Глава 69. По стопам смерти
25 июня 2026 г., 20:37
Малфой вжал голову в плечи. Ни тёплая мантия, ни согревающие чары не помогали против колотящего его озноба. Воображаемая переговорная таяла и утекала сквозь пальцы, как Драко ни пытался вернуть ей чёткость.
Удержать связь. Выяснить обстановку у Долохова и Хощеведова. Дозваться до Северуса…
— Уходим. — На плечо возле шеи опустилась ледяная ладонь. — Драко, пойдём.
Веки были до того тяжёлыми, что пришлось растереть их, прежде чем получилось немного приоткрыть глаза. Барти склонился к его лицу и настойчиво тряс за плечи. Связь пропала, и само ощущение меток было блёклым и слабым.
От раскачивающегося вида замутило. Драко перехватил чужое запястье.
— Как всё… Мы ведь справились? — Он попытался выглянуть из-за Барти, но тот сместился в сторону, скрывая обзор.
— Да. — Побелевшие губы сжались в тонкую нитку. — Командир… Он всё исправит. Теперь всё будет… Нам нужно уходить.
Кое-как прикрытая полуправда в исполнении Барти только сильнее всколыхнула тревогу. Драко открыл было рот, чтобы заспорить, но одёрнул себя.
— Северус, — прошептал он и перехватил руки, не давая Краучу отстраниться. — Мы должны проверить, что с ним. Ты чувствуешь, да? Он же… Он же ещё живой.
Барти обернулся куда-то в сторону замка. Обдумывал решение долгие три секунды. Кивнул.
— Идём.
Рывок аппарации выбил из равновесия. Драко влетел в Барти при приземлении, больно ткнулся носом в грудь. Попытался отстраниться, но его крепко удерживали в одном положении.
— Подожди, — выдавил Барти сквозь зубы, и Драко почувствовал его дрожь.
Получилось лишь немного приподнять голову и выхватить кусочек неба с нависшим над лесом облаком дыма. Барти оглядывался по сторонам, не сходя с места. В нос лезли запахи гари, тухлой воды и чего-то противно кислого.
Драко замутило.
— Нашёл. — Пальцы впились в лопатку, и Барти резко выдохнул. — Приготовься.
К чему именно нужно было готовиться, Драко не понял вплоть до ещё одного рывка аппарации.
На этот раз удержать содержимое желудка оказалось куда сложнее. Барти шумно вытолкнул воздух сквозь зубы, переступил ногами с противным чваканьем. Приземление вышло не из удачных: земля под ними расползалась и хлюпала. Драко с ужасом разглядел в перерытом холме очертания человеческих тел.
— Не надо. — Барти схватил его за подбородок, вынуждая поднять голову. — Не смотри под ноги. Пойдём.
И они двинулись вперёд, спотыкаясь и взбираясь на ощупь. Драко дышал через раз. Горло то сжимало спазмом тошноты, то раздирало едким дымом. Где-то совсем рядом угадывался слабый отклик метки одного из Теней.
— Кажется… — Барти застыл как вкопанный, и Драко закрутил головой в попытке угадать направление. — Стой тут.
Хватка на запястье исчезла. Барти бросился наискосок — к нагромождению камней, грязи и щепы, которое прикрывали кронами рухнувшие вповалку деревья. Зашлёпал по щиколотку в воде, поскользнулся, взмахнул руками, но не остановился. Драко, потерявший опору, бестолково покачивался на месте, наблюдая за перемещениями.
Ни одной мысли в голове не осталось.
Драко не сразу узнал место, где они оказались. Магическая катастрофа прошлась от Чёрного озера к Хогсмиду, лишь немного не достигнув первых домов. Часть Запретного леса исчезла без следа, его новую — чересчур ровную — границу очерчивали срезанные и перемолотые деревья. Неуместный в это время года снег лежал грязными сугробами. Журчали и стекались в лужи ручьи.
Чёрные силуэты метались в небе. Драко запрокинул голову, чтобы получше разглядеть их. Фестралы. Магические звери, которых хотелось бы до конца жизни видеть лишь на картинках. С той стороны, куда они направлялись, звучали громкие голоса и мелькали искры — не заклинания, а сигналы бедствия.
— Нашёл! — раздался радостный возглас.
Драко рывком развернулся. Кинулся вперёд — из-под ботинок брызнула вода. Крикнул, чтобы переспросить, но вместо вопроса вырвался безобразный сип.
Не хотелось, чтобы ответ был отрицательным.
— Помоги… — Палочка Барти ходила ходуном, земля летела во все стороны. — Помоги его освободить.
Северус лежал перед ним, непохожий на себя настолько, что Драко первым делом подумал о топорном маскарадном костюме. Залитый кровью и вымазанный сажей, со всклокоченными волосами и распухшим лицом. Он был наполовину вкопан в землю — на свободе остались лишь голова и левая рука с обгоревшей до самого плеча мантией.
