По другую сторону реальности

      Когда Джон наконец услышал от Бартимеуса описание волшебника, который приезжал к дому Андервуда, все стало еще хуже, чем он думал. Судя по всему, Мейкпис не просто намекал ему на возможные проблемы связанные с бывшим премьер-министром, а имел на руках какие-то реальные факты. Вот только чьей победы добивался драматург, для Мэндрейка все еще оставалось загадкой. Куда больше его волновал то, что Деверокс каким-то неведомым образом сумел подставить его самого в краже артефактов — вряд ли ему было известно его настоящее имя, но… Кто тогда сумел вынести предметы из хранилища?       После своей пламенной тирады демон, все еще пребывая в облике мальчишки-египтянина, сидел в кресле по другую сторону стола, со скучающим видом разглядывая все, что попадалось ему на глаза. Волшебнику нужно было подумать над столькими вещами, но в голову упорно лезло именно то, что ему меньше всего хотелось как-то анализировать. Чертов джинн расковырял его и без того хрупкое душевное равновесие с деликатностью бульдозера, а премьер-министру теперь приходилось удерживать все кусочки пазла по имени «Джон Мэндрейк» вместе, чтобы они ненароком не разлетелись от какого-нибудь неосторожного слова в самый неподходящий момент. — И долго мне еще молчать? — недовольно протянул демон, и волшебник раздраженно закатил глаза. — Столько, сколько потребуется. Не мешай.       Теперь настала очередь джинна театрально, многозначительно вздыхать и бесшумно перекривлять хозяина, выражая таким образом свое недовольство сложившейся ситуацией. Джона все это не особо трогало — он должен был просто немного подумать над своим следующим ходом. С одной стороны, если бы Девероксу стало известно его истинное имя, он бы вряд ли стал так сильно заморачиваться. Какой смысл тогда в краже артефактов, если соперника можно убрать одним лишь хорошо сформулированным приказом? Одно из двух — либо Руперт поумнел настолько, что организовал всю эту кампанию с какой-то крупной целью (и это не только свержение действующего премьер-министра), либо он действует наугад, стараясь очернить Мэндрейка с помощью артефактов, ибо по-другому никак. Но как же он умудрился подставить его с походом в хранилище?.. Джон также не исключал и третьего варианта — кто-то просто дергает Деверокса за ниточки, спрятавшись за кулисами и зная, что его никто ни в чем никогда не заподозрит. Мейкпис? Мысли волшебника носились по замкнутому кругу, а взгляд бездумно блуждал по стоящим на столе предметам, не фокусируясь ни на чем конкретно. Кто бы ни стоял за всем этим, он просто еще не понимает, с кем связался. Непроизвольно ладонь, лежавшая на столе, сжалась в кулак при мысли о том, что кто-то решился посягнуть на самое святое — его пост и власть, которую он с таким трудом заполучил. Джон не отдаст ее никому без боя. Даже если для этого придется сильно запачкать руки. — Ты говорил, что хорошо разбираешься в волшебниках, — медленно произнес Мэндрейк, глядя куда-то в сторону левого уха демона. Через мгновение он сфокусировал взгляд на смуглом лице лже-египтянина и прищурился. — Мне пять тысяч лет, парень. Уж в чем-чем, а в этих интриганах в остроконечных шляпах я разбираюсь. — Волшебники не носят остроконечные шляпы, — сухо ответил Джон, на что демон громко прищелкнул языком и покачал головой так, будто глупейшего ответа он в жизни не слышал. — Это оборот речи, остряк. И, тем не менее, мое гипотетическое шестое чувство подсказывает мне, что ты задумал что-то недоброе. У тебя глаза стали еще темнее. — И что тебя удивляет? — Джон приподнял бровь. — Ты знаешь, кто я и знаешь, на что я способен. — Не льсти себе, — язвительно пробормотал джинн и скрестил руки на груди. — Ни черта меня не удивляет — лишь беспокоит то, что мне опять явно не понравится приказ, который ты уже для меня приготовил.       Мэндрейк негромко вздохнул — демону не откажешь в проницательности — и подался вперед, не мигая глядя на Бартимеуса. Его губы изогнулись в недоброй ухмылке и, заметив это, джинн пробормотал: — Вот я же говорил, что не понравится…

