В мечту. Я (не) живу

Тирри так и осталась на лавочке. Пламь теперь сидела рядом, откинувшись на сиденье и глядя в небо полузакрытыми глазами. Тирри сжимала ее руку и гладила большим пальцем по кисти. Порой Пламь пожимала ей руку в ответ. Сквозь них просвечивал лес Миц, и казалось, что девочки уже стали призраками. Миц поняла, почему не чувствовала взгляд Кристины — просто создательница мира смотрела на Пламь. — Как вы? — спросил Ринк. Его собственная рука сжала ладонь Миц. Не захотел отпускать одну. И Миц не захотела терять его из виду. Тогда он будто умирал раньше времени. — Я в порядке, — откликнулась Тирри хриплым, не своим голосом. Быстро потерла покрасневшие глаза. — Миц, ты пришла в себя? Миц кивнула. Она не могла оторвать взгляд от Пламь. «Мы так много сделали для этого мира, но в итоге…» — С Пламь все будет хорошо, — заметила Тирри ее взгляд. — Она переродится на своей планете и снова будет Вечной Хранительницей. Она… она говорила, что все существа перерождаются, просто мы забываем прошлые жизни, а она нет. «Только если цела планета, потому что когда планеты нет, энергия рассеивается, и перерождаться некуда и не из чего». Кристина, лучше б ты молчала. — Да, — сказала Миц. — Может, вы и на ее планете переродитесь, раз… ну… этой не будет. Тирри тускло улыбнулась: — Было бы здорово. Пожав напоследок руку Ринка, Миц отпустила ее. Подошла ближе. Тирри смотрела на нее, сжав губы. Сдерживала слезы. — Прости, Тирри, — с усилием выговорила Миц. Она обманывала эту девочку, таская по мирам и заставляя мучиться в каждом. А Тирри ей доверяла. Верила в Миц, даже когда совсем не знала, и всегда была готова утешить своей силой. Миц даже почувствовала облегчение, когда Тирри не попыталась улыбнуться второй раз. — Ты не виновата, — после паузы произнесла она. — Это все Синь. И Шерит, который ее призвал. Тирри чуть оживилась: — Представляешь, тот мальчик — это Шерит. Он и Пламь с другой планеты, и они… Ты не удивилась, когда я сказала про Вечную Хранительницу. — Я знала. Пламь мне рассказала. — Ох, — выдохнула Тирри. — А мне она не говорила, что рассказала тебе. — Она не успела. — Ясно… Наверное, Пламь увидела в тебе родственную душу. Ты тоже из другого мира и будто знаешь больше, чем мы. — Я могу рассказать. Все свои тайны. Если хочешь. — Хочу. Хотя бы перед… сейчас все понять. Прости, что не могу утешить своей силой, она же изменилась. Хотя я не жалею, что она изменилась, — внезапно добавила Тирри. — Мне кажется, я сделала больше с ней. Хотя и… «Хотя это ничего и не изменило». — Ты сделала все, что могла. Это же ты управляла той белой дриадой? — Деревянным роботом? Да. — Это было классно. — Спасибо. Между ними протянулось молчание. Тирри теснее прижалась к Пламь и опустила ресницы. Из-под них сверкнул смущенный и настороженный взгляд. Миц вдруг подумала, что Тирри не очень хотела, чтобы они с Ринком приходили. И щеки у девочки розовели, как будто… — Левк и Тлирина не возвращались? — спросил Ринк, пока Миц по-новому осмысляла сплетенные пальцы Тирри и Пламь. Тирри покачала головой. Ринк повернулся к Миц: — Хочешь к ним? Как насчет того, чтобы потом собраться, и если Левк с Тлириной тоже захотят все узнать, ты расскажешь им? Миц кивнула, хотя в горле застрял комок. Она боялась смотреть в глаза Тлирине и представляла, что скажет Левк, когда все им расскажет. Но они имели право знать. — Я согласна, — откликнулась Тирри. — Ой, чуть не забыла. Она дотронулась до другой руки Пламь, держащей… меч! Миц совсем не обратила на него внимания. Слишком обрадовалась, что друзья живы, и слишком была раздавлена после. — Ты ведь не против? — шепнула Тирри подруге. Пламь осталась безучастной, но что-то чувствительная Тирри разглядела в ее глазах, потому что она осторожно высвободила меч. — Тирри… — Это ведь ты его починила, верно? А Шерит теперь мертв, так? Значит, он твой. Меч приветливо сверкнул синим, когда Миц