— Он… Северус…
Из палочки вырвался жалкий ветерок вместо заклинания. Драко закусил губу. Попробовал снова — бесполезно. Прежде, чем Барти заметил трудности, бросился на завал, разрывая рыхлую почву руками.
— Живой, — бормотал Барти, — он дышит. Живучий… героический… болван.
Пальцы ударились обо что-то холодное. Драко не успел испугаться — полупустой пузырёк с иссиня-чёрным зельем скатился и ударился о камень. Барти кинулся к нему, неловко скользя вниз. Понюхал остатки, фыркнул.
— Не понимаю, что это. — Он вернулся к прерванному занятию. — Но, похоже, это что-то, что спасло Северусу жизнь.
Тёмные подтёки заливали подбородок. Ниже зелье смешалось с кровью и пропитало воротник мантии. Барти рванул его в стороны, открывая горло с ужасающей едва-едва затянувшейся раной. Северус захрипел. Дёрнулся, словно протестовал оголению даже в рамках спасения собственной жизни, но в себя не пришёл.
Из-за спины донёсся раскатистый грохот — как будто многовековые стены Хогвартса рухнули в одночасье. Драко обернулся и обомлел: над замком взвился столп пыли, выкрашенный изумрудными отблесками. Части крыши не доставало. У колена вдруг шлёпнулся ком земли и корней — Барти потерял контроль над чарами левитации. Угасающие отсветы легли на его щёки зеленоватыми пятнами, отразились в глазах. Драко не успел раскрыть рта, как слепящий свет хлынул из-за уцелевших деревьев, и всё стихло.
Секунда. Десять. Тишина оглушала.
Пронёсся ветер, ударил в лицо, обдал брызгами и колючими песчинками. Что-то внутри оборвалось. Драко непонимающе моргнул: нечто, поддерживающее его всё это время, исчезло. Лопнуло, словно перегруженная тонкая нить, которую он до сих пор не замечал.
Барти вскочил на ноги. Его губы шевельнулись, задрожали, и слёзы, собравшиеся в уголках глаз, пролились. Он замотал головой. Оглянулся затравленно — Драко впервые видел его таким — и аппарировал без объяснений.
Чёрная метка на руке Северуса стремительно бледнела и расплывалась.
Где-то вдалеке послышались голоса и череда хлопков. Драко потянулся к сети, собирая последние силы. Не установить связь, так хоть проверить… Рваный всхлип вырвался прежде, чем получилось найти тускнеющие отголоски Блэков. Ещё двое рядом. Бледнее — почти неразличимо — терялась метка на границе восприятия. И… всё?
В глазах потемнело. Драко не мог сказать наверняка, действительно ли остальных связей не существовало или ему просто не хватало сил. Надеялся на второе, конечно, но… Не потому ли Барти сбежал?
Совсем рядом хрустнула ветка. Вернулся! Так и знал, что Барти его так просто не бросил бы! Драко с трудом поднял взгляд, отрываясь от выцветшей змеи в черепе. Улыбнулся, поймал за хвост язвительную фразу, намереваясь высказать товарищу всё, что думал о внезапных исчезновениях.
Взгляд наткнулся на постороннюю фигуру, и сердце ухнуло глубоко под землю. Улыбка обернулась оскалом. Драко подорвался с места — вскрикнул, отшатнулся, чуть съезжая по грязевой насыпи.
Охотник, стоящий в паре футов от него, медленно поднял ладони.
— Не пугайся, Драко. Это я. — Искажённый голос тонул в забивающем уши звоне и срывающемся дыхании. — Блейз.
Неверное число светилось на рукаве. Драко вцепился в запястье Снейпа. Выйдет ли на помощь позвать? Охотник тяжело вздохнул. Оглядел землю под ногами и плавно, будто бы намеренно пытался не совершать резких движений, опустился на колени.
— Вот. Видишь, я тебе не враг. — Непроницаемые круглые линзы поймали отблеск далёких сигнальных искр. — Случилось непредвиденное. Мне нужно обратно в Хогвартс. К Августу Руквуду.
Из-за деревьев вышли Охотники. Все как один — безоружные, с поднятыми руками опускались на колени.
— Я помогу, чем скажешь, — заговорил другой. — Понимаю, выглядит всё довольно подозрительно. И я бы сам себе не поверил, честно говоря.
Та же интонация, те же формулировки. Драко ни слова не мог из себя выдавить, хотя с десяток вопросов так и крутились в голове.
— Это всё ещё я. Блейз Забини. Можешь спросить, что хочешь, если тебе станет спокойнее. — Третий чуть развёл руками. Другие идеально скопировали движение спустя секунду. — Только приведи Руквуда или помоги добраться до подземелий. Кажется… я немного застрял здесь.