***

      В целом, Бартимеус оказался прав. Выпорхнув через десять минут из окна кабинета премьер-министра, джинн в облике голубя повернул в сторону Хэмпстеда. Пролетая над аккуратными зелеными газонами, педантично обстриженными деревьями и идеальной круглой формы кустами — мечтой любого перфекциониста — дух проклинал своего хозяина всякими нецензурными выражениями на всех языках, которые только были ему известны. Очевидно, он действительно немного поторопился с выводами насчет несносного волшебника и теперь пожинал плоды своего поспешного суждения.       А еще ему в голову закралась внезапная мысль о том, что Мэндрейк умел читать мысли. И даже если это предположение было полнейшей чушью, никаким другим образом Бартимеус бы не смог объяснить, почему парень вдруг поручил ему это задание. И это именно после того, как он сам себе нажаловался на то, что волшебник в упор не видит его несомненных талантов. Ну вот, теперь получается, за что боролся — на то и напоролся.       Он увидел знакомый дом издалека, окруженный защитой под завязку. Привлечь внимание стражников не составит никакого труда, главное суметь попасть внутрь и продержаться там нужное количество времени, пока Мэндрейк будет приводить свой «гениальный» план в действие. Про себя Бартимеус мог называть сложившуюся ситуацию безрассудной, дурацкой и крайне кретинской, но уж точно не ординарной. Да чтобы волшебник и сам пошел разбираться с другим волшебником… Ну это было определенно что-то новенькое. Вот бы лишь дожить и посмотреть, как он все это проворачивать будет. Бартимеус бы себе не простил, если бы пропустил подобное шоу.       Так-так, и что тут у нас?.. Джинн, все еще в облике голубя, пристроился на том же дереве, откуда в прошлый раз созерцал неизвестного волшебника, который приходил в дом к Андервуду. Однако сейчас он уже был вполне известный. Послушав описание Мэндрейк заявил, что это был некий Руперт Деверокс, бывший премьер-министр, большой поклонник театров и развлечений, жадный до власти и не любящий проигрывать всяким патлатым выскочкам… Ну что, с одной стороны его можно было понять. Не каждому гордость позволит преклонить колено перед каким-то сопляком, будь он хоть трижды великим и могущественным волшебником. Сопляк он и есть сопляк. А если этот сопляк Мэндрейк…       Поняв, что немного отвлекся от своей основной задачи, Бартимеус некоторое время размышлял над своей ролью. Хозяин счел, что будет лучше прикинуться бесом, который якобы должен доставить послание. Впрочем, в этом действительно была доля правды: Бартимеус получил от Мэндрейка послание, которое ему нужно было доставить Девероксу, но вся сложность была в том, что чужие бесы редко когда имели возможность проникнуть внутрь дома другого волшебника. Обычно они доставляли послание таким же духам и убирались восвояси. Можно было, разумеется, надавить авторитетом, мол, сделать особое ударение на то чей он бес и все такое, но не будет ли выглядеть это слишком подозрительно?.. Ох, как же порой бесили все эти волшебники с их нескончаемой манией величия и не до конца продуманными планами!.. Бартимеус припоминал, как размышлял об этом в облике Птолемея, пока Мэндрейк что-то царапал на вычурном клочке бумаге. — Вот, это повод пробраться внутрь, — Мэндрейк аккуратно сложил бумажку пополам и засунул в конверт, который потом запечатал и передал слуге. — Обернешься бесом, думаю, он ничего не заподозрит.       