сжала рукоять, и ответное теплое чувство разлилось внутри. Это ведь ее меч, она назвала его в честь брата. Миц взглядом постаралась передать Тирри и Пламь всю благодарность. Забирая меч, на мгновение она соприкоснулась кожей с Тирри и почувствовала легкий укол, как от искры пламени. Тирри погладила обожженное место и ненадолго задержала палец: — Спасибо, что брала меня с собой в другие миры. Миц не смогла ответить. Сил хватило лишь на кивок. Они с Ринком оставили двух девочек, так старавшихся защитить мир. Пошли по дорожке, материальной для друзей и призрачной для Миц, миновали аттракционы. Деревья из двух разных мест накладывались друг на друга, полупрозрачные смешивались с обычными. Приходилось чаще петлять. Лесные шорохи сплетались в дыхание, которое скоро оборвется. Ринк обнял Миц за талию, и Миц прижалась к нему с щемящим чувством в сердце. Хотелось, чтобы они шли по лесу бесконечно. Хотелось вернуться во времени и никогда не знать его и остальных. Она прокручивала в голове поцелуй, чтобы никогда его не забыть. Тлирина и Левк сидели на еще одной старой скамейке. На стороне Миц почти у их ног лежал обрыв, и внизу зеленым морем качался лес, в их парке деревья простирались дальше — полупрозрачная зелень трепетала в воздухе, зависнув над пропастью. Сквозь нее проглядывало темно-голубое вечернее небо и облака, окрашенные на горизонте в оранжево-розовый. Ярко, разноцветно, ненадолго… Левк и Тлирина размыкали объятия. Их лбы на мгновение прижались к друг другу. Она печально улыбнулась ему. Он через силу ухмыльнулся и сказал что-то нарочито беззаботное. Левк поднялся и без особого удивления взглянул на Миц и Ринка. Наверное, слышал шаги. — Тлира хочет побыть одна, — проговорил он. Тлирина посмотрела на Миц с беспокойством и немым вопросом: «Как ты?». Горький смешок кольнул горло, не вырвавшись — не ее надо спрашивать… Миц постаралась улыбнуться, и Тлирина вздрогнула, будто улыбка причинила ей боль. — Что… отойдем пока? — неуверенно произнес Левк. — Отойдем, — шепнула Миц. Они ушли за деревья. Левк оглядел ее и Ринка, подняв брови. Ринк больше не обнимал Миц, вместо этого они держались за руки, сплетя пальцы, как… как Тирри и Пламь. Ринк крепче сжал руку Миц, а Миц ответила тем же и выпятила подбородок в сторону Левка, показывая, что ей все равно на его мнение. Но тот не стал бухтеть, что коварная человеческая девушка покусилась на его друга, и только хмыкнул: — Все-таки решился. Ну да, а когда еще. — И все-таки ты и Тлирина, — хмыкнул в ответ Ринк, а Миц недоверчиво уставилась на Левка. Так ей не показалось? Левк вдруг погрустнел. Бросил взгляд за спину — в сторону оставленной скамейки: — Не знаю. Мы так и не успели разобраться. Он передернул плечами. — Ринк, ты так и не хочешь ничего знать? — Нет. Не хочу. — Ладно. Тогда я сам хочу поговорить с Мариной. Глоток воздуха показался Миц последним перед казнью. — Левк, если… — начал было Ринк, и Левк прервал его: — Ничего я ей не сделаю. Я просто хочу ответы. — Мы хотели собраться и… — И я бы рассказала сразу всем. Тебе, Тлирине и Тирри, — закончила Миц. — Ладно, — после паузы ответил Левк. — Но какие-то вопросы я все равно хочу задать наедине. — Хорошо, — сказала Миц. — Точно? — спросил Ринк. — Да. Миц не хотела отпускать его руку, и он тоже медлил. И все же пришлось, и прохладная пустота заныла в ладони. Ринк сказал, что будет ждать недалеко от Тирри и Пламь, и ушел. Миц смотрела ему вслед. Левк вздохнул один раз. Другой. — Я даже не знаю, с чего начать. — Подбираешь подходящие ругательства? — Я их уже все израсходовал. И все деревья в этом парке побил. Твой ПВМ, он ведь так и не заработал?.. Миц царапнула ногтями карман, в котором прижимался к бедру слишком легкий погасший диск. Она качнула головой, сжав зубы. Левк прерывисто вздохнул третий раз. Его пальцы сжались в кулаки. — Они правда дороги тебе? — вдруг спросил он. Видимо, на лице Миц