***
Куполообразный стеклянный потолок. Лестницы переходов. Часы без стрелок. Взгляд бесцельно скользил по выступающим из молочного тумана предметам и конструкциям. Дыхание не требовалось. Тело оставалось неподвижным без намёка на дискомфорт. Лишь жар нарастал в восьми проклятых точках, зудя на периферии напоминанием о чём-то важном. Отвлекал от ленивого созерцания в абсолютной тишине. Да что такое? Гарольд с хрипом втянул воздух. Заскрёб пальцами по мёрзлой земле. Остывшая кровь стягивала кожу на челюсти и шее. Он попытался приподнять голову, но мышцы окаменели. Стерильная пустота вокзала сменилась мерцающими далеко в небе звёздами. «Том! Ты…» Жгло, разъедало и чесалось со всех сторон разом. Гарольд стиснул зубы — болезненный стон всё равно прорвался глухо и обречённо. Он не может умереть. Разработанная ими система восстановления и самовоспроизведения должна справиться. Они ведь… испытывали… не могли… ошибиться… Рука метнулась к лицу. Гарольд зажмурился и распахнул глаза. Сознание прояснилось как по щелчку пальцев: снова вокзал, снова неестественная тишина. Облегчение. Гарольд подорвался с места, в панике оглядываясь. Нет! Ему нельзя сюда. Ещё после первого путешествия нельзя было, а после недавних переделок крестража и подавно. Воспоминания нахлынули, до мельчайших подробностей воскрешая беседы с той, кого называли Госпожой Слава и Регулус. Это был верх коварства: заключать соглашение и тут же стирать его из памяти! Шаги отдавались едва слышным эхом, звучащим прямо в голове. Как ни старайся сделать их громче или тише — звук оставался одинаково выверенным. Искусственным. Гарольд огибал скамейки и опоры, взбирался на переходы. Искал хоть какие-нибудь указатели. Но то, что выглядело как вокзал Кингс-Кросс, на деле являлось его зацикленной имитацией без входа и выхода. «И снова здравствуй». Всё существо, которым Гарольд себя ощущал, заледенело в мгновение ока. Он поднял взгляд, заранее зная, кого увидит перед собой. Женщина в старинном чёрном платье выделялась на фоне окружающего пространства, залитого светом, ещё отчётливее. Почти чужеродно. Вуаль колыхнулась от неощутимого ветра. «Случилось именно так, как было предсказано. Судьба осталась глуха к твоей браваде, не так ли?» Сквозь полупрозрачную ткань почудилась тень улыбки. — Временные недочёты. — Гарольд отвернулся. — Я ни от каких слов не отказываюсь и не прошу тебя забрать свои. Он шагнул вбок, намереваясь обойти Госпожу по широкой дуге, как очередную колонну. Пространство подёрнулось рябью, и расстояние между ними сократилось. — Кто-то сказал в прошлый раз, что ей противна моя компания. — Гарольд отвернулся, но вездесущий тёмный силуэт всё равно маячил на краю поля зрения. — И что теперь, я уже и шага ступить не могу без твоего надзора? Тихий смешок проскрёбся щекоткой внутри черепа. «Искажение смысла слов — это так по-человечески… Хотя тобой пройдена уже половина пути к тому, чтобы не быть им». Гарольд нахмурился, хотел было переспросить, но вместо заготовленной фразы услышал совсем другое. — Рег, да держи его, кому сказал! Веки разомкнулись на самую малость. Через слипшиеся ресницы мелькали цветные вспышки, уши болели от шума. — Ты вообще маг или просто погулять вышел?! — Никак не выходило опознать в бритоголовом мужчине кого-то знакомого. Он орал на второго, который выглядел свежим трупом, но никак не человеком. — Гарольд? Гарольд! Ты меня слышишь? Голову повернули набок, грубо оттянули веко. Гарольд протестующе замычал, и рот наполнился кровью. — Мы тебя вытащим! Веришь? — Мутное пятно обрамлялось чёрно-жёлтыми всполохами. — Я всё исправлю. Сейчас, только погоди. Да-да… Уже нашёл! Гарольд сжал переносицу. Боль отступила, проясняя разум. «Скоро всё закончится. — Госпожа качнула головой и двинулась вдоль перрона. — Борющаяся с естественным порядком вещей магия иссякнет, и твоя душа останется неприкаянной. Она будет отправлена скитаться в мире живых, пока ты не забудешь своё «я». И только тогда я дам дозволение перейти дальше». Несуществующую кожу обдало ледяной водой. Смысл слов проникал в разум напрямую, независимо от иносказательности формулировок. Невозможно было даже точно определить, на каком языке говорила Смерть: как-то похоже воспринимался парселтанг природными змееустами. Гарольд поморщился. Открывшаяся загадка магического мира, вопреки обыкновению, не радовала. Так вот кем были полтергейсты на самом