Джинн с сомнением смотрел на протянутый конверт. — Ты точно ничего получше придумать не в состоянии? Ты же, черт тебя дери, правишь целой империей. Вызвал бы отряд афритов и дело с концом. Зачем все эти сложности?..       Волшебник какое-то мгновение без выражения смотрел на него, а затем так красноречиво закатил глаза, что джинн еще удивился, как у него бедного глазные яблоки не выпали от перенапряжения. — Сразу видно, что демоны мало смыслят в управлении, — пробормотал он, продолжая держать конверт в руке. — Не хочу лишней шумихи и еще больше поводов для сплетен. Я сейчас и так в центре внимания, не хватало мне еще отряда афритов в доме моего предшественника. Если в особняке Деверокса ничего не найдут, я буду выглядеть идиотом. — И поэтому ты хочешь использовать меня, так как обо мне никто не знает, — не то чтобы это было новостью, но все равно немного задевало какие-то струны гордости. Лже-Птолемей скрестил руки на груди и хмыкнул: — Сразу видно, что волшебники мало смыслят в благодарностях. Я, между прочим, своей шкурой рисковать буду ради твоего непонятного плана.       Мэндрейк внезапно громко фыркнул. — А кто жаловался мне на скуку все то время, что следил за Андервудом? Не ты ли мне вопил о том, что я воли не даю всем твоим талантам?       Бартимеус поджал губы и насупился. Чтобы какой-то там волшебник уделал его в словесной перепалке?.. Да ни в жизнь не бывать такому. — Во-первых, я не вопил. Это больше по твоей части, не обессудь, — сухо пробормотал джинн, всем своим видом выражая невозмутимость, хотя все внутри клокотало от злости. — А во-вторых, я, в отличие от того же тебя, понимаю разницу между допустимым риском и откровенным самоубийством. — Это не самоубийство, — проворчал Мэндрейк, наконец, как-то умудрившись всунуть в руки джинну конверт. — Ты там будешь не один.       Бартимеус, из-за негодования и откровенного возмущения, сначала даже и не понял, что только что услышал. Волшебник, если он о чем-то и беспокоился, абсолютно не подавал виду. Да, он конечно, премьер-министр Британии, пуп земли и все такое, но идти на риск, чтобы обеспечить прикрытие собственному слуге… Пожалуй, это было также неожиданно, как если бы Мэндрейк вдруг решил поделиться с ним своим настоящим именем. Или сплясал лезгинку на столе. Да и то вряд ли бы Бартимеус удивился бы больше. — Постой, мне кажется, я что-то не понял. — Что именно? — устало откликнулся волшебник, которому явно не терпелось покончить с этим как можно быстрее, поскольку вид у него сейчас был хоть и породистой, но очень затасканной и побитой жизнью собаки. Впрочем, джинн не счел за нужное говорить что-либо подобное, а просто уставился на волшебника во все глаза. — Ты собираешься отвлекать этого Деверокса, пока я буду шарить по его особняку в поисках артефактов?.. — Ну да, — просто ответил волшебник. — Но ты не беспокойся — это не потому, что я шибко переживаю за тебя. У меня и без того было к нему несколько вопросов, только времени подходящего не находилось, но раз уж так удачно выпал повод все совместить, то почему бы и не воспользоваться ситуацией?       Ну, пожалуй, в его словах была какая-то логика. Но это отнюдь не значило, что Бартимеусу нравился этот план, а точнее, его фактическое отсутствие. Мэндрейк не мог точно сказать, какие преграды могли ожидать джинна в доме, поскольку сам никогда не бывал в нем, а спрашивать кого-то со стороны было бы чревато последствиями. Сам Бартимеус сомневался, что этот Деверокс мог держать награбленное в собственном же особняке, если имел хоть каплю мозгов, но чего в жизни не случается. Что дуракам везет — это факт, а касается ли это странных премьер-министров… Ну вот и посмотрим.       