очень отчетливо отразилось непонимание, и Левк отчеканил, крепче сжимая кулаки: — Тлира правда подруга для тебя? Ты правда любишь Ринка? Все, что ты говорила и делала — ты действительно делала для них, для Тирри? Не говорю про себя, я знаю, что не слишком тебе нравлюсь. Вопросы толклись в ушах, по одному достигая сознания. Миц пялилась на Левка, а в груди клокотал нервный смех. — Ты за кого меня принимал? — наконец получилось у нее выдавить. — «Не твое дело», «потом расскажу», — передразнил Левк. — Уходишь от ответов, откладываешь их до конца света. Знаешь вещи, которые не должна знать, достала откуда-то те карты доступа, чтобы вырубить генераторы. В другом мире ты, оказывается, порталы умеешь открывать! Да ты подозрительная капец! Миц открыла рот и снова закрыла. Возразить было нечего. — Ты правда все расскажешь? — В вопросе Левка слышались недоверие и мольба одновременно. — Да. — Как и в разговоре с Ринком, Миц вложила в слово всю искренность. — А нам это понравится или нет? Закружилась голова, будто лиана Саккары вновь перекрыла кислород. — Нет, — прошептала Миц пересохшими губами. — Не понравится. Левк одарил ее коронным подозрительным прищуром: — Но ты так и не ответила. Они правда тебе дороги? Ты не обманывала? Миц нужны были подходящие слова. Какое-то время она искала их, прежде чем ответила: — Я готова ради вас сжечь ПВМ. Левк всмотрелся в ее лицо, словно чувствующая правду сила была у него, а не у Тлирины. Миц добавила: — Мы можем пойти к Тлирине, чтобы, если она захочет, я повторила это, глядя ей в глаза. — Не надо, — наконец ответил Левк. — Я тебе верю. — Вау. — Ты, конечно, все равно мне не нравишься, — о да, знаменитая тактичность Левка, — но верю. — Не переживай, ты тоже мне не нравишься, — хмыкнула Миц. — Если б ПВМ работал и Ринк, Тлирина и Тирри не скучали бы по тебе, я б тебя тут оставила. Шутка вышла очень не очень, и Миц тут же открыла рот, чтобы извиниться, но Левк неожиданно рассмеялся: — Ага, конечно, думаешь, я бы ребят на тебя оставил? Украл бы у тебя ПВМ и разобрался, как пользоваться. — Он привязан ко мне. — Нашел бы, как отвязать. — Да ты бы не смог! — Смог бы! — Нет! — Да! Смеясь, Миц быстро смахнула слезы с глаз. Левк все равно заметил и замолчал. — Я бы так не сделала, — выдавила Миц. — Не оставила бы тебя. — Марин, не плачь. Миц изо всех сил попыталась сдержать слезы, но парочка новых все равно поползла по щекам. — Не плачь, — повторил Левк беспомощно. — Так не работает. Ну нет у людей переключателя от слез к щенячей радости! Помедлив, Левк приблизился и похлопал ее по плечу. Миц фыркнула сквозь слезы. И внезапное слово оглушило ее: — Спасибо. — Что?.. — Спасибо, — повторил Левк. — Что всегда, когда мы оказывались в опасности, ты помогала. Помогла нам с Тлирой против Защитницы, когда мы за припасами летали. Пошла искать Тлиру, когда она пропала. Телепортировала нас с Ринком через тот мир, когда Тлиру и Тирри похитили. Я тебе говорил уже: мне все равно на твои тайны. И если мои друзья… мы?.. — добавил Левк неуверенно, — тебе правда дороги, мне этого достаточно. — А если я тебе скажу, что очень-очень накосячила с вашим спасением? Левк долго молчал. — Это… по крайней мере, косяк, а не намеренное действие, — наконец медленно проговорил он. — Я тоже много косячу. Но все зависит от того, что ты расскажешь. — Прости. — Перед ребятами будешь извиняться. — Хорошо, что ты так их бережешь. Это то, что мне нравится в тебе. — Жалко, что мы мало общались, — внезапно сказал Левк. — Мне бы хотелось окончательно выяснить, как к тебе относиться. — Думаешь, рано или поздно мы бы поладили? — Или разругались бы окончательно. — Да, не исключено. — Только попробуй на этот раз что-то утаить. — Не утаю. Ничего. Левк кивнул, запоминая обещание. — Я хочу к Тлирине, — сказала Миц после недолгого молчания. — Если она будет не против, хочу побыть с ней. Прежде чем все расскажу. Можешь