил, что будет чуть по мягче, но это не значит, что он позволит ей вести себя как гопота с соседнего двора. Ему осталось три дня на работу с ней, считая сегодняшний. Ему некогда ругаться с ней, пора уже действовать.       — Да как же ты достал… — протянула девушка, неохотно посмотрев на него. Она только открыла глаза, а он уже заметил в них злость. Впрочем, ничего удивительно. Он виноват за вчерашнее.       — Ты меня тоже, — пожав плечами, сказал Учиха, легко улыбаясь. Он стал смотреть на её руку. Вроде, в порядке, во всяком случае, пальцами шевелить может. — Ты прости меня за вчерашнее, — извиняющимся тоном произнёс он, — я не хотел, так получилось. Я такой человек, которому не нравится, когда ему показывают «фак» в лицо.       Девушка раздражённо покивала головой и нервно посмотрела на брюнета.       — А мне не нравится, когда меня заставляют надевать на себя платья, юбочки и туфельки. Так что я тебя понимаю, но извинения не приняты! — фыркнула она.       — Но почему же… — Саске не знал, стоит ли ему это говорить, но он всё же решился, — тебе очень даже идут платешки… У тебя красивая фигурка, красивые ножки. Ты смотришься в платье очень даже сексуально.       Сакура раздражённо выдохнула, а затем поднялась с кровати и задумчиво присела. Саске чуть нахмурился. Не нравился ему такой взгляд. Может быть, она хочет поговорить с ним? Просто она выглядит такой озадаченной… Ему так и захотелось сесть с ней рядом, притянуть к себе, погладить по головке… Чёрт, ну вот опять он думает не о том!       — А у тебя, Учиха, очень сексуальное тело и красивое личико. Так вот мне интересно, если сегодня во время урока танцев я сломаю тебе нос — пойдёшь ли ты на выпускной? М-м? Я думаю, что нет.       Сакура сидела на кровати ещё какое-то время, а затем подошла к стулу, где лежало ненавистное нежно-голубое платье, а рядом стояли тёмно-бардовые туфли, которые вчера принёс Саске. На этот раз она стала надевать на себя вещи сама. Похоже, она сейчас настолько зла, что готова пойти даже на это… Для неё это было наибольшим позором на свете. Но сейчас она хочет, чтобы Учиха поскорее научил её танцам и свалил отсюда. Она хочет побыть одна. Вчера она размышляла о том, что было бы неплохо сломать себе руку или ногу, лишь бы не попасть на выпускной. В принципе, идея хорошая, но она не хочет сидеть дома. Она же только что сдала последние экзамены и теперь хочет отдыхать по полной, развлекаться. Как жаль, что это у неё не получается так, как она планировала из-за Учихи. Зачем он вообще пристал к ней?       Саске наблюдал за Сакурой и анализировал её снова. Если у неё есть слабое место, то было бы неплохо туда ударить, чтобы она стала нуждаться в помощи… чтобы он был тем, кто пожалеет её и согреет, даст защиту. Вот же чертовка… Как ему это сделать?       Он отвернулся, когда Сакура начала снимать с себя футболку. На самом деле, ему очень хотелось посмотреть, полюбоваться её чистой кожей, хрупким телом… Смотреть на неё, словно заколдованный. Как бы строг и горд он не был, он не мог оставаться злым рядом с ней, когда он смотрел на неё, а она куда-то в сторону, лишь бы только его глаза, да бледные приоткрытые губы его не выдавали. Ему нравился её голос, её волосы, её тело… только характер… такой мерзких характер разделял их миры. Может, мама Саске была права и не стоит оставлять её даже после выпускного? Но что о нём скажут друзья? Начнут нести всякий бред, что, мол, втюрился, хотя на самом деле это не так. Какая-то часть его всегда будет ненавидеть эту дрянь. Ему просто вот интересно, какой она будет, если изменится… Если…       — Давай быстрее, учи меня и поскорее свали с глаз! — пробормотала в приказном тоне Сакура и пошла в гостиную. Она схватила Саске за воротник серой футболки и потащила за собой. Парень только тихо усмехнулся. Ну теперь хоть сама будет что-то делать. Желание, так сказать, имеет. Может, их отношения к выпускному станут более менее нормальными? Но дружить он с ней не будет, нет!       