Опасная игра

Занавески в комнате были плотно задернуты, и вокруг царила кромешная тьма. Были видны лишь неопределенные силуэты окружающей обстановки, которые в темноте принимали непривычные формы и очертания, дававшие волю богатому воображению. Будь Аня лет на семь младше, она бы непременно занялась тем, что придумывала бы истории, разыгрывавшиеся на рисунке обоев и постельного белья, пугалась бы демонов, притаившихся в тени кресел и тумбочек и завела бы воображаемого друга под кроватью. Так она всегда занимала себя, когда в детстве не могла уснуть, теперь же все ее внимание было сосредоточено совершенно на другом, и ей совсем не было дела до того, что окружало ее. Детство ее давно кончилось и, казалось, что за последние четыре с половиной месяца, она повзрослела еще на десяток лет. Аня лежала на боку, подперев голову рукой, и рассматривала спящего рядом мужчину, вслушиваясь в его тихое мерное дыхание. Когда ее взгляд пробегал по его грубоватым, немного резким чертам, в Ане поднималась неконтролируемая волна нежности, которую она была готова тут же обрушить на него, словно цунами. Иван спал так крепко, что она решилась едва ощутимо коснуться губами его плеча, но больше ничего себе не позволяла, боясь потревожить его. Едва они пришли к нему домой, как Иван упал на кровать и тут же отключился, так утомила его дорога, а затем тяжелый разговор. Ане было немного совестно, но он сейчас сможет, наконец, отдохнуть, зато у нее на душе стало легче, и хотя она не могла сказать, что успокоилась окончательно, но сейчас она ощущала приятное умиротворение. Грудь еще иногда сдавливали приступы необъяснимой тревоги, но с нее будто бы сняли тяжелый, не позволявший свободно дышать корсет. Когда она задала свой вопрос, Иван вздрогнул, глаза у него забегали, будто бы он искал возможность просто-напросто сбежать из кафе или каким-то чудесным образом сменить вектор разговора. Непроизвольно он сложил руки на груди, показывая свое нежелание обсуждать эту тему, но Аня не давала ему расслабиться, сверля его тяжелым взглядом и показывая, что пощады не будет. Это действие требовало от нее огромных психологических усилий, но Аня твердо постановила ни за что не сдаваться. – Откуда ты про нее знаешь? – наконец, выдавил Иван в поисках возможности переложить ответственность на другого. – Я расскажу, – твердо произнесла Аня. – Но сначала ты должен ответить на мой вопрос. В любом случае, тебя не красит то, что я узнаю про каких-то твоих женщин левыми путями, – добавила она обиженным тоном. – Кто она? – Она не моя женщина. Одно время мы жили вместе, но это было очень давно, – промычал Иван сквозь зубы. Аня физически ощущала его дискомфорт и желание поскорее закончить эту тему, но в данный момент она не собиралась его жалеть. Ответ Ожогина показался Ане странным. «Жили вместе» и все. Наверное, когда через несколько лет его спросят про Аню, он скажет: «Одно время я с ней спал, и она ужасно меня раздражала», и рассеянно пожмет плечами. Его слова прозвучали банально, но, возможно, за этой банальностью скрывалось нечто гораздо более глубокое, как всегда бывало с Иваном. Этого объяснения было Ане недостаточно, и она продолжала давить на него, заставляя ерзать на стуле и отводить взгляд. – Потом разошлись, – продолжал Иван. Он схватил чашку с кофе и сжимал ее с такой силой, что, казалось, она сейчас разлетится на мелкие кусочки. – Она тогда работала в Стейдже, а затем вышла замуж за очень богатого мужчину. – Тогда почему она звонит тебе сейчас? – Аня от волнения крутила в руках измятую салфетку, но тон ее оставался властным и твердым, что немало удивляло Ивана. – Она развелась с мужем, он оставил ей много денег и ресторанный бизнес, – в голосе Ивана Ане послышались едва различимые нотки зависти. – Она решила попробовать себя в театральном мире в роли продюсера. – Господи, – Аня закрыла лицо руками. – Она хочет тебя вернуть, у нее куча денег, и она думает, что вы будете жить на них долго и счастливо. Что она, молодая неопытная девочка без средств могла противопоставить шикарной ухоженной даме, которая чувствовала себя в этом мире интриг и закулисных игр, как рыба в воде? Конечно, с этой Оксаной ему будет гораздо проще, ее, наверняка, не нужно вытаскивать из разных неприятностей, а вдобавок ко всему ей по силам обеспечить ему безбедное существование, когда он сможет перестать пахать, как ломовая лошадь и работать только в свое удовольствие. Аня не заметила, как широкая ладонь легла ей на макушку и принялась осторожно водить по мягким рыжим волосам. Потом ее обняли и властно притянули к себе, отчего она уткнулась носом в немного шершавый пиджак. – А теперь послушай меня, – тихо проговорил Иван. – Я не собираюсь к ней возвращаться. Мы расстались не при очень приятных обстоятельствах, о которых мне не хочется вспоминать. – Тогда почему она звонит тебе? – Аня подняла на него глаза, повторяя свой вопрос. – Значит, ты копалась в моем телефоне? – Иван смотрел строго, но продолжал обнимать Аню. – Не важно, – Аня смутилась. – У тебя звонил телефон, и я увидела ее