Дыхание свободы

Утешение для несчастных - иметь товарища по несчастью. (с)

Фляга, которую мне сунули под нос, повидала, кажется, сражений и экспедиций побольше, чем я. Помятая, хотя все еще пузатая, вместительная, но, судя по весу, опустошенная почти на половину. — Давай, полегчает, — кивком капитан указал на флягу, которую только что передал мне. Возражение, что никогда еще мне не приходилось пить ничего, крепче чая, потонуло во внушительном глотке обжигающей дряни. Едва не поперхнувшись, я, вытерпев адово пекло в своем горле, от всей души выдохнула, ожидая, что изо рта моего появится пламя, не меньше. — Капитан, молодежь спаиваете? — донесся сбоку усталый голос Люка. Я повернулась на этот голос, но отыскать Циса глазами не удалось. Было уже темно, когда мы закончили собирать останки сослуживцев на разбитой точке снабжения и добрались до штаба гарнизона в черте города, в конюшне, где, ожидаемо и собрался наш отряд, горело только две керосинки. — Пусть пьет, — добродушно усмехнулся капитан, глядя на меня. — Заслужила в конце концов! Видел, как она сражалась? Мне показались в его голосе нотки гордости, будто бы родитель расхваливает свое чадо перед друзьями. Хотя до сих пор не понимала, почему он так говорил, ведь как я сражалась, видел только капитан Леви и Оруо. Ну и моя почившая лошадка была свидетелем великолепной погони за сигнальным пистолетом. Я невольно хмыкнула, подумав, что вся разведка уверена, что Майер выстрелил из сигналки и помог избежать лишних жертв. — Не видел, но наслышан, — мягко признался Люк. Он вышел из темноты, прихрамывая. Нога была наспех забинтована, а бинт этот пропитался кровью. Воображение тут же услужливо подкинуло недавно увиденные улицы, полные трупов. Я опустила глаза, взглянув на сапоги Циса — даже на них были пятна крови, и сделала еще один глоток, снова поморщившись и теперь уже изрядно закашлявшись. Только сейчас я поняла, что от фляги так несло спиртом, что окосеть можно было от одного только запаха. — Ну, девочка, сколько ты убила? — Несс протянул мне руку, и я послушно вложила в нее флягу, а потом вытерла рот. Двадцать три. Я чуть было не сказала это вслух. Я убила двадцать три человека. Но кашель не дал мне это произнести. — Она же ребенок совсем еще, а ты тут со своей флягой, — я услышала, как Цис по-дружески хлопнул Несса по плечу, и капитан добродушно улыбнулся, глядя на меня, а потом, отвернувшись, понизил голос. — Она совсем не своя была. Вот ты сам сказал — ребенок еще… Гервер! — внезапно позвал он. — Сколько тебе лет? — Три, — ответила я на его первый вопрос. Оба мужчины непонимающе уставились на меня. — Я убила три титана. Вроде бы. Громкий пьяный смех разразился на всю конюшню, внутри которой мы сидели. Они ржали так, что могли бы, кажется, разбудить весь штаб. Откуда-то из темноты к нам вышли еще солдаты. Взгляд уловил Майера, Бернера… Голову повело. Во фляжке у капитана какое-то убойное пойло… — Не-е-е, — протянул Цис. — Наверняка, ты скромничаешь. Признайся, их было больше? — Четыре? — равнодушно предложила я. Пузатая фляга капитана блеснула в руке Бернера. Он поймал мой взгляд, сделал глоток, ни на йоту не изменившись в лице, даже не поморщившись, протянул фляжку мне. — Так, а лет-то тебе сколько? — повторил свой вопрос Несс. — Семнадцать, — ответила я, прежде чем приложиться к фляге. Она уже прилично опустела. Впрочем, равно пропорционально пустело в моей голове. Стало так легко и спокойно, словно бы и не побывала сегодня в аду. — Ну, Моблит, я так понял, мы сегодня отдыхаем? — Цис покосился на Бернера, и тот кивнул. — Да, Эрвин и капитан Леви отбыли в столицу. Ханджи с ними, — он горько усмехнулся. — До