Дыхание свободы

Слушай, они говорят об одном. Наш дом — между небом и дном. ©

Вдох… Рана на плече пульсировала, болью растекаясь по телу. Я закусила губы, задерживая дыхание. Голова трещала в такт этой проклятой пульсации. Некогда светлая, застиранная рубашка окрасилась в красный почти наполовину. Выдох… В глазах то и дело темнело. Кровь никак не хотела успокаиваться, но слезать с дерева сейчас было бы слишком опасно. — Да что б вас… — сквозь зубы прошипела я. — Проклятье! Грохот шагов титана неподалеку никак не смолкал. Если в ближайшее время этот неугомонный не уйдет, то вряд ли я протяну до утра. Сознание уже сейчас то и дело плывет, а что будет ночью? «Воля в кулаке» Эти слова — уже в который раз за день всплывали в памяти. Но кто их говорил мне, когда это было — я никак не могла вспомнить. Как и то, каким образом оказалась за стенами. Имена этих стен — Роза, Мария, Сина — я помнила прекрасно. Три имени, которые могут послужить людям синонимами «надежность», «безопасность», «укрытие». «И ловушка», — горько подумала я, добавляя собственное сравнение, ловко подкинутое покалеченной памятью. За размышлениями, я не заметила, как грохот шагов постепенно стих. Даже подумала сначала, может это сознание гаснет? Только дождь беспощадно барабанил по спине даже сквозь густую листву. Эту тишину упускать было нельзя. Надо попытаться. Спускаться я старалась осторожно, медленно, чтобы не повредить руку, но старые дырявые ботинки предательски заскользили по мокрой коре, и я сорвалась вниз, больно ударившись спиной. В глазах снова потемнело, и я застонала, не сдерживая слез. Отключусь здесь и сейчас — неизвестно, кто меня утром найдет первым — лучи солнца или лапы титана. Воля в кулаке. Стиснув зубы, я сквозь боль повернулась и заставила себя встать на ноги. Полдела сделано. Теперь надо добраться до стены. Голова раскалывалась еще больше, чем утром, когда я очнулась у того дерева. Огни, зажженные на стене, были так близко, но казалось, я шагаю к ним уже целую вечность. Подобравшись, наконец, достаточно, чтобы слышать редкие голоса солдат, я вдруг остановилась. Резкий рывок воздуха холодом прошелся по и без того замерзшим ногам. Я взглянула на стену рядом и подошла к ней вплотную. В крепкой каменной кладке оказалась прореха. «Надежность», — кисло хмыкнула я и наклонилась, чтобы оценить размеры этой дыры. Я решила все-таки попытаться протиснуться через нее, молясь всем богам, которых знала, чтобы на другой стороне меня не встретил городской патруль. В какой-то момент эта щель сужалась настолько, что, казалось, на другую сторону не пролезть. Но я была достаточно худой и изворотливой, поэтому спустя несколько минут уже стояла на ногах, отряхивая безнадежно грязную и изорванную об камни одежду. Мир вокруг пошатнулся, пришлось зажмуриться и тряхнуть головой, опираясь здоровой рукой о стену. Я отдышалась и постаралась оглядеться, хоть это было сделать сложновато из-за дождя. В такой ливень на улице — ни души. Лишь изредка кто-то перебирался из одного укрытия от дождя до другого. Дома казались смутно знакомыми, но вспомнить наверняка не удавалось. Кажется, я когда-то уже была здесь. Или вовсе не здесь? Кто-то водил меня за руку, совсем маленькую. Точно! И дома вокруг были так похожи на эти! Или это было вообще не со мной… Я в который раз огляделась, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но домики лишь отдаленно отзывались в памяти. Таких домиков в мире — наверняка миллион. Наверное, я просто видела похожие когда-то, вот и все. Решив пройти вперед, наугад, я повернулась в ту сторону улицы, которая показалась мне чуть шире и сделала несколько неуверенных шагов. Разорванное плечо то и дело вспыхивало болью, а повязка, которую я завязала, чтобы остановить кровь, куда-то исчезла. Я с досадой закрыла глаза, осознав, что она соскользнула с руки, когда я протискивалась в эту чертову прореху в стене. «Надежность», «безопасность»… Теперь я умру, потому что кровь уже начала капать с пальцев. Я посмотрела, как красные капельки растворяются в темной воде лужи. И в ней же, подернутое каплями дождя, отражался мой силуэт. Ноги подкосились, и мир вокруг в который раз закружился. Сначала я рухнула на колени, а затем завалилась на бок, прямо на разорванную руку. Последний шанс, который казался мне возможным здесь и сейчас — хотя бы постучать в ту дверь, под которой я упала. Воля в кулаке. И кулак смог ударить всего два раза. Вряд ли хозяева услышали меня в такой ливень. Сознание стремительно погасло. *** Яркий свет ударил по глазам. Я зажмурилась и зашипела от боли, одновременно отворачиваясь. — Твою мать! Держи руку ее! Дура, лежи смирно! Боль нахлынула резко, накрыв волной. И в этой боли можно было по-настоящему захлебнуться. Я пыталась вздохнуть, но выходило скверно, а потому, я словно рыба, хватала воздух ртом. Чьи-то руки потянулись ко мне, но я изо всех оставшихся сил отпихнула их от себя. — Да что же ты творишь! — низкий голос доносился откуда-то сбоку, там, где крепко-накрепко к столу прижимали раненую руку. — Мне все равно, как ты это сделаешь, а руку ей сохрани, — раздался другой голос, совсем рядом, с другой стороны от меня. — Да тебе даже самый лучший лекарь такого гарантировать не сможет! Ты вообще видишь это? Я не понимаю, как она сейчас вообще шевелится! — Ты хочешь сказать, что у меня не самый лучший лекарь? Если так, то я сейчас пущу тебе пулю в лоб, разыщу того — лучшего, и велю ему сохранить девчонке руку. Так понятно? — Куда уж понятнее… — пробурчал первый в ответ. Я только успела повернуть к нему голову, как мои нос и рот накрыла влажная тряпка, и сознание вновь унеслось в пустоту. Следующее пробуждение оказалось таким же болезненным. Никакого яркого освещения вокруг не было, но солнечные лучи из окна слепили не хуже. Чистые белые простыни, мягкая подушка под головой. И снова боль. Но она уже не такая сильная, как прошлый раз. С трудом приподняв голову, я убедилась, что рука действительно на месте, и даже мизинец на ней меня слушался, сгибаясь, хоть и с усилием. Дверь комнаты распахнулась, и в нее зашел невысокий светловолосый мужчина в простой рубашке и прямых черных брюках. Он поставил поднос со шприцами на тумбочку рядом с кроватью и бросил будничный, незаинтересованный взгляд на меня. Почесал макушку и, кажется, не сразу понял, что я смотрю на него. Осознав это, он быстрыми шагами удалился. — Очнулась, — раздалось от двери. Этот голос был уже мне знаком. Это именно тот «лучший доктор», который, по-видимому, действительно сохранил мне руку. Если, конечно, все это не игра моего воображения. — Тогда выпей это, — он надломил ампулу и вылил ее содержимое в стакан. — Что это? — хрипло спросила я, но он уже заставил меня приподняться и поднес стакан ко рту. Я не спешила пить. — Где я? — Пей, — резко оборвал доктор и сильнее придавил стакан к губам. Я нехотя, но послушно осушила его. Содержимое оказалось горьким и весьма гадким на вкус, так что я поморщилась. — Она еще нос воротит, — недовольно пробурчал доктор. — Иди, скажи ему, что девчонка очнулась. Светловолосый, что первым зашел в комнату, быстро удалился, а доктор встал с кровати и поставил пустую ампулу и стакан на поднос. — Простите, — робко начала я. Этот доктор было явно не в восторге, что ему пришлось возиться со мной. — Скажите, где я? — И что в тебе такого, что с тобой столько беготни? — проигнорировав мой вопрос, мужчина выругался и ушел из комнаты, оставив меня одну. Я только откинулась на подушку и закрыла глаза. Лужа, в которую стекала кровь с моих пальцев, прореха в стене, пробираясь через которую я расцарапала себе все, что можно было… Ночь, густые дождевые облака, огни, которые все отдалялись, отдалялись… Проклятое дерево, под которым я очнулась ярким солнечным днем, и на которое я залезла, стоило мне услышать знакомые звуки приближающихся титанов. Хотя бы крупицу, хоть что-нибудь, что было до этого? Что случилось с моим плечом? Как я оказалась под этим деревом? Ни-че-го. — Ну что, очнулась? Мужчина, которому принадлежал этот голос, стоял в дверном проеме, склонив голову на бок. Хитро прищуренные глаза с интересом смотрели, а губы расплылись в ухмылке. Короткая борода была такая же темная, как и волосы. Он уверенно шагнул внутрь комнаты, подходя ближе к кровати. — Как тебя зовут? Я открыла было рот, и даже набрала воздуха в грудь, чтобы ответить, но осеклась. Как меня зовут? — Что, не помнишь? — усмехнулся мужчина. Я отрицательно помотала головой. — Ну, не страшно, выберешь себе новое имя. Знаешь, где ты? Я снова помотала головой, сутулясь. Он уселся на стул рядом с кроватью, закинув ногу на ногу. И, несмотря на вальяжную и расслабленную позу, все равно выглядел пугающе. Это именно он обещал пустить тому доктору пулю в лоб, если не вылечит мне руку. — Ты в Тросте, девочка, — последнее слово он постарался сказать нарочито ласково. — А знаешь, кто я? — Нет, — тихо просипела я. — Вот и славно, — оскалился мужчина и поднялся со стула. Он дошел до двери, а потом обернулся. — Ешь, поправляйся. А потом обсудим, что с тобой делать дальше.