деле — неугодные, которым запретили перейти Грань. Потому-то они так отличались от обычных привидений, оставшихся в не предназначенном для них мире добровольно. Слишком материальные для мёртвых, но недостаточно — для живых. Вынужденные медленно терять воспоминания и самих себя. Чудовищная концовка, о которой они с Томом никогда не думали. — Джефф обещал, что вернёт меня, — Гарольд процедил это, едва разомкнув губы. — Я ему верю. Госпожа оглянулась через плечо. Пальцы в бархатных перчатках расправили верхний слой кружева. «Человеческие эмоции слепы. Особенно те, которыми люди гордятся больше всего. Разве не вера завела тебя сюда в очередной раз? Разве не любовь заставила отречься от смерти? И всё равно ты продолжаешь надеяться». Глубоко внутри затлело и угасло чужое сожаление. Гарольд вздрогнул и сделал шаг. Невозможно. «Вы оба боитесь перехода, но не боитесь меня. Так странно». — Госпожа так и застыла вполоборота. Мягкий свет переливался блеском на вуали и тонул в тяжёлой ткани платья. — Том был здесь? — Гарольд бросил бесплодные попытки ещё раз нащупать, как ему показалось, эмоции самой Смерти. — Где он? Госпожа рассмеялась. Не так, как до того — сдержанно и снисходительно, а совсем по-людски. Она коснулась вуали в том месте, где угадывался подбородок. «Эта жадная душа!.. Пришлось выпроводить его прежде, чем он поглотит ещё хоть кого-то. За тысячи лет здесь я встречала лишь одного такого же и зареклась пускать его даже на порог». Гарольд хмыкнул, хотя сердце сжалось на этих словах. «Существование в такой форме — верх неприличия. — Бесстрастный голос окрасился осуждением. — Вероятно, он сам это понимал и уже в человеческой оболочке попытался разделить себя, повинуясь установленным правилам, но…» Пол ушёл из-под ног. Верх поменялся с низом, и тяжёлый вздох заглушил громовой раскат, в котором потерялся остаток фразы. Гарольд схватился за живот — показалось, из него что-то мучительно медленно вытягивали, наматывали бесконечным полотном. Нестерпимая боль превращала остальное в ничего не значащий фон. Когда зрение вновь прояснилось, Госпожа стояла куда ближе вытянутой руки. Гарольду пришлось вскинуть подбородок, чтобы посмотреть в лицо, проступающее очертаниями из-под ткани. Вуаль находилась в беспрестанном движении, словно жидкость, удерживаемая на месте невиданной магией. «Именно ты собрал ту душу заново. А теперь снова упрямишься уготовленному ходу событий… И твои приближённые тоже. — Она склонилась, и Гарольда объял сладковатый запах ночных цветов после дождя. — Что ж. Я признаю твоё упорство и волю. И готова пойти навстречу». — Надо же. Вот так отпустишь меня обратно? «Отнюдь. — Госпожа отстранилась. — Я предлагаю тебе компромисс: остаться здесь, со мной. Ты сохранишь себя и сможешь увидеться с близкими душами… а также узнать истину, к которой так стремился». Прежде чем Гарольд успел подумать, вокзал подёрнулся рябью. Не было ни чувства аппарации, ни ещё какого-либо движения: они с Госпожой просто оказались на кованном мостике перехода. «Смотри. Разве это не прекрасно? Душа, что не решилась разделиться в прошлое рождение, теперь обретает правильную форму». Гарольд повернул голову в ту сторону, куда изящным жестом указывала рука в перчатке, и по плечам пробежали фантомные мурашки. Двое мальчишек — идеальных близнеца — сидели на скамейке, переплетя пальцы. Они не говорили вслух, но смотрели друг на друга так, словно в эту минуту с жаром обсуждали всё на свете. «Возможно, хотя бы на этот раз она решится окончательно. А затем продолжит развиваться дальше». — Сколль. — Гарольд закусил дрогнувшую губу. Слабый голос никак не смог бы преодолеть разделявшее их расстояние, но близнецы одновременно повернули головы. Их одинаково приветливые улыбки отпечатались перед взглядом, а затем картина снова сменилась. — Подожди, я должен!.. — Гарольд обернулся к Госпоже, но та мягко покачала головой. «Не стоит вмешиваться. Им предстоит важное решение и долгий путь… А твоё влияние на тех, кто уже бывал человеком, слишком сильно». — Если ты не успокоишься, я тебя сам урою! — Эхом заметался под сводами голос Джеффа. — Барти, мать твою! Соберись! Дай мне время. Гони их на… Гарольд запрокинул голову, словно надеялся увидеть под потолком источник звука. Он с раздражением потёр руки в попытке избавиться от неприятно набившейся под ногти земли, хотя те были чисты. Перед глазами мелькнули