сих пор, конечно, в голове не укладывается… — Не впервой… — капитан Несс сделал несколько глотков сразу, звучно выдохнул и втянул носом воздух. — Может быть… Как думаешь, отряды снова переформируют? Я нервно хохотнула. Кенни даже не представлял, какую непосильную задачу он для меня приготовил, если нас действительно будут переформировывать от одного задания к другому. — Не знаю, — задумчиво проговорил Моблит. — Эта точка — самый удачный и крепкий перевал. — Был, — глухо уточнил Цис. — Был, — безэмоционально согласился Моблит и приложился к фляжке. Повисло молчание. Я глубоко вздохнула, снова ощущая эту едва уловимую горечь и металлический запах, которым, кажется, мы пропитались до костей. Я закрыла лицо руками, крепко прижав ладони к глазам, пока не стало больно. — Он простоял дольше всех, — продолжал тем временем Моблит. — Мне кажется, что в столице будут не очень-то рады очередной разбитой экспедиции. Ни для кого не секрет, что разведку уже давно хотят упразднить и лишить финансирования. — Да пусть засунут это финансирование себе… — капитан осекся и скосил на меня глаза. Он выпил много и запьянел быстро. Стал разговаривать так громко, что, похоже, перебудил всю гарнизонскую конюшню. Моблит опустился рядом со мной, прямо на сваленное в кучу сено. От него так пахло кровью, что я поморщилась и немного отодвинулась, как бы уступая лейтенанту больше места. — Прямо в свою столичную задницу, — закончила я за капитана, отчего тот снова засмеялся. Язык слушался с очень большой неохотой. Тело налилось свинцом, но, несмотря на это, голова все еще соображала. Хоть и разглядеть присутствующих удавалось уже с трудом. — Очень самокритично, Анна, — сквозь смех пробормотал Майер, но мне было совсем не смешно. Я все смотрела на него и думала, зачем он соврал? Был так уверен, что меня сожрут? У меня все лицо и форма в гребаном порохе от сигналки! — Ты бы видела свое лицо со стороны, Гервер! — Да вы бы слышали себя со стороны! — фыркнула я. — Столица — то, столица — это… Не все в столице такие вот уроды. Был у меня там сослуживец один — дурак, конечно, но отличный человек, знаете… Он бы никогда не подсунул испорченное УПМ… Я осеклась, поняв, что сболтнула лишнего и выдала свою обиду, так неожиданно проявившуюся даже для меня самой. Казалось бы — обычное дело — я же прекрасно понимала, как будут относиться к полицейской из Митры. Но это все же было настолько подлым, что никак не хотело укладываться в голове. Присутствующие, будучи уже не в самом трезвом виде, как-то вяло отреагировали на мое возмущение. Тем более, что я не стала развивать эту тему. Сослуживцы достаточно бодро переключились на другие темы разговора, а я, поперхнувшись своей обидой так и сидела тихо и молча — точно надувшийся ребенок. Чья-то тяжелая ладонь сжала мое плечо. Я повернула голову, но никого, кроме Моблита, рядом не увидела. Одной рукой он опирался на лежащие у стога доски, а другой держал откуда-то взявшийся бурдюк. Как-то я упустила, когда в поле зрения появился бурдюк… Я прикоснулась к своему плечу, туда, где только что лежала чужая ладонь. Показалось? И тут же тихий шепот в самое ухо: — И чем же ты лучше? Теплое дыхание коснулось щеки. Так легко и приятно, как теплый летний ветер, только от этих слов веяло далеко не теплотой — воспоминаниями. Теми самыми, что сочились саморазрушением, как ядом. — Двадцать три, — одними губами задумчиво прошептала я. Ничем не лучше, я знаю, Гаррет. Я помню, сколько их. — М-м? — тихо переспросил Люк, но, не получив ответа, не стал допытываться. Я оглядела присутствующих, поняв, что так и сидела, уставившись куда-то вбок, держась за плечо. Еще и прошептала