считать это моим желанием за то, что я тебе пельмени варила. Надо же его использовать все-таки. — Какое еще желание?.. А. Все, вспомнил. Время тянешь? — Ты его еще и забыл! Ринк сказал, осталось несколько часов. — Вспомнил же! Пламь говорила, что примерно столько. Непонятно сколько времени назад. Но ладно. — Ой, спасибо за разрешение, что бы я без него делала. — Ой, пожалуйста, язва иномирн… Левк вдруг всмотрелся в Миц и покачал головой. — Нет, ты совсем на нее не похожа, — тихо сказал он. — На кого? — не поняла Миц. — На Пелю. Совсем-совсем, — повторил Левк, словно убеждал себя. Он посмотрел наверх, на небо, просвечивающее сквозь листву. — Интересно, она отругает нас за то, что мы умерли?.. У нас, конечно, выбора нет, но с нее станется. Кольнуло сердце. Вспомнилась фантазия о том, как Максим вылезает из-под земли живой и извиняется. А Миц гоняет его по кладбищу, потому что он придурок и посмел так напугать сестру и родителей. В этом мире нет загробной жизни, и Пеля больше ничего не сделает. Но Миц проговорила: — Мне кажется, отругает. А потом обнимет. — Да. — Левк быстро потер глаза. — Я тоже так думаю. *** Тлирина смотрела в темнеющее небо. Порывы ветра трепетали в ее одежде и волосах. Воздух становился прохладнее, хотя Миц в футболке и джинсах было терпимо. Она подошла ближе. Тлирине вроде как тоже было не холодно. Во всяком случае, она не ежилась. — Можно? Тлирина удержала очередную выбившуюся из-за ушей прядь. Кивнула. Миц села рядом. Закат понемногу угасал, тускнели его отблески среди облаков и на листве. Недолго мир продержался цветным. Тлирина молчала, и Миц не знала, продолжать молчание или разбить его. Хотелось спросить про нее и Левка, но учитывая ответ Левка, тут все сложно и лично, поэтому, наверное, не стоит. Культи Тлирины были перевязаны бинтами. Миц вспомнила кровь и грязь на ногах подруги и облегченно вздохнула. Интересно, откуда они взяли бинты? Миц приготовилась спросить, когда Тлирина опустила с колен руку и подняла с сиденья скамейки… пачку печенья. — Когда мы спускались на улицу, наткнулись на кухню Защитников, — пояснила она в ответ на удивленный взгляд. — И взяли немного еды. Хочешь? Миц не ела… получается, целый день. Но в сражении с Защитниками времени почувствовать голод просто не было, а теперь в желудке хоть и ощущалась пустота, есть не тянуло. Казалось неважным. Но Миц кивнула, и Тлирина протянула ей печенье. На вкус оно было сухим и пресным. Или, может, рецепторы Миц не хотели чувствовать вкус. — Вы поели, получается? — Да. — А… бинты? — Разыскали медпункт. Нигде не было охраны. Мы не встретили никого. Похоже… всем стало все равно. Печенье встало поперек горла, Миц больше не смогла есть. Под ребрами заныла боль собственного обещания, данного ночью. Так недавно. Если бы только Миц не согласилась уйти, перетерпела бы ту слабость после непонятных событий с Эрикой! Она упустила последний шанс… — Миц. Невысказанное «прости» замерло на губах. Тлирина продолжала смотреть на закат. Она освободила из-за ушей несколько прядей, и ветер сдувал их ей на лицо, скрывая от Миц. — Хочешь… — слышался ровный, бесцветный голос, — я расскажу тебе, как лишилась ног? Упаковка печенья упала на колени. Непонятный звук вырвался изо рта. Миц захотелось улыбнуться и заплакать — уже почти привычное состояние. Конец света и правда время для откровений. — Хочу. Ветер утих, но волосы Тлирины продолжали падать на лицо. — Два года назад, после смерти Пели, нас захватили Защитники, — так же ровно начала она. Миц стиснула край скамейки. — Наше убежище нашел отряд. Кого-то убили, кто-то успел скрыться, нас с Ринком же взяли в плен как Вбирающих со сверхспособностями. Левк в тот момент уходил, поэтому спасся. Мы оказались, как я поняла, в лабораторном комплексе. На нас должны были ставить опыты. Нас с Ринком разделили. Я сидела в коридоре с такими же Вбирающими, на нас были наручники, рядом