Когда они пришли в гостиную, они остановились в центре комнаты. Саске ещё позавчера отметил, что просторной гостиной хватит для танцев. Ничего кроме вальса он с ней разучивать не будет. Ей это ни к чему, да и его нервы будут целее.       — Так как ты не ходила на обучение танцев к нашему школьному хореографу, — начал Учиха, — то ты, разумеется, ничего не знаешь о вальсе. Хотя должны были ходить все. В общем, слушай, что я говорю…       — В последнее время, я только и делаю, что слушаю Вас, господин Учиха, — съязвила девушка, а потом одну свою ладонь положила ему на плечо, а другой взялась за его. Он свою свободную руку положил ей на талию, отчего девушка вздрогнула. — Щекотно.       Саске только кивнул, выдавив улыбку. Он начинал учить её танцам. Саске старался всё говорить правильно, чтобы она понимала его. У неё получалось не сразу, но и она не особо старалась. Ей было до тошноты противно то, что Саске прикасается к ней. Нет, он и раньше прикасался к её телу, но на этот раз она чувствовала, что его касания совершенно другие. Ей это не нравилось. Вообще. Она даже чуть нахмурилась. Одно дело держать его за руку, но другое дело — его рука на её тонкой талии. Она нервничала. Так и хотелось психануть, только лишь бы не видеть ничего и не слышать. Может, снова взбесить его? В принципе, вариант. Ей нравится злить его. Он сам же напрашивается. Её чувствами сейчас правила сплошная ненависть и злость. А ещё чувства позора. Перед ним. Он, должно быть, чувствует себя победителем во всей этой игре, раз уж заставил её надеть на себя это платье. Но ничего-ничего. Он ещё обо всём пожалеет.       Учиха следил за каждым её движением, за дыханием, за взглядом. Он понимал, чувствовал, как она напряжена и не может расслабиться. В отличии от неё, его сознанием правило спокойствие и гармония. Он танцевал со многими девчонками в школе, и не с одной из них он не мог быть таким расслабленным, как с Сакурой. Может, это из-за того, что она, в отличии от них, не пялится на него и не липнет? Она смотрела куда угодно, лишь бы не на него. А ещё старается не прикасаться к нему телом. Только иногда наступала ему на ноги, но он лишь улыбался. Он учился так же.       Спустя пару минут всё продолжалось так же, как и начиналось. Всё такая же нервная Сакура, такой же Саске, которому безумно нравилось её присутствие. Ему нравилось чувствовать тепло её тела, нравился этот плавный изгиб талии, нравился её запах… Только её взгляд, её резкость… Из-за раздражение и злости она не могла расслабиться, а потому в её движениях не было плавности, хрупкости, женственности. Как же с ней сложно в этом деле. Саске подумал над тем, что даже если он сможет заставить её носить юбки, он не сможет изменить её внутри. А он хочет. Надо что-то менять. Ему почему-то быстро стала надоедать такая сердитая Сакура. Конечно, хорошо, что она молчит, но сейчас ему захотелось как-то взбодрить её, что ли. Чтоб хоть немного повеселела, а то так совсем отчается и будет девушкой с убитым лицом. Улыбка ей шла больше.       Учиха резко, но осторожно, захотел попробовать крутануть её вокруг себя, но девушка, никак такого не ожидавшая, растерялась, чуть не подвернула ногу, вытаращила глаза, а после всего этого удачно врезалась в его грудь. Она не сразу поняла, насколько тесно прижата к нему.       — Тише, тише, — неловко улыбаясь, произнёс Учиха. — Аккуратней.       