это… Рука нащупала косу, пропитавшуюся какой-то неведомой дрянью — то ли кровью титана, то ли чужой кровью, кажется, насквозь. Потянулась за пояс — наглухо заткнутый кинжал, который подарил мне Кенни, был надежно спрятан. Так, чтобы он не мешал функционалу УПМ и не доставлял дискомфорта при движении. На кинжал в моей руке никто не отреагировал, в разведке не боятся маленьких девочек с ножами, даже если эти девочки далеко не самые плохие бойцы. Несс только внимательно смотрел за моими действиями, пока Моблит в красках описывал восторг капитана Ханджи — вопреки общему упадку духа, она все равно нашла в себе силы подробно конспектировать поведение встретившихся титанов в бою, чтобы потом обо всем доложить в отчете. Нож срезал косу легко, он был острый, как бритва. Прошло пара мгновений — я смотрела на заплетенные отрезанные волосы в своей правой руке плывущим взглядом, а в левой все еще держала кинжал. Повисла тишина, которую нарушало лишь недовольное фырканье лошадей. — Эй, разведка, что у вас тут? Пьянствуете? И не зовете? К нам подошел солдат из гарнизона и оглядел всех собравшихся у наваленного сена. А потом с недоумением уставился на меня. — Она мешала, — как бы оправдываясь, пробурчала я, пряча косу за спину. А затем заткнула за пояс нож, убрав рукоять под пластину для УПМ. — Пойдем-ка, Гервер, тебе точно хватит! — первым из ступора вышел Цис. Усмехнувшись, он протянул мне руку, и я ухватилась, принимая его помощь подняться с сена. — Я провожу ее и вернусь, — объяснил он. Сидя было гораздо легче. Поднявшись, я поняла, что капитанское пойло меня просто скосило. — Ты хоть ела что-нибудь? — заботливо поинтересовался Люк. От него резко пахло табаком. А рука, поддерживающая меня за талию, казалось такой теплой, что хотелось возмутиться, когда он ее убрал, выйдя из конюшни. — Нет, — тихо ответила я, прислоняясь спиной к деревянной стене. Люк взял из моих рук плащ и накинул мне на плечи. Я уже запротестовала, отпихивая грязный и изорванный плащ, но Цис наклонился ко мне и тихо проговорил в ухо. — Не знаю, откуда этот шрам, — осторожно начал он. Я замерла, поняв, о чем он говорил. Он застегнул плащ и повыше приподнял его края, закрывая мою шею. — Но лучше бы тебе им не светить. В голове мигом прояснилось. И как я могла быть такой дурой? Еще и косу отрезала! Мой надежный способ закрыть это проклятое клеймо! Просто идиотка. Я схватилась за края плаща, сжимая их у горла. Как можно было в раз растерять всю чертову бдительность?! — Да расслабься, Анна, я никому не скажу. А они не заметили, поверь мне, — он взял мой локоть и потянул за собой, уводя прочь от конюшни. — Я и не… — Капитан не видел, просто поверь. Это же Дита Несс — он сейчас добьет свою фляжку, снимет бандану, и начнет гарнизон учить как за животинкой ухаживать. Он бы в упор не заметил. Это тебе не капитан Леви. — А Леви что? — с сомнением спросила я. Конюшни гарнизона занимали огромную площадь и заканчивались ветеринарным пунктом. Именно там, по словам сослуживцев, нам выделили место для ночлега. — А от него ничего не скроешь. — Я дойду сама, — буркнула я и тут же зацепилась носком сапога за камень. Цис усмехнулся, только крепче сжав мой локоть. — Правда, Люк, отпусти! Цис устало и недовольно вздохнул, но все же нехотя выпустил мою руку. Сама не понимаю, чего я вдруг так вскипела. Даже стало стыдно, но не признаваться же теперь мне в этом. Цис сам же того не желая, напомнил мне, кто меня сюда отправил. И для чего я здесь. И ценной информацией поделился о всеобъемлющей внимательности капитана Леви. Но об этом не сложно было догадаться. У капитана Леви еще тогда, при моем переводе, во взгляде