имя, я не знала кто это… и я… – И ты пустила в работу свою буйную фантазию, – Иван улыбнулся и поцеловал ее в лоб. – Прости, я должен был тебе рассказать про нее. Мне придется с ней взаимодействовать, потому что сейчас она каким-то образом вовлечена в проекты Афанасьевой, да и ссориться с ней мне не выгодно. Но тебе совершенно не о чем переживать. Ты мне нравишься, очень нравишься. Мне с тобой хорошо, и я не хочу ничего менять. Моих слов тебе достаточно? – Я не знаю, – честно призналась Аня. «Ты мне нравишься» было слишком мало для вселения в нее уверенности, эти слова ничего не обещали и ничем не связывали. Как «Мы вам перезвоним», это было лишь обещание чего-то большего, которое могло и не осуществиться, если появится более перспективный кандидат. Иван вздохнул и отвернулся, по его лицу было не понять, о чем он думал, но он хмурился и поджимал губы, значит, мысли его посещали не самые приятные. Одна его рука все еще обвивалась вокруг Аниной спины и рассеянно поглаживала ее плечо. Это движение было странно умиротворяющим и убаюкивающим, Аня чувствовала, как изнутри по телу распространяется тепло, тем не менее, она никак не могла до конца успокоиться и продолжала нервно накручивать на палец выбившуюся из прически прядь. – Что мне сделать? – Иван наконец-то снова развернулся к Ане. – Я честно даже не знаю, когда это началось, потому что это было между нами всегда. Мы всегда о чем-то спорили, ругались, ссорились. Возможно, это из-за разницы в возрасте или в характерах, но я думал, что мы как-то сможем это преодолеть. Однако время идет, а ничего не меняется. Ты мне не веришь, обвиняешь меня. Почему? Аня замерла, уставившись в его чуть прикрытые, красные от усталости глаза. Она не могла припомнить, когда в последний раз он говорил так много и так откровенно, и уже за одно это она была ему бесконечно благодарна. – Ты прав, прости, – она положила голову ему на плечо. – Но пойми меня, ты настолько скрытен, что я совершенно ничего о тебе не знаю. Я каждый день разгадываю тебя, словно загадку, но это очень трудно, и правильный ответ мне никто не говорит. А вокруг меня роятся сплетни, от которых я не могу закрыться, и которые отравляют меня. Ты не представляешь, что о тебе говорят! – Прекрасно представляю! – Иван хмыкнул. – Возможно, этому виной моя закрытость. У меня слишком мало людей, которым я совершенно доверяю, и я хочу, чтобы ты стала одним из них. Это правда. Иван поцеловал ее в лоб и плотнее прижал к себе. Аня, наконец, выпустила из рук уже изорванную в клочья салфетку, которую доселе сжимала в кулаке, и обхватила его шею, зарываясь лицом в лацкан пиджака. Он ничего больше не говорил, только мягко поглаживал ее спину, и Аня чувствовала, как слегка подрагивает его рука. – Просить тебя не видеться с Оксаной, насколько я понимаю, бесполезно, – Аня внимательно посмотрела на него. – Аня, о чем мы только что говорили? – Иван рассеянно почесал нос. – Меня не интересует ни Оксана, ни какая-либо другая женщина. Они нужны мне только, как средство достижения своих карьерных целей. Рядом с собой я хочу видеть тебя, это понятно? Аня кивнула. – Вот и хорошо. А теперь, если ты не возражаешь, поехали домой, иначе я усну прямо здесь, – он виновато улыбнулся. Аня не возражала, она спокойно дала увезти себя к нему домой, а теперь лежала без сна и рассматривала мирно сопящего Ивана. Ночью, почти наедине с собой, она, наконец, призналась себе, что влюблена. Влюблена и очень напугана. Она никогда не испытывала чего-то похожего раньше, с другими она всегда держала ситуацию под контролем, и расставание расстраивало ее не больше, чем промоченные под дождем ноги или некстати порванная кофта. Сейчас же она не могла описать свое состояние, но, кажется, даже сама способность дышать зависела теперь от Ивана. А виновник всего этого крепко спал и ни о чем не догадывался. Пока так было лучше, кто знает, что творится на душе у него, ведь в его словах всегда было гораздо меньше, чем в его взглядах и прикосновениях. Ане оставалось только верить ему и надеяться, что он рано или поздно ответит ей тем же.

***

– Что это? – спросил Иван, глядя, как Аня вытаскивает из багажника такси огроменный чемодан. – Мы же только на три дня. Или ты насовсем переезжаешь? – Отстань, – пропыхтела Аня, только тогда Иван догадался помочь ей управиться с ее багажом. – Что там у тебя? – расхохотался он, водружая чемодан на асфальт и откатывая в сторону, пока Аня расплачивалась с таксистом. – Да, много всего, – многозначительно протянула Аня. Иван бодро покатил Анин чемодан в сторону вокзала, через плечо у него была перекинута его спортивная сумка. Он был в хорошем настроении, шутил и улыбался, а Аня немного нервничала и постоянно кусала губу, от чего та покраснела так, будто ее накрасили красной помадой. Незадолго до поездки Иван обещал познакомить ее с некоторыми его московскими друзьями, и Ане это совершенно не давало покоя, она осознавала, что определенно младше их всех, и почему-то опасалась, что над ней будут смеяться. Аня вообще ехала в Москву в первый раз за много лет. