Самая лучшая пара

      После погони Брюс пытался отдышаться, стоя чуть поодаль павшего из-за брошенного под ноги бэтаранга Джокера, развалившегося возле козырька крыши так, словно он всю жизнь там лежал. Конечно, ему следовало отдышаться, ведь он нагнал одного из самых опасных преступников Готэма, желая запихнуть его в Аркхем, да только теперь, находясь вблизи него, спокойного и кроткого, но несомненно что-то замышляющего, он не знал, почему медлит. Стоило бы приложить к его зубам кулак, и дело с концом. Но…       Ещё в погоне, при лунном свете Брюс заметил лёгкую хромоту и блеск чёрной крови на тонких пальцах, которые сегодня почему-то не были обтянуты пурпурными перчатками. Ему сразу вспомнился неприятный скрип кожи, и он, вздрогнув, подошёл ближе, касаясь носком ботинка странно вывернутой коленки клоуна.       — Эй, шутник, в чём дело? — беззлобно спросил он, заглядывая в полуприкрытые чёрные глаза.       — Приветики, мой ангел справедливости, вот мы и добрались до приветственных речей, — отозвался Джокер, прижимая ладонь к порванной рубашке.       Брюс скользнул взглядом по его телу, подмечая как минимум два ранения и вывих ноги, и снова заглянул ему в глаза, чувствуя, что медленно закипает.       — Ай, да ничего, зацепился… и поранил ногу, но я хочу заметить, что мне почти не больно! Это так, ерунда ерундой, всего лишь царапина, — ухмыльнулся Джокер, подтягиваясь на локтях, опираясь спиной о козырёк крыши. — Ой, а ещё у меня на боку порез, кажется, кто-то из полицейских в драке вытащил из-за спины мачете и зарядил по мне. Вот уж эти… птицы свободного полёта, играют в зомби-апокалипсис, их надо приструнить да крылышки обрубить, м? — по его губам скользнула ироничная, но злобная улыбка, и он двинул бровями.       Брюс покачал головой, ощущая себя странно зависимым от этого идиота. С кем бы он гонялся по ночному Готэму, если бы не этот придурковатый, безумный и… притягательный своим безумием человек из всех, кого он встречал? Порой даже казалось, что Джокер… вовсе не человек, а действительно шут, но тот удивлял. Каждый раз снова и снова. То был жесток, то милосерден, и даже попытки клоуна сорвать маску с лица уже не имели никакого значения.       Они оба хотят играть в кошки-мышки, и стоило уже признать это.       Он присел рядом с ним на корточки и коснулся испачканного в пыли пурпурного пиджака в месте, где ткань пропиталась кровью. Весь вид клоуна говорил о том, что ему действительно досталось, и это вызвало какой-то необычный стихийный коктейль внутри Брюса. Он, конечно, и сам порой не против надавать ему по зубам, но калечить или убивать? Это не дело.       — Кажется, на этот раз крылышки обрубили тебе, — хмыкнул он, натягивая пиджак вверх, пытаясь разглядеть в темноте ранение.       — Эй-эй, не в первую же брачную ночь, — возмутился Джокер, проводя языком по напомаженным красным губам, и, почмокав ими, прищурился, не отрывая взгляда от рук Брюса, затянутых в плотные перчатки. — Чтобы оказать мне медицинскую помощь, тебе следует снять свои эти… бэт-штуки, да? Так что снимай, не бойся, я хреноватый чтец по линиям на ладонях и вряд ли угадаю, какой-такой летучий мышь скрывается под маской Тёмного Рыцаря, — пробормотал он, выпячивая грудь, и тихо застонал, когда ногу одновременно с боком пронзило острой болью.       — Ты когда-нибудь перестанешь болтать или нет? — проворчал Брюс, стягивая левую перчатку, и коснулся тёплыми пальцами обнажённого живота пойманного в ловушку боли Джокера. Кожа была гладкой, нежной и выглядела не такой светлой, как его лицо. — Тебе и правда нужна помощь, большая кровопотеря, и тут точно не обошлось… одним мачете, — он попытался пошутить, да, поймав недоумённый взгляд, снова сделался серьёзным и непроницаемым.       Не скажет же он, что Джокеру нужно зашиться и пропить антибиотики с анальгетиками только потому, что он не хочет… терять эту невозможную связь? Не скажет, конечно. Тот обязательно этим воспользуется, и тогда некому будет защищать город, пропахший безумием насквозь. Как необычно, что Готэм ещё не светится зелёным и пурпурным, а до сих пор горит белым.       — Ты что, только что признался мне в любви? — прошептал Джокер, и глаза его расширились от удивления, и, несмотря на боль и общее состояние, он, видимо, искренне изумился такому повороту событий. — Бэтс… ты знаешь, я давно хотел сказать тебе, что мы… что я и ты… могли бы стать самой лучшей…       — Заткнись! — оборвал его рычанием Брюс и надавил на порез на ноге. Джокер вздрогнул и приложил ладонь ко лбу, повторяя жест девчушки из фильма «Я и моя тень».       — Неблагодарный ты, — обиженно фыркнул он. — С кем ещё ты скинешь набранные кило после Рождества или Дня Рождения? Кому ты можешь поныть о своей тяжкой доле гадкой летучей мышки? Кто поймёт тебя так же, как я?       Брюс подумал о том, что вот сейчас, именно в эту секунду готов убить его, потому что эта болтовня заставляла червей неуверенности копошиться внутри. Он резко разогнулся и протянул ему ладонь, желая помочь встать.       Джокер тут же приуныл, не видя отдачи на свои попытки вывести его из себя, и, приняв руку, неловко поднялся на ноги, сопя и попискивая. Всё тело болело, глаза щипало, а сердце, чтоб его, билось как окаянное.       — По поводу самой лучшей… пары я серьёзно, — Джокер вздёрнул бровь и, крепче перехватив тёплую ладонь Брюса, подвинулся ближе, шумно втягивая в себя его запах. — Тебе стоит подумать об этом, я люблю… ролевые игры, и даже твоя маска не помешает мне, — выдохнул он и, коснувшись губами его губ в быстром и сухом поцелуе, оттолкнулся и прыгнул за козырёк крыши, широко расставив руки и хохоча так громко, что перебудил, наверное, всех жителей дома.       В первую секунду испугавшись тому, что Джокер расшибётся, Брюс рванул к козырьку и глянул вниз. Джокер, кряхтя и шипя, выползал из огромного мусорного бака и, задрав голову, махнул ему рукой.       — Адьёс, мой всадник правосудия, когда-нибудь мы снова встретимся! — выкрикнул он и поковылял в сторону дороги, а Брюс, оставшийся на крыше, коснулся пальцами губ и покачал головой.       — Самая лучшая пара, говоришь? — спросил он у пустоты и, пожав плечами, найдя эту фразу в отличие от поцелуя ужасающей, направился по крыше в другую сторону.