читалось — я тебя сожру, только дернись. Хотя, это полная чушь, разумеется. Скорее всего, именно таким взглядом и смотрят на пушечное мясо, коим я и приперлась сюда со своим переводом. Такая вся благородная — с ума сойти! Радовалась, что удалось сбежать от Кенни. Да еще и в разведку — в несбыточную мечту, пропахшую благородством кадетских грез. Столичная убийца прибыла по поручению мясника разваливать легион, чтобы наверху было легче распиливать бюджет. Смотри почаще, Анна, на свое клеймо, раз его обнажила, а то с высоты благородных мечтаний очень больно падать… Тоска сжала сердце — захотелось даже схватиться за это место в груди, успокоить его и в очередной раз удивиться, что оно все еще там и, черт подери, болит, а не одеревенело после всего. — Гервер, что это — «двадцать три»? Спросил и посмотрел так — совсем не добродушно, как смотрел всегда. Будто бы прекрасно все знал. — А ты, я смотрю, тоже, как капитан Леви, — внимательный, — грустно проговорила я. — Просто я не пил, — Люк улыбнулся уголком рта, и я горько усмехнулась в ответ. Как же все элементарно. — Я убила двадцать три титана, — как на духу выдала я и прямо посмотрела сослуживцу в глаза. Мужчина прищурился хитро, и его губы лениво расплылись в улыбке. — Что-то мне кажется, ты врешь, Анна, — вкрадчиво ответил на это он. Я, все еще со всей серьезностью глядя ему в глаза, ответила: — Вру. Только три. Три титана, — тихо проговорила я, и, развернувшись, отправилась к ветеринарному корпусу.

***

Где упала — там и заснула. И все в том же виде, что и была — в грязной, местами порванной и окровавленной форме. Еще по дороге в штаб гарнизона капитан спрашивал, не ранена ли я. В ответ я помотала головой, удрученная всем произошедшим вокруг. Капитан Несс со своим сломанным носом тоже легко отделался. Помню только, как пришла сюда, увидела уставших, измотанных спящих разведчиков из других отрядов, лежащих кто на расстеленных плащах, кто на одеялах, щедро предоставленных гарнизоном. Я опустилась то ли на дощатый пол, то ли вообще на землю, не чувствуя холода от выпитого, и, повернувшись спиной к лежащему рядом солдату, легла на бок. Через минуту после этого рядом послышалось копошение, и меня потянули за ворот куртки. Я обернулась — лежащий рядом разведчик отодвинулся, дав мне возможность лечь на кусок одеяла. Он из отряда Закариаса — я поняла это уже в полусне, но, хоть убей, никак не могла вспомнить его имя. Устало кивнул в ответ на мое «спасибо», и я последовала его примеру. А именно — в момент отключилась крепким сном. Еще никогда я не спала столько времени кряду. Возможно, это все действие алкоголя, а возможно, первое в жизни сражение с титанами так вымотали меня, что когда я проснулась, я вообще не понимала, какое время суток в данный момент и почему вокруг никого нет. Сон не был беспокойным, хоть мне снилась и та проклятая лестница, и ощущение, что меня кто-то схватил… Этот кто-то даже потом оказался титаном, который своей лапищей обхватил меня поперек туловища — видимо, недавние события чуть приукрасили до боли уже знакомый сон. И этот крик… Мэй… Голове было непривычно легко из-за отрезанных волос. Сейчас они слиплись и грязными патлами топорщились после крепкого сна. Ощущение сухости и мерзкого привкуса во рту заставило облизать потрескавшиеся губы. Я тут же почувствовала боль и прикоснулась пальцами ко рту — кровь. Похоже, что губа была подбита. Интересно, это я вчера в бою так? Или в ветеринарке приземлилась удачно? Не помню, чтобы я ударялась или как-то неудачно вписалась в поворот… Сев, я огляделась. Во всем ветеринарном пункте действительно пусто. Я лежала там же, где и заснула, только была укрыта