Решив, что дальше медлить бессмысленно, джинн принял облик самого уродливого беса, которого ему только доводилось видеть и, удостоверившись, что этот самый облик простирается на все семь планов, благополучно спикировал с ветки дерева, держа в когтистых пальцах врученный Мэндрейком конверт. — Эй, вы там, — крикнул джинн, обращаясь к сторожевым у ворот. Бедные джинны, заточенные в столбы и обеспечивающие защиту особняка от непрошенных гостей, обратили на него внимание. — У меня послание господину Девероксу от премьер-министра.       В подтверждение своим словам Бартимеус помахал когтистой лапой с конвертом. Один из столбов с мученической рожей какой-то мифической твари, открыл каменный рот и пробасил: — Брось в щель, и оно дойдет до хозяина, — и для пущей убедительности рот джинна остался открытым. Бартимеус понятия не имел, кому пришла в голову подобная дурацкая мысль — делать из сторожей почтальонов, но надеялся, что его самого такая участь минует.       Состроив на бесовском лице что-то вроде недоверия (все же, это могло быть непростой задачей, если это самое лицо состояло из нескольких других частей тела) Бартимеус набрал в легкие побольше воздуха и громко крикнул: — А почем я знаю, что ты его передашь, а не оставишь себе? Это очень важное письмо и я должен лично доставить его господину Девероксу. Мне не нужны потом проблемы. — Бросай сюда, бес, и выметайся, — проскрежетал плененный джинн, которому явно не улыбалось по-идиотски глазеть в небо с открытым ртом.       Черт, как же убедить их пропустить его в дом?.. Все же, наверно, придется надавить этим самым «авторитетом», если они, конечно, слышали хоть что-то о Мэндрейке и его могуществе как волшебника. Бартимеус от всей души надеялся, что горе-хозяин успел сделать себе имя не только тем, что занял пост в таком нежном возрасте, иначе его посланника за проявленную наглость скорее засмеют, чем впустят внутрь. — Я все же не уверен, что могу доверить это важное письмо кому-то вроде вас, — с сомнением пробормотал джинн, глядя на стражей. — Ведь я служу самому великому Джону Мэндрейку, правителю всея Британской империи. А вы как-то ну… не особо внушаете доверие. — Эй, да как ты посмел, бес… — начал было первый страж, но второй внезапно его прервал. — Ой, да оставь его, Глеммери, пусть заходит, — пробормотал дух в другом столбе. — Неужели тебе всякую фигню раз за разом глотать нравится?       Плененный джинн в ответ пробормотал что-то неразборчивое себе под нос. Бартимеус терпеливо ждал. Собственно, у него было не так уж и много времени — Мэндрейк должен был скоро пожаловать. А ведь будет не совсем хорошо, если он явится одновременно со своим посланием. — Да, тяжкая у тебя доля, — решил подыграть слуга премьер-министра. — Вот видишь, как хорошо, что мне нужно передать этот конверт лично в руки господину Девероксу. Ты должен мне спасибо сказать, что я тебя пожалел в твоей несчастной участи. — Да что бы я принимал жалость от какого-то выскочки!.. — снова начал было возмущаться первый страж, в то время как второй лениво прервал товарища по несчастью. — Да пусть проходит, никакого вреда не будет. Он же просто ничтожный бес. Доставит свое «архиважное» послание и свалит восвояси.       Первый страж попытался покачать головой, но вышло какое-то неловкое каменное подергивание. Бартимеус мог бы им посочувствовать, если бы его не ждали важные дела внутри. Все-таки у некоторых волшебников была воистину убийственная фантазия. Но, с другой стороны, такое существование было куда лучше вечного заточения в каком-нибудь малообъемном предмете. Главное — во всем видеть свои позитивные стороны… — Ладно, валяй, — пробубнил страж в первом столбе и Бартимеус, не очень грациозно взмахнув лишними когтистыми пальцами в знак признательности, наконец-то попал на территорию особняка.       Так, а теперь начиналось самое интересное.