дежурили охранники. Ринк потом рассказал, что он сидел с другой группой, но со способностями, которые можно было использовать в бою. Если кто-то пытался применить свою силу, по наручникам проводился ток. По спине Миц пробежали мурашки. Тлирина продолжала монотонно говорить: — Нас заводили по одному в комнату. Я не знаю, что с нами делали там, потому что не успела дойти. Когда настала моя очередь и охранник толкнул меня к двери… — на конце фразы голос дрогнул, — раздался взрыв. — Взрыв? — Взрыв, — повторила Тлирина. Ее дыхание участилось. — Я не знаю, чем он был вызван, хотя… у меня есть одна догадка. — Какая? — Сейчас. Какое-то время Тлирина молчала. — Я очнулась среди обломков. Никого не было. Я не видела огонь, но чувствовала запах дыма. Я побежала. Стала спускаться к выходу. На каких-то этажах лестницы оказались обрушены, мне приходилось прыгать, я видела огонь, дым становился гуще, я дышала через кофту и звала Ринка… Звенела сигнализация, где-то работала система пожаротушения, где-то нет… и еще там… Описания летели из Тлирины пулеметной очередью. Миц боялась прерывать их. Запутается ли она сама в описаниях, когда будет рассказывать всем правду? Будет ли оттягивать страшный финал до последнего? — На очередном этаже тоже не работала противопожарная система. Все было в огне, но мне надо было пройти через него. Валялись обломки. Я шла. Шла, когда сквозь дым разглядела среди обломков женщину. Кашляющую и всю в крови. Она ползла в мою сторону — хотела добраться до лестницы. Но остановилась, когда увидела меня. Она вся была в крови, дым застилал глаза, но я все равно разглядела, что она одета в халат ученого-Защитника. Одну руку женщина держала на весу. И в ней… Миц сотрясла дрожь. Она поняла еще до того, как Тлирина закончила: — В ней была колба с ядовито-зеленой жидкостью. Словно зелье из сказок. — Это было лекарство. — Миц не узнавала свой голос. — Лекарство от Вбирающей болезни. Ядовито-зеленый цвет. Именно такой получался у нее в собственном мире. Когда Миц сама пыталась сделать лекарство. То самое, чьи склянки разбивались, которое испарялось из более прочной посуды, стоило только перенести его в мир Вбирающих. — Да, — хрипло подтвердила Тлирина. — Это было лекарство. Оно и правда существовало. Оно… — Женщина… ученая… протянула мне колбу. И так и сказала: «Это лекарство. Возьми». Я была шокирована. Застыла. Не могла двинуться. Тогда она крикнула: «Бери, дура!», и я взяла. Помню, что моя рука тряслась, а пальцы той женщины показались мне длинными, как у ведьмы. Почти бесконечными. Наверное, я надышалась дыма… И когда я взяла колбу, она сказала: «Теперь беги». — Она отдала его тебе, потому что не верила, что доберется до выхода? — Она потеряла сознание, едва договорила. Или… умерла. И я побежала. Я бежала… и помню только, как сжимала колбу, как ежесекундно проверяла, не разбилась ли она. Я очнулась, когда чуть не выпала из дыры в стене. Вокруг бушевал пожар, а в следующую секунду раздался оглушительный треск, и пол подо мной задрожал. Я бросилась обратно и… Выл ветер. Бешено стучало сердце Миц. — И я не успела. Пол обрушился вместе с частью здания, я сорвалась. А моя рука разжалась. Колба летела медленнее. Она разбилась за мгновение до того, как меня засыпало обломками и я потеряла сознание. Голос истончился и затих. Тлирина закрыла лицо руками. — Из-под завала меня вытащили Ринк и Левк, который тем временем пробрался в тот комплекс, чтобы спасти нас. Весом обломков мне раздавило ноги. Левк и Ринк нашли доктора, который ампутировал их. Я этого не помню. Я очнулась в очередном убежище уже без ног. Завершающая часть прозвучала едва слышно. Миц не знала, что сказать. — Ринк, Левк и Тирри знают? — Все, что пришло в голову. — Пеля знает, — неожиданно ответила Тлирина и смущенно кашлянула. — Я имею в виду, что представляла ее и рассказывала ей. Мне хотелось думать, что она рядом и утешает меня. Но