старым шерстяным одеялом, а мои сапоги были аккуратно сложены рядом. Откинув одеяло в сторону, я с облегчением вздохнула. Еще не хватало, чтобы меня кто-то переодел. Форма, в которой я отправилась в свою первую экспедицию резвед-легиона, все так же была на мне. И, кажется, разило от меня, как из пасти титана. — О! Гервер! — прямо в проходе я столкнулась с Майером. Томас чуть не врезался в меня, не ожидав увидеть проснувшейся. И отпрянул, почувствовав запах. Представляю свой видок со стороны. Особенно, надеюсь, ему нравились следы пороха от сигналки. Очень на это надеюсь. — А меня как раз за тобой отправили! Там ужин, Цис сказал, ты ни черта не ела почти двое суток… Иди, говорит, разбуди ее! Тебе бы, наверное, опохмелиться, да? Майер ухмыльнулся, понимающе глядя, как я облизнула губы. Я снова поморщилась, ощутив металлический привкус во рту вперемешку с привкусом капитанской выпивки. — А ты где это взял, — я кивнула на его чистенькую форму. Готова поклясться, никто в такой до этого штаба день назад не дошел. — А! — словно опомнившись, воскликнул Томас. — Иди к душевой, сейчас принесу тебе. И, не дождавшись ответа, умотал в вечерние сумерки от меня так быстро, что я только смогла непонимающе хмуриться ему в след. Через мгновение он снова появился. — Да, душевые там, — он указал рукой, и, на этот раз, дождавшись, пока я кивну, ушел. Вода в гарнизонском штабе была теплая, а душевые — почти новенькие. Не такие, конечно, как в Митре. Но и не полуразбитые старые бани разведчиков! Стоя под струями воды, я совсем потеряла ход времени и, быстро отмыв грязь и кровь, позволила себе просто еще несколько минут насладиться ласковыми теплыми каплями, струящимися по телу. Закрыв глаза и подставив лицо под струи душа. — Все пройдет… Шепот прямо у моего уха заставил меня буквально подскочить на месте. Я тут же поскользнулась на мокрых камнях и упала, больно ударившись. — Твою ж мать, — прошипела, зажимая рассеченную об камень коленку. Голень и ступня тут же окрасились алым. — Пройдет, — бездумно повторила я, осматривая ущерб и лениво вспоминая, кто говорил мне эти слова. Так говорил Гаррет. Сама не своя, я огляделась — разумеется, никого не было. — Эй, Гервер! Я снова вздрогнула — это Майер за дверью. — Я тебе чистую одежду принес, оставлю тут! — Спасибо! — крикнула я, перекрывая воду. — Том, подожди! Есть бинты?

***

Будучи полицейской, я четко усвоила, что рядом с полицейскими за стол готовы сесть только полицейские. Гарнизон, разведка, которую в столице днем с огнем не сыщешь, скорее будут ходить голодными, чем разделят с тобой трапезу. В столовой сейчас бок о бок ужинали гарнизон Троста и те разведчики, что не отбыли в столицу вместе со старшими офицерами. — Доброе утро, Анна! Хорошо спалось? — Цис широко улыбнулся, когда я уселась на скамейку рядом с ним за стол. Я поставила миску с ароматной похлебкой перед собой и кивнула, поприветствовав всех присутствующих. Люк выглядел таким посвежевшим! Ссадина на щеке и синяк под ней, уходящий аж к уху, никак не вязались с его довольным и отдохнувшим видом. Даже его темные волосы были как-то уж больно аккуратно собраны в хвост на затылке. — Это ты меня разул? — понизив голос спросила я. Цис кивнул и отправил в рот две ложки похлебки, одну за другой. — Ешь, давай, а то вон, одежда мешком сидит, — скомандовал он. — Разумеется, она же чужая, — буркнула я, нахохлившись и поднимая воротник принесенной Майером рубашки, чтобы наверняка закрыть шею. Одежда явно принадлежала кому-то из гарнизона, и этот кто-то явно был из числа только что вступивших — рубашка была достаточно маленькая. Но при этом все равно большая для меня. А брюки