чёрные мантии, обступившие со всех сторон. Всё затихло быстрее, чем до этого. Гарольд прикусил щёку изнутри, но боли не было. Вероятно, его время почти вышло, как Госпожа и предупреждала. Гарольд обернулся кругом, осматриваясь. Вокзал неуловимо изменился, приобретая очертания старинного здания, ещё более величественного и незнакомого. Воздух в переходах непостижимым образом шевелился. Периферийное зрение выхватывало смутные фигуры. Госпожа, склонившаяся перед колонной, возле которой чернела неестественная тень, снова обратила внимание на Гарольда. Их разделяло с десяток шагов. Она медленно разогнулась, оправила несуществующие складки на платье и тут же появилась у левого плеча. Её пальцы с осторожностью — словно Гарольд был хрупким антиквариатом — коснулись рукава. — Я думала, ты ушёл. Или теперь уже ты преследуешь меня? — приятный женский голос зазвучал не в голове, как до этого. Гарольд впервые услышал его по-настоящему. Тишина обволакивала мягким прохладным одеялом, скрадывая заминку перед ответом. Нёбо щекотали мелкие пузырьки — Гарольд забылся от удивления. Теперь он был уверен, что ему не показалось. Чужое любопытство, разбавленное весельем, блестящими осколками танцевало в неземном свете зала. Гарольд нарочито кашлянул, с трудом вспомнив о повисшем вопросе. — Мои желания, к сожалению, в этом месте не учитываются. По вуали пробежала дрожь. Госпожа отдёрнула руку, как обожглась. — Полагаю… Жизненный цикл может казаться несправедливым, если не видеть цельной картины. — Она повела плечами, словно хотела сбросить с них невидимый груз, и отступила, возвращаясь к колонне незаметным глазу перемещением. Гарольд медленно двинулся к ней. «Преследовать» Смерть, конечно, было заведомо плохой идеей, но загадка с новыми открывшимися деталями становилась более заманчивой. На краю осознанного тлела нежность. Безусловная любовь и нескончаемое терпение усиливались с каждым шагом. — О… Я могу предполагать, мы пришли к озвученному компромиссу? — Госпожа не обернулась, когда он подошёл ближе. Гарольд не успел ответить, и она обратилась к кому-то другому, тон её смягчился: — Нет-нет, постой. Сюда тебе ещё рано. Ну что за нетерпеливость!.. Ступай назад. Гарольд застыл на месте. Воздух за колонной дрожал и искажался, как в жаркий полдень. Нельзя было сказать, что его очертания хоть сколько-нибудь походили на человеческий силуэт, но почему-то казалось… — Это, — слова подбирались с трудом, — кто-то… Кто раньше был жив?.. Дыхание — пусть то и было необязательным в этом месте — странным образом перехватывало. Будто слёзы наворачивались от благоговения, которое било изнутри невиданным источником. — Ещё нет, но когда-нибудь. — Тихий ответ почти потерялся за шепотками, которые доносились прямо из стен. Гарольд прищурился, вглядываясь внимательнее. Проступающее неровным контуром существо состояло из чего-то неуловимо знакомого и привычного. — И теперь я вижу, что неизмеримая жадность — ваша общая черта. — Госпожа взмахнула рукой, закручивая беспокойный воздух спиралью, и отправила тот в сторону ближайшей каменной арки, за которой из-за плотного тумана ничего разглядеть не удавалось. — Ты избегаешь обещаний, но рвёшься к предложенной в обмен истине. Я бы сказала, что это грубо, и мне бы впору затаить обиду. Гарольд пожал плечами. — У меня нет времени, чтобы разбираться во всём самостоятельно. Разве нет? — Даже благосклонность Времени возможно заслужить. — Госпожа развернулась, и вуаль на пару мгновений очертила улыбку. — Думается мне, для тебя это было так же естественно, как дышать. Гарольд непонимающе моргнул. — О… Это. — Он прыснул со смеху. — Теперь кажется, я нарушал куда больше запретов, чем думал. — Все мы когда-то начинали с этого. — Госпожа сцепила руки перед собой. Гарольд вскинул голову, но эмпатия не поймала ни упрёка, ни раздражения. — Жаль только, ты ещё не отыскал то дело, ради которого мог бы отказаться от всего человеческого до конца. В голове будто лопнул мыльный шар. Гарольд дёрнул рукой к виску, куда на миг вогнали ледяную спицу, и замер. Пол под ногами мелко задрожал. — Так ты была человеком. Вот почему… — Губы шевелились беззвучно, но Госпожа рассмеялась, будто всё поняла и так. Вот почему Гарольд её чувствовал. Не только сейчас. Когда они встречались в мире живых — тоже. — Я могла бы промолчать или высмеять твою догадку, — Госпожа опёрлась спиной о колонну, — но, отказавшись