остальные… нет, они не знают. Ты первая, кому я рассказала. Миц не рассчитывала, что лишится дара речи два раза за такое короткое время. Не друзьям, которых Тлирина знает столько лет… она рассказала все той, с которой знакома чуть больше месяца. — Первая? — глупо переспросила Миц. — Я не хотела расстраивать их. Чтобы они узнали — у нас был шанс, но я уничтожила его. Не хотела, чтобы они думали об этом… и ненавидели меня. Но я хочу, чтобы ты знала. — Голос Тлирины окреп. — В нашей смерти нет твоей вины. Виновата я. Закружилась голова — то ли от всплеска чувств, то ли от того, что Миц задержала дыхание. Захотелось обнять Тлирину, а потом встряхнуть ее. — Нет! Нет, — повторила Миц, обхватив ладонь Тлирины. Она поняла это, когда подруга наконец-то развернулась и непонимающе посмотрела на их руки. — Ты же не нарочно разбила колбу. Ты… ты просто упала, потому что здание рушилось. Это Защи виноваты, что не восстановили лекарство. Это они могли, но не сделали! Неужели Тлирина постоянно помнила об этом? Вспоминала каждый раз при взгляде на ноги? Каждый раз ощущала вину? — Но если только та ученая знала секрет? — Голос Тлирины расцветился горем и сожалением, она всхлипнула. — Если никому больше не удалось повторить ее достижение? Луон знал, что кому-то удалось, но не смог повторить, поэтому он построил машину… — Ты не виновата, — повторила Миц как можно тверже. «Это я…» Тлирина отвела взгляд в сторону. Она не поверила. — Ты тем более не виновата, — раздался шепот. — Ты не знаешь… — Так расскажи. Тлирина стиснула ее ладонь. Дыхание видящей правду силы кольнуло глаза. Оно стало слабее, но все еще не исчезло. Миц вздрогнула. — Не подумай, что я рассказала свою историю, чтобы выменять ее на твою, — вдруг смутилась Тлирина. — И если ты все еще не хочешь, не говори. Но… ты можешь ответить только на один вопрос? — Я хотела… Миц хотела повторить про то, что собиралась рассказать сразу всем, но Тлирина уже не слушала: — Как расшифровывается «ПВМ»? Вопрос так долго преследовал Миц. Она так долго от него уклонялась, и теперь он настиг. Тлирина скользнула взглядом по глазам Миц, лучики потухающего прожектора горячо пощекотали за глазными яблоками. Тлирина привычно опустила голову, а Миц молчала в последней попытке защититься. Она хотела рассказать всем им, что такое их мир, но внезапно испугалась. Зачем им в последние часы жизни узнавать такое? В дополнение к мыслям о том, что они ничего не изменили? — У меня есть догадка, — проговорила Тлирина. Ладонь разогрелась и стала скользкой от пота. Заколотилось сердце. — Какая? — выговорила Миц непослушными губами. — Она странная. Даже глупая. ПВМ это… «Путеводитель по вымышленным мирам». Миц опять хотелось смеяться. Истерически. Какая она глупая. Неужели все было настолько очевидно? — Ты попала в наш мир впервые, но почти ничему не удивлялась. — Тлирина тараторила, вытряхивая явно давние подозрения. — Ты знала, что Эйк Защитник, до того, как узнали все. Знала, что сражавшиеся на крыше существа — Пламь и Шерит, а также то, что они инопланетяне. Так не хотела говорить про полное название ПВМ. Все это потому… что ты уже знала нашу историю. Ты прочла ее или посмотрела на экране… — «Выдуманным». — Что? — «Проводник по выдуманным мирам», — сказала Миц, глядя ей в глаза. — Так правильнее. Тлирина дрожала. Дрожал ее голос: — И ты не… ты не могла нас вытащить. Не подошел ни один из миров. Потому что… я думаю, это потому, что персонажей нельзя вытаскивать из своих произведений. Миц покачала головой: — Нет, не поэтому. Просто законы вашего мира отличались от законов других выдуманных миров. И моего реального. В итоге я просто придумала для вас мир с похожими законами, чтобы вы могли жить в нем. Тлирина смотрела на нее как на привидение. Как на человека, который умер и возродился совсем иным в ее глазах: — Так это правда. — Тлирина… Тлирина, я с самого начала могла создать такой