и вовсе висели «мешком», как выразился Люк. — А я говорю, ничего переформировывать не будут. Потерь не так много, как в последний раз, поэтому… — И все командиры целы. Может перекинут, конечно, пару-тройку, туда, где совсем отряд разбит… Я явно прервала разговор своим появлением. Среди собравшихся, разумеется, не было капитана. Он, наверняка, ужинал за офицерским столом. Двоих, сидевших с нами, я не знала — это местные из гарнизона. А остальные трое — часть моего отряда. Майер, уплетающий ужин за обе щеки и возмущающийся несправедливостью «столичных козлов», которые будут судить… — А чей совсем разбит? — переспросила я, плохо расслышав имя. — Рихтера. Ты не пересекалась с ними, — ответил Люк. — Анна, ты будешь это? — он указал на мой хлеб. Я в ответ жадно прижала хлеб к себе, а потом демонстративно откусила. Только слишком уж много… — Оголодала! Еще бы, на голодный желудок спирт из капитанской фляги глушить! — покачал головой Томас. Я скорчила гримасу, от которой он только хмыкнул. — Как голова-то не болит? — Ижи в жаднишу, Томаш, — с набитым ртом порекомендовала я. Мои сослуживцы заржали. Я же с невозмутимым видом запихнула в рот еще и ложку похлебки. Она оказалась просто великолепной. — Анна? Знакомый голос окликнул меня, и я в недоумении повернулась. Ник. — Богини… — протянула я, проглотив еду. — Это правда ты? Ник, даже с таким искренним удивлением на лице, все равно выглядел каким-то спокойно-расслабленным. Одна рука заткнута за пояс, в другой — самокрутка, которую он, похоже, только что подносил к губам. — Что ты здесь делаешь? — он опустился на скамейку прямо напротив меня, и мои сослуживцы с интересном на него посмотрели. На Нике красовалась куртка с вышитыми розами на груди. — Ты что, перевелся? — удивилась я. — Так ты была среди разведчиков на экспедиции?! — Ник так округлил глаза, что стал похож на филина. — Это тот самый сослуживец? — хохотнул Цис. — Нойман, куда ты там зад опять свой пристроил? — раздалось от дверей в столовую. — Так, — тут же вскочил Ник. — Гервер, никуда не уходи, поняла? Ешь, я сейчас покурю и вернусь к тебе. — Слушаюсь, сержант, — криво усмехнулась я, и Нойман будто расцвел. Разулыбался весь, по столу задорно хлопнул… И убежал курить. Ничего не меняется. — В общем… Ждем новостей, они уже наверняка едут сюда, — подытожил Майер. — Моблит скоро будет здесь. — А там и Эрвин, — кивнул Цис. — Завтра, похоже, домой, в штаб. Ребята из гарнизона потихоньку удалились. Мои сослуживцы доедали ужин молча. Настроение их резко ухудшилось — кто-то стал говорить о новой вылазке, с которой Эрвин затягивать не будет. — Помяни мое слово — ее присутствие в разведке ничем хорошим не закончится. Я так и застыла, поднеся ложку ко рту, услышав знакомый голос. — Бозард сидит за моей спиной, да? — обратилась я к сидящему напротив меня Майеру. Томас кивнул. Я отправила ложку в рот. А чего ты хотела, Анна? Всенепременного братания? Людей мало что может поменять. И ведь наверняка полицейских так и «полоскают» за разговорами те, кто не желает рядом с ними сидеть. — Ты не прав, Оруо, — послышался голос Петры. Похоже, они сидели за соседним столиком, а я их даже не заметила, когда пришла в столовую. Или они просто пришли позже. — Я слышала, даже капитан Леви докладывал Эрвину… — Да черта с два! Я был там! Ты ее просто не видела. Висела на тросе, как кусок… Я прожевала картофелину и звучно выдохнула. О, Сина! И этот идиот в спец отряде. Просто невероятно. — Прекрати, — зашипела Петра. — Надо уважать своих сослуживцев! — Эту полицейскую шваль уважать не за что! Я вообще не удивлюсь, если окажется, что… — он премерзко хохотнул. — В конце концов, что, если