от всего, теряешь и способность к лукавству. — Зачем? — Гарольд помотал головой и поднял взгляд, всматриваясь в ненастоящее божество. — Как? — Я уже говорила. Все мы похожи, пусть и выбираем разные средства. Обернись к началу своего пути и сам ответь на эти вопросы. Гарольд поднял ладони, принимая поражение. Превзойти невозможное. Преступить грань изведанного. Дело не в том, что с каждой проведённой секундой здесь он чувствовал Госпожу лучше и яснее. Он действительно понимал, о чём она говорила. — Тогда… В чём же твоё призвание? Ради чего ты принесла в жертву человеческую жизнь? Мир размылся и собрался вновь. Гарольд плюхнулся на каменную скамью, ткнувшуюся под колени. Госпожа со сдержанной элегантностью опустилась рядом, и пышная юбка почти коснулась его бедра. — Мне хотелось… знать. Выцветшие полотна с неразличимыми гербами колыхались высоко над головами, скрывая отсутствующий свод. Вокзал окончательно сменился пустующим замком, не похожим ни на одно реально существующее здание. — В мои времена магия считалась уделом избранных. — Госпожа вытянула перед собой ладонь, вокруг которой завивались мельчайшие пылинки. — И таковых становилось всё меньше и меньше. Колдовство было даром и болезнью. Многие маги умирали, едва научившись ходить. Гарольд смотрел сквозь беспрестанно меняющийся поток частиц, не фокусируясь ни на чём. Перед ним вспыхивали смутные образы. Фантазии или же отголоски чужих воспоминаний? — Я искала причины долгие годы. Не средства исцеления, не способы спасти тот мир, который мне всё равно однажды пришлось бы покинуть… просто ответов. — Пылинки складывались в рисунки, напоминающие те, что рисовал Регулус. Главные линии магической сети. — А когда нашла, то обнаружила, что не осталось ничего более стоящего в моей жизни, кроме как поддерживать изломанный порядок. И попытаться починить его. Пальцы сжались в кулак, и частицы отпрянули. Разошлись как круги по воде, растворяясь без следа. Госпожа посмотрела на Гарольда, и всё вокруг пропиталось неподъёмной тоской. — Люди ведь до сих пор не знают, из чего состоят души, не так ли? Почему некоторые рождаются великими магами, а другие едва способны поддерживать собственную жизнь. Гарольд, не задумываясь, покачал головой. — Всё живое несёт в себе частицы магии. Кто-то в большей мере, кто-то в меньшей. Новые души не умеют использовать её, поэтому их предназначение — накопление и рост. Из-под толщи тоски забрезжила та самая безусловная, материнская любовь. Госпожа повела плечами, и в далёких коридорах завыл ветер. Стало светлее. Гарольд мог бы пересчитать все трещинки на каменной колонне напротив — и даже с места вставать не пришлось бы. — Циклы спустя они крепнут и учатся не просто существовать в мире, а подчинять его. Позже — воссоздавать магию сами. — Госпожа промычала что-то в задумчивости. — А дальше… дальше они делятся или распадаются на изначальные частицы, чтобы стать новой душой. Таков порядок, который я поддерживаю. — Но не все следуют заготовленному сценарию, да? — Гарольд втянул в себя безвкусный воздух: скорее по привычке, чем за надобностью. — Верно. Неодобрительные нотки никак не вязались с воцарившимся умиротворением. Гарольд подскочил с места. — Тогда почему бы не разделять их самой? Зачем давать свободу выбора, если это так вредит порядку? — Изначально я так и делала. — Госпожа осталась сидеть и лишь чуть приподняла голову, удерживая зрительный контакт. — Но оказалось… что в малом количестве бунтари и жадины идут миру на пользу. — Неужели? — Гарольд скрестил руки на груди, и Госпожа тронула скамью рядом с собой, с намёком повела подбородком. Гарольд поджал губы. Внутри крепла тревога: шло ли в реальном мире время так же, как здесь? Сколько он трепыхался между жизнью и смертью? Намеренно ли Госпожа затягивала разговор, или Гарольд и так уже был обречён? С того мига, как купол вокзала исчез в клубящемся тумане. — Например, — продолжила она, когда Гарольд всё-таки опустился на краешек скамьи, не сводя с неё пристального взгляда. — Твой… благоверный. Эта душа существует достаточное количество циклов, но не разделялась ни разу. Более того… она имеет любопытную черту поглощать всех, кого считает слабее. Её чистый смех разлился по залу. Поднялся ввысь, где его подхватил ветер, не давая откликнуться эхом. — Каждый раз, когда она возвращается сюда, случается нечто сродни… — Госпожа взмахнула