мир и спасти вас. Но сначала я не хотела, потому что считала, что лучше умереть, чем жить. Потом я пыталась пронести лекарство… я смогла его сделать в своем выдуманном мире, потому что это мой мир, мне достаточно было захотеть, но, но я разбивала его! Каждый раз! Или оно испарялось, или я его проливала. А потом я просто забывала, потому что мое желание вас вытащить противоречило сюжету, авторша просто не давала мне вспомнить, а как только я смогла, тебя с Тирри похитили и началось все это, и я просто опоздала, и это я, я виновата! Миц выкрикнула последние слова, и они упали, как кирпичи, которые так долго тяготили душу. Тлирина замерла перед ней с бледным лицом и напрягшейся челюстью. Ее рука дрожала. Тлирина потянула ее из рук Миц, и все внутри сжалось. Вот и все. Справедливо. Птицы утихали. Ветер становился сильнее и прохладнее. Солнце почти зашло, оставило пылающую полоску, и она тоже постепенно меркла. На небе все ярче разжигалась луна. Тлирина молчала. Миц больше не решалась смотреть на нее. — Нам нужно к остальным. — Голос срывался. — Я расскажу им все. — Я правильно поняла, что наше спасение шло вразрез с сюжетом? — еле слышно спросила Тлирина. — Да… — И когда ты хотела спасти нас, наша… авторша заставляла тебя забыть. И опять же из-за сюжета ты не могла принести лекарство. — Да. — А твои мысли о том, что лучше дать нам умереть, чем «страдать от жизни». Могли ли они тоже возникнуть из-за… автора? Миц не поняла. Куда клонит Тлирина? — О чем ты? Это были мои мысли. Тлирина покачала головой: — Мы тоже думали, что наши поступки и мысли принадлежат нам. Я думала. Но в итоге они вели нас по сюжету. Ты говоришь, что хотела дать нам умереть, но ты приносила лекарство. Не один и не два раза. А вдруг мысли о том, что нам правильнее умереть, внушила тебе автор? Миц никогда об этом не задумывалась. Но она помнила свое состояние до попадания в «Мы (не) умрем». Нет, эти мысли были ее. Разве что Кристина могла направить их в нужное русло… как заставляла забыть о ПВМ и двигаться дальше по сюжету… — Не знаю, — наконец ответила Миц. Хотелось свалить все на Кристину. Но это походило на избегание ответственности. — А я уверена, — твердо произнесла Тлирина. — Ты всегда пыталась нам помочь, Миц. Поэтому… это не твоя вина. Миц отвела взгляд в сторону. Она хотела поверить. Но не поверила. Тлирина вздохнула, тоже увидев в ее движении отражение себя и своей вины. Она не продолжила переубеждать и вместо этого произнесла: — Миц… можно еще вопрос? Как называется наше произведение? — «Мы (не) умрем». «Не» в скобочках, и это типа двойственность названия, «не» можно читать или не читать. — Мы не умрем… — повторила Тлирина прерывающимся голосом. Лицо исказила смесь эмоций. Она запрокинула голову и зажмурилась. — Не… «Не». «Не»! Оно завибрировало в ушах, его пульсация добралась до сердца, кровь погнала его по остальному телу. Вспышка чувств подбросила Миц со скамейки. Она не знала, как ее описать. Внутри клокотало и бурлило. — Миц?! Она почти смирилась. Отчаяние утащило вниз, придавило и лишило дыхания. А теперь Миц как будто выдернуло обратно, воздух полоснул ее по легким и раздул обратно огонь боли и ярости. «Мы столько сделали, я поменяла сюжет, и все напрасно?!». Миц тяжело дышала. Хотелось кричать. Наорать на мир, обругать его за то, что слишком рано сдался. Максим… его Миц не смогла вернуть, хотя тоже пыталась. — Миц? Но Максим был реальным человеком. У его судьбы не было нити, за которую можно дернуть и направить в нужную сторону. И больше она такого не желала. — Миц! — «Не», — повторила Миц. А затем обняла вскрикнувшую Тлирину и шепнула ей на ухо то, что должна была. Она шепнула это Левку, напугав, когда выпрыгнула на него из-за деревьев. Его ошарашенное «что?!» прилетело уже в спину Миц. Взгляд Тирри окатил волной изумления и яркой, как солнце, надеждой. Пламь не шевельнулась, но должна была услышать. Руки