ее специально оправили из столицы сюда, чтобы она докладывала обо всем? Не советую ей доверять. Очень не советую. Зря я ее вообще спас. Лучше бы там и сдохла — всем было бы спокойнее. Я звучно бросила ложку, с грохотом поднявшись со скамейки. Резко схватила Оруо правой рукой за плечо, заставляя развернуться и взглянуть на меня. — Привет, Бозард, — процедила я, глядя на недоумение в его глазах и, одновременно с этим, замахиваясь левой. Удар получился смачный, звучный, такой приятный и долгожданный для меня — он отозвался болью в плече и костяшки кулака заныли, но будто бы от удовольствия — очень уж давно хотелось это сделать. Еще, наверное, с первой встречи. Бозард от этого удара не отлетел, но готов к нему не был. Только его голова запрокинулась и сам он должен был бы завалиться на стол. Но, похоже, все-таки не просто так он оказался в спецотряде. Вовремя подставив руку, он избавил себя от позорного падения на сидящую рядом Петру. В глазах девушки так и читалось то самое разочарование, которое следует обычно за словами «я же говорила»! — Я даже не удивлен! — надменно проговорил Оруо. Под его глазом уже опухала скула. В удар я вложилась добросовестно. Оруо Бозард уже хотел было подняться из-за стола. Такое продолжение разговора было бы логичным, поэтому, ударив первой, я была готова к драке. Уже заметила, как он переставляет ноги, берется одной рукой за край стола и злобно играет желваками. И я на автомате увела руку за спину, где обычно был нож, просто чтобы убедиться, что он, в случае чего, на месте. Иллюзий я никогда не строила насчет противника. Опытный боец спецотряда — из этой драки мне не выйти победителем без козырей. Зато мне наконец предоставилась возможность просто постараться от души ему навалять. Так почему бы и нет? Но стоило мне сдвинуться с места, как меня остановили. Цис и Майер крепко захватили меня, не дав кинуться на Оруо с голыми руками. По их лицам я видела, что они так же разъярены, как и я. Тогда какого же хрена?! — Пустите меня! — потребовала я, вырываясь. — Гервер! — внезапно раздалось. Я только сейчас поняла, что в столовой стало чересчур тихо. Перестала вырываться и обернулась. В дверях помещения стояли главнокомандующий, капитан Ханджи и капитан Леви. И от всех троих исходила такая удивительная гремучая смесь непонимания, недоумения, негодования и прочих «не», которые нельзя было бы сказать вслух в приличном обществе, зато можно было бы безошибочно прочесть на непрошибаемом лице капитана Леви. — Какого хрена ты творишь, Гервер?! — прошипел капитан Леви. Цис и Майер отпустили мои руки, и я шумно выдохнула, опустив голову. Посмотрела на капитана исподлобья, затем на Смита и, бросив напоследок злобный взгляд на Оруо, развернулась к старшим, чтобы отдать честь, приложив кулак к сердцу. — Я… — начала, но так и не нашлась что ответить. Потому что правда звучала так — я — несдержанная идиотка. Проглотив свою гордость, вместе с ответом, я так и стояла молча перед офицерами, чувствуя прикованные к себе взгляды. Особенно тот, что принадлежал Бозарду — уверенна, ликующий и довольный. Ни один мускул на лице капитана Леви не дрогнул. Он наверняка уже в своих мыслях подтвердил все свои догадки насчет моего сопроводительного письма, по поводу которого еще тогда высказался. Отменная дисциплина, Анна. В том письме были такие слова, помнишь? — Разведкорпус, — наконец пробасил Эрвин, прерывая череду показательного порицания. — Десять минут на сборы. Мы отбываем в штаб, — затем перевел на меня взгляд голубых глаз, в которых читалась одна только усталость и тише добавил: — С вами разберемся по прибытию. Похоже, с Ником я сегодня не пообщаюсь.