рукой. — Пожалуй, люди бы назвали это катастрофой. Я же отношусь к этому как к одному из событий, что разбавляют мою однообразную работу. Гарольд не сдержал ухмылки. — Да, Том Реддл та ещё катастрофа. Этого не отнять. — И безупречный, самый мощный из созданных источник магии на данный момент. — Госпожа посмотрела вверх. Гербовые полотна клонились на одну сторону, почти дотягивались до соседей. — Вот почему я не стала вписывать его в мой порядок. Мир должен развиваться дальше… как и магия, у которой до сих пор нет собственного наблюдателя. Вопрос застрял комом в горле. Гарольд сцепил пальцы перед собой. — Я почти забыла, каково это, — Госпожа отклонилась назад, опираясь на вытянутые руки. Полотна захлопали от усиливающегося ветра, хотя ни одного дуновения не долетало до сидящих внизу. — Сопереживать кому-то, как человек. Тревожится о судьбе, скучать по ушедшим. Для меня всё это — непрерывная, никогда не заканчивающаяся история… Гарольд сжал запястье, насилу выдираясь из трясины незыблемого умиротворения. Для Госпожи не существовало ни границ, ни времени. Она не сожалела о своём выборе. Лишь грустила о том, что её знания не могли разделить другие. — Как-то это неправильно… — Он покачал головой. — Что люди принимают тебя за Смерть. — Потому что Смерти нет? — Госпожа бесцветно рассмеялась. — Это так. Старое рассыпается и превращается в новое. Множится, делится… и никогда не исчезает бесследно. Если не говорить о единицах с настолько сильной волей, что желают застрять в одном своём виде до конца времён. И безумцах, стремящихся разгадать истины этого мира в обмен на мгновение, когда могли бы быть счастливы. — А вот в этом-то я никогда проблемы не видел. — Гарольд поднялся, с силой оттолкнувшись от скамьи. — Если можно оставаться собой и помнить, то я бы предпочёл делать это подольше. И жить в реальном мире, а не в его закулисье. Госпожа удивлённой ответом не казалась. Она продолжала рассматривать мечущиеся под сводом полотна, то ли устав от разговора, то ли погрузившись в свои мысли. — Командир? — Гарольд! Ты меня слышишь? Гарольд! Очнись! Голоса мешались меж собой, перебивались шелестом ткани и рваными хлопками. Гарольд потёр глаза — пространство начало терять чёткость и форму. — Похоже, я не смогла убедить тебя и на сей раз. — Щеки коснулась вуаль. Госпожа, появившись в паре дюймов перед ним, обхватила Гарольда за плечи. — Ничего, может, в следующий… Некоторые из нас не против ждать и целую вечность, чтобы ещё хоть ненадолго ощутить себя простыми людьми. Вспомнить то, что имело значение. Марево поглотило стены и скамью. Женский силуэт размылся тёмным пятном, оставив после себя стойкий запах цветов и свежести. «Разве это не прекрасное предназначение для тебя?..» Воздух опалил глотку, хлынул в лёгкие и тут же вырвался с хрипом. Виски сдавило шипастым обручем. Глаза обожгло слезами. Но в голове всё ещё шелестел полный надежды прощальный шёпот: «До новой встречи, (…). Посмотрим, насколько крепки окажутся твои убеждения через сотни и тысячи лет».***
— Не может быть… — …это Поттер?.. — …убил Тёмного Лорда… — …Мальчик-Который-Опять-Выжил… От стоящего вокруг гама мутило. Первые лучи солнца, пробивающиеся через толпу — чёрную, волнующуюся массу, — выжигали глаза. Чьи-то сильные руки, впившись в плечи тисками, удерживали его в сидячем положении, ещё одна осторожно приподнимала голову за подбородок. — Гарольд? — Чужая вина душила так, что ни слова не получалось выдавить. — Ты… меня узнаешь? Ты… помнишь, кто ты? Слабый звук вырвался изо рта. Тихий стон на выдохе без капли информативности, просто потому что ждали ответа. Хоть какой-то реакции. Гарольд переводил взгляд от одного к другому. Видел лица и не понимал, почему те настолько разнились с их эмоциями. Обрывки сна дрейфовали в мыслях без чёткой связи, пусто́ты в памяти терзало нечто, для чего люди ещё не придумали определения. Гарольд с силой втянул воздух. Зажмурился, снова открыл глаза. Рука, удерживающая подбородок, исчезла, и с правой стороны обдало облегчением на грани истерики. Чем призрачнее становились грёзы, тем реальнее ощущался мир вокруг. — Боль…но. Прекрати, Джефф. Меня сейчас… — Гарольд стиснул зубы, титаническим усилием перебарывая тошноту. — Разойдитесь! — Он жив! — Жив! Пёстрое эмоциональное марево сбивало с толку. Гарольд сжал виски — каждая рука весила по меньшей мере тонну, — и широкая грудь в разодранной, стоящей