Ринка подхватили ее и окутали теплом. Распахнулись его глаза. И Миц, подкрепляя только что прошептанные слова, поцеловала его. *** Пламь ошиблась в расчетах. Или они потеряли счет времени. Дрогнула земля. Словно делала первый вдох. Краски позднего вечера вдруг налились яркостью: темное небо зажглось тысячами оттенков синего, полыхнули колючими снежинками звезды, каждая травинка и листик стали отчетливыми до рези в глазах, а воздух — чистым и неподвижным. На мгновение Миц услышала все. Как растет трава, звенит вода далеко у лагеря, как колышет воздух дыхание птиц и зверей и шипит маленькое солнце Тирри. Как стучат пять сердец. Учащается биение у Тлирины и Левка, пропускает удар у Тирри, продолжает ровно биться у Пламь, вдруг замедляет взволнованный быстрый бег у Ринка, будто говоря: «Кажется, уже поздно волноваться». Первая травинка распалась на искорки четырех цветов. — Я не успела, — сказала Миц, и звук голоса зазвенел с незнакомой глубиной, новыми переливами и нотами. — Рассказать им обо всем. Ринк сжимал ее в объятьях и касался щекой виска. — Мы успеваем побыть вместе, — ответил он, и его голос окрасил душу Миц, как конец света — мир. Тирри поднялась им навстречу, ведя за руку тихую Пламь. Левк присоединился к ним, и Миц выдержала его взгляд, искрящийся от вопросов. Вместе они пришли к скамейке Тлирины. Добрая, умная, пусть далеко не главная, но героиня ориджинала не отрывала глаз от неба, но теперь уже по другой причине. Закат катился к ним. Закат, похожий на всепожирающее четырехцветное пламя. Безмолвный, он поглощал остальные звуки. Небо вспыхивало, исчезая за ним, деревья в море леса внизу обжигали невозможно яркими цветами, прежде чем стать его частью. Это было красиво. «Нити рвутся. Из них вытекает энергия и окрашивает все. Поэтому так», — Кристина не объясняла, а, скорее, вспомнила обоснуй для себя. Она тоже смотрела на четырехцветный тихий огонь. Миц чувствовала, что Кристина так и не поверила до конца. И сама Миц не могла позволить себе поверить. Они решили сесть на траву и наблюдать за концом с комфортом. Лавочки бы не хватило на всех. Земля была прохладной и вздрагивала-дышала, пытаясь напоследок ощутить себя живой. Ринк взял Миц за руку, и она позволила себе ненадолго прижаться к нему. Другой рукой Миц сжала пальцы Тлирины. Тлирина взяла за руку Левка, Левк — Тирри, а Тирри в принципе не отпускала руку Пламь. Ринк посмотрел в сторону Левка, и тот отреагировал попыткой пошутить: — Прости, я без третьей руки сегодня. Ладони в ладонях и острое чувство дежавю. Кажется, Миц снился такой сон? Огонь бежал к ним, а они смотрели, как зрители в кинотеатре на фильм будущего с невероятными технологиями погружения. Впереди него неслось молчание. Исчезали все неуловимые звуки, делающие тишину живой. Если писать саундтрек, думала Миц, то он тоже должен постепенно замолкать. Эмбиент, много нот, оттенков, шума природы, стук сердца, все затихает по одному, пока не наступает тишина, тишина… Тлирина крепче сжала руку. Миц ободряюще погладила ее большим пальцем. Она поняла, что дрожит, когда Ринк придвинулся ближе. Мир становился все ярче. Четырехцветный огонь завис над ними, как цунами. Искры уносились от испаряющейся земли и плясали на фоне неба. Теплый ветер подул в лицо, похолодил дорожки слез на щеках. «Опасность. Угроза разрушения мира. Запускаю программу спасения пользователя». Ох, ПВМ, где была твоя функция спасения раньше, когда Миц кто только убить ни пытался? Или это недостаточная угроза? Или опять что-то переклинило в разорванной схеме в виде бабочки? Миц стиснула руки Ринка и Тлирины. Она исполнит последнее обещание. «Телепортация через три…». Цунами четырех цветов было теплым, как солнце. Прохладным, как вода. Пахло свежескошенной травой и обдувало ласковым ветром. На его фоне сверкнуло что-то, похожее на молнии или трещины. «Два…». Оно заняло собой мир и стало миром. «Один».