Руки Саске лежали на спине Сакуры, не давая ей отстраниться. Но и силой он не пытался её удержать. Ему было приятно стоять с ней так близко, он взглянул в её зелёные глаза. Он улыбался так, что испуганный взгляд Сакуры очередной раз сменился гневом. Она быстро вырвалась из кольца его рук, очередной раз толкнула его в грудь, но он даже и не покачался. Он быстро перехватил её запястья, когда они стали отстраняться и сжал их.       Началось…       В этот раз, Саске признал — виноват он. Но он же как лучше хотел? Вот так всегда — хочешь как лучше, а получаешь всё совсем наоборот. Что ж, сегодняшний день прошёл уже не впустую. Она хотя бы потанцевала с ним, пусть и немного. За два дня Саске научит её. Он был так рад, что есть хоть какое-то продвижение. Он был мягок с ней, и она особо, в общем-то, не выделывалась. Но вот сейчас… Уф.       — Как же ты бесишь, — снова зашипела она. Эх, если она не перестанет так злиться, то он, пожалуй, даст ей подзатыльник, ибо это не красиво. — Приходишь сюда зачем-то, заставляешь меня делать то, что мне не нравится, злишь меня… Ты об этом знаешь как пожалеешь! — крикнула она ему прямо в лицо.       — Харуно, а ты остра на язычок! — Саске держал себя в руках, но даже так ему хотелось поорать на неё. — А на деле? Ты ничего больше и не можешь, кроме как царапаться, да рычать.       — Может быть, мне придушить тебя? — она попыталась вырвать свои руки из его сильной схватки, но без толку. — А ты? Что можешь ты? Только командовать. Ничего другого ты не умеешь. Хотя нет, умеешь: бухать и трахаться. Больше ты в классе ничем не был знаменит. Что ты, что твои друзья, что наш класс, все вы одинаковые клоуны, которые только и делают, что кидают в меня грязь!       Саске не понимал с чего это вдруг она решила по откровенничать. Надо же, она даже помнит, что у неё был класс? Да она ещё и слушала своих одноклассников. С одной стороны, Саске было не приятно слышать в свой адрес такие выводы. Всё-таки её нежному голосу следовала бы петь песни, а с хрупким телом танцевать стриптиз, а не ругаться так. Но она же права… Дрянь.       — Вообще-то, — стал возражать Учиха, — нам всем срать хотелось на тебя, такую мерзкую стерву. Мы о тебе даже и не вспоминали никогда. Только вот, к глубочайшему несчастью, ты стала нашей одноклассницей и нам приходилось терпеть тебя. Ты даже не представляешь, как ты всех бесила одним только своим видом, дрянь!       Зелёные глаза, казалось, вот-вот загорятся от гнева. Она некоторое время молча смотрела на него, чуть прикусив губу. А Саске? Он ухмылялся! Да-да, пускай почувствует, насколько она была ничтожна все эти годы.       «Нет, нет, нет, Саске, — говорил он сам себе, но не мог остановиться. — Прекрати, хуже ведь будет. Она же девочка… нельзя с ней так. Хватит, лучше заткнуться».       После этих мыслей Саске только сильнее сжал её запястья, что она зажмурилась, не переставая смотреть в его лицо. Его злая ухмылка шире расползалась по лицу, а в глазах горел такой азартный огонь, что брюнет начинал чувствовать себя садистом. Он хотел причинить ей боль. Такие хитрые глаза… и не знаешь, чего ожидать от их владельца. Учиха вообще послал разум и здравый смысл к чёрту. Ему хотелось высказать ей всё. Всё, что он думал о ней все эти годы и что думает сейчас. Обещание самому себе быть мужественным и гордым пропало, испарилось где-то в воздухе. Саске про него и не вспоминал. Это как будто вообще был не он. Он не узнавал сам себя и ничего не мог с этим поделать. Ему самому стало страшно за эту девчонку.       Но она виновата сама.       — «Смотрите-ка на меня, — стал поддразнивать парень, — я такая хорошенькая милая девочка, потому что у меня богатые родители». Ты думаешь, ты одна такая в классе? Мои родители тоже не бедные, и вообще в нашем классе все имели достаточно престижные семьи, но только ты, — Саске стал презренно прищуривать глаза, — только ты, дрянь, всегда пыталась себя как-то возвысить. «Смотрите на меня, я королева». Всегда выделывалась, презирала нас, а о себе думала чёрт знает что. Кричала на нас, махала руками. Думаешь, тебе никто ещё сдачи не дал, потому что тебя боялись? Да все смеются над тем какая ты жалкая и ничтожная, на тебя такую руку поднять страшно, потому что ты сломаться можешь от удара! Вот почему все, слышишь?.. все тебя ненавидят! Ты не делаешь ничего, и при этом считаешь себя идеальной. А знаешь, как это показывает тебя со стороны? Да как шалаву.       Сакура слушала всё это довольно спокойно, но стоило ей услышать «шалава», как она, какими-то волшебным образом, вырвала из его цепких рук свои и подарила ему хорошую пощёчину. Лицо Саске невольно повернулось в сторону от такого удара. Щека практически сразу стала издавать жгучую боль. А девушка всё так же держалась молодцом и даже ровнее дышать стала. А Саске-то думал, что истинной правды о себе не может вынести никто, а она… сильная же. Нет, она правда сильная. Сказал бы Саске это кому другому — уже увидел бы на глазах слёзы, а тут… Чертовка.       — Давай, Сакура, — спокойно выдохнул он. Он был зол, но этот удар привёл его немного в себя, — ударь меня ещё раз и получишь в несколько раз сильнее.       Саске моргнуть не успел, как ему прилетел такой же удар по другой щеке. А потом снова удар только… получил уже не он. Сакура повернула голову в сторону от такого сильного удара и рукой осторожно прислонилась к щеке. У него тяжёлая рука… Больно, чёрт… Последние два дня они заканчивают свои ссоры ударами. Так и нетрудно инвалидом стать в конце.       Саске осознавал, что ей, вероятно, куда больнее, чем ему, но он не жалел её. Больно, да, но он её предупреждал. На этот раз он причинил ей вред уже осмысленно. Он бы не стал этого делать, но она задела его гордость, и он позволил себе поднять руку на девушку. Он мысленно уже сейчас стал обещать себе, что такого больше никогда не повторится, но кто знает… До Сакуры никак не дойдёт, что он хочет помочь ей. Интересно, а она действительно не понимает или просто хочет бесить его дальше? Скорее, второе.       — Не думала, что ты настолько низок, Саске, — спокойно пробормотала она, взглянув на него. Она всё ещё держалась рукой за щеку.       — Не ниже, чем ты, — его тон становился мягким, но он понимал, что в любую секунду может сорваться на крик снова.       — И всё ради денег, — усмехнулась та, не обращая внимание на его слова.       Саске не понял её поначалу. Он думал, что говоря про «низок» она имела в виду то, что он поднял на неё руку. Потом-то до него дошёл истинный смысл. Она думает, что он «низкий» человек, раз уж ради денег перевоспитывает её? Нет, она понимает не правильно.       — Нет, не только ради денег, — выдохнул Саске, опустив взгляд. — Сначала, да, на уме были деньги. Но потом я понял, что хочу помочь тебе.       — Да зачем?! — снова крики. — Мне и так хорошо жилось. Плевать мне, кто что обо мне думает, мне нормально и ладно! Нет же, кому-то что-то не понравилось и решили поломать мне всё. Ты думаешь, мне вот это надо? — она стала показывать на платье да туфли. — Ну не нравится мне это, но это же не значит, что я хуже вас! А мои родители… о чём они только думали, когда просили твою семью о помощи? Старики недоделанные. Я-то думала, они меня любят, я их единственная дочь, а они… — её голос начинал дрожать. Саске это не нравилось. — Что с ними не так?! Почему я их не устраиваю?! Зачем им всё это надо было? Почему именно сейчас, почему?!       — Да потому что ты позоришь их!       Эти слова как-то сами вырвались с его губ, что через секунду он горько пожалел о сказанном.       Сначала Сакура непонятливо уставилась на него, а потом губы её задрожали. Он видел, как на красивых изумрудных глазах стали появляться слёзы. Она закрыла глаза ладонями, а потом ноги её подкосились, и она рухнула на пол. Послышался тихий всхлип. Она плачет? Саске поверить не мог, но он видит это собственными глазами и слышит ушами. Плачь её становился таким горьким и громким, что Саске невольно стал хмурится и опять терять самообладание. Он не знал, что ему делать. Он же не хотел, он… попытался успокоить её, но ничего не получилось. Она только слабо оттолкнула его от себя, и он снова увидел слёзы, которые стекали по нежным щекам. Сейчас ему вообще ничего не приходило в голову. А она просто сидела и плакала, спрятав лицо ладонями. Саске не мог развернуться и уйти, он не мог оставить её одну, но… что ему делать? Ещё одна попытка её утешить, но она снова отталкивает его, зажмурившись. Она не хочет его видеть. Сердце сильно сжималась в груди от обиды, а в горле застыл ком. Она хотела закричать на него, но она не могла ничего, кроме как плакать.       — Уйди… — прошептала она сквозь слёзы так, чтобы он смог её услышать. — Уйди, пожалуйста…

***

      — И ты ушёл? — печально спросил Узумаки, а после заглотнул очередную стопку алкоголя. Они с Учихой стояли недалеко от входа в клуб, где сейчас бушевала музыка. Мимо парней проходило много очаровательных дам, которым так хотелось их внимания в эту ночь, но не один из них не обращал на них взгляд. Они стояли и пили. И весь мир подождёт.       — Ну, а что мне оставалось делать? — несмотря на то, что они с Узумаки выпили уже достаточно много, Саске всё ещё мог соображать, что говорит. Он не собирался пить сегодня, но одна красивая маленькая чертовка сыграла своё дело так, что Саске надоело киснуть и нервничать в своей комнате, что он решил позвать друга в клуб, чтобы выпить, расслабиться и рассказать ему всё. — Она сказала уйти, я и ушёл. Кто молодец? — весело спросил он, подняв бутылку водки. — Я молодец, — потом он снова поник и сделал грустное лицо, с каким ходил практически весь день и вечер. — Наруто, я мудак.       Блондин кивнул, уставившись на своего друга. Какой бы бред не нёс кто-либо из них по пьянке, сейчас он был самым что ни на есть очевидным. Вообще, Узумаки не планировал пить сегодня, но по голоса друга он знал — ему нужен тот, кто мог бы его выслушать.       — Не, — Саске выбросил чуть ли не допитую до дна бутылку на дорогу, где она тут же с шумным треском разбилась. — Надо извиниться, я должен сделать её принцессой. Сейчас позвоню чертовке моей.       Саске уже полез в карман куртки за телефоном, но Наруто остановил его. Вот чему Сакура сейчас действительно обрадуется меньше всего: так это его звонку в два часа ночи. Она определённо пошлёт его куда подальше, отчего он пойдёт и купит себе ещё бутылку. А нельзя. Если будет пить Саске, то Наруто тоже не сдержится. А ему и так на сегодня уже хватит. Он весело осознавал, что завтра ему ещё и от Хинаты попадёт… Он представлял её в голове и улыбался как дурак. Не, ему действительно хватит.       — Учиха, ты судьбу не искушай, а то говорят же… ну это… — язык у него заплетаться. Он не мог говорить нормально. — Да это… Девушка… Глаза… Зелень…       Наруто не мог подобрать нужных слов, но Саске и так понял его. Говорят, что девушки с зелёными глазами — ведьмы, да?.. Но нет. Сакура не ведьма. Она чертовка.       Маленькая красивая чертовка.