колом майке закрыла обзор. — Ты такой придурок, — зашептали в макушку. — Кто тебе говорил не доводить сырой крестраж до критических состояний? А если бы тебя вообще разорвало?! Волосы пропитались влагой и противно липли к лицу и черепу. Гарольд мелко захихикал. Упёрся лбом в ключицы Джеффа, пачкаясь в не до конца засохшей крови. — Сам же говорил… Рег склеит. Не страшно. Джефф ругнулся так громко, что первые ряды обступивших их со всех сторон мантий потеснились. — Встать можешь? Давай. — За грубым тоном пряталась забота. Джефф потянул Гарольда наверх, хотя сам от усталости едва держался на ногах. Они поднялись с земли. Гарольд цеплялся за Джеффа, но пальцы то и дело соскальзывали с его кожи, покрытой кровью и копотью, проваливались в не затянувшиеся раны, вырывали сдавленное шипение. Мир был чередой искажённых, расплывающихся кадров. — А что с То… Тёмным Лордом? — Гарольд закашлялся от торопливых слов. Голос хрипел и пропадал. — Лорд Волдеморт… мёртв, — раздался крепкий женский голос, и толпа перед Минервой МакГонагалл расступилась. Ещё один силуэт кинулся ей наперерез, загораживая командира. Гарольд вытянул руку и кончиками пальцев коснулся его лопатки. — Всё в порядке, Барти. Не нужно. Тот обернулся. Взгляд его перебегал с Джеффа на Гарольда и обратно, кулаки сжимались и разжимались, словно Барти никак не мог решить: хотелось ему вцепиться в воскресшего командира или врезать. — Всё закончилось. Толпа наконец распалась на отдельных людей, которых можно было опознать. Гарольд смотрел на них, отстранённо отмечая: остатки Ордена Феникса, преподаватели, кое-кто из знакомых авроров вперемешку с Пожирателями… Чуть дальше застыли отдельной группой дети, звавшие себя Отрядом Дамблдора. Регулус в виде сжавшегося комка обнаружился возле ног — Гарольд запнулся об него, когда хотел сделать шаг. Умиротворённое затишье воспринималось чем-то неправильным. Иррациональным. Но тяжёлая, усталая надежда была общей на всех. Гарольд прикрыл глаза. Неважно. Всё это не имело смысла. Единственным, кого он желал найти, был… Отголосок супружеской связи — столь далёкий, что мог бы показаться искусным самообманом, — выбил почву из-под ног. Гарольд попытался сделать новый вдох и не смог. Слёзы покатились по щекам, и не было никакой возможности их остановить. Он сполз обратно на землю, игнорируя возгласы удивления и вопросы, посыпавшиеся отовсюду. Регулус вздрогнул, когда ощутил прижавшееся к нему чужое тепло, и расслабился, позволяя обнять себя. Плечо под щекой мелко подрагивало то ли от перенапряжения, то ли от холода. — К-командир! — Кто-то отдалённо знакомый протиснулся сквозь гомонящую толпу. — Тут… Министерство! Джефф ощетинился колючей насторожённостью. Барти откликнулся испугом и пришёл в движение. Гарольд наскоро вытер рукавом слёзы — по ощущениям получилось лишь сильнее размазать грязь по лицу — и вскинулся. Эйвери-младший стоял над ним, словно ему предстояло зачитать приговор самому себе. Бледный, с разбитой губой и в опалённой местами мантии, он держал потрескавшуюся маску в руке и косился на зажатые в руках волшебные палочки. Пока не нацеленные, но уже ясно обещающие проблемы для Пожирателей Смерти, которые остались без хозяина. — Министерство п-пало. — Маги отпрянули от него как от чумного. — Дальнейший план требует… п-подтверждения. Гарольд обменялся взглядами с растерянной Минервой, посмотрел на Теней, ожидающих решения. Моргнул раз, второй. Все голоса стихли, и даже постороннего дыхания не было слышно. — Отступаем. — Первое слово прозвучало невнятно, с присвистом. Гарольд прочистил горло. — Что с Министром? — Доложили, что он… предположительно мёртв. Скримджер закрылся в кабинете, а когда его взломали, то нашли только Адское Пламя. Гарольд опёрся грудью на Регулуса — лишь слабый интерес подсказывал, что тот ещё в сознании. Голова тяжелела, и разумные мысли в ней поворачивались с неторопливостью сонного великана. — Отступаем, — повторил Гарольд. — Тёмный Лорд повержен, сражаться больше нет нужды. Толпа зашевелилась, распространяя новость дальше. Утренний воздух, постепенно прогреваемый солнцем, всё больше пропитывался радостным возбуждением, в котором тонуло и недоверие, и усталость, и горечь потерь. Гарольд, не в силах бороться с собой, сомкнул глаза. В любом случае… Тому в ближайшем будущем точно будет не до правления. А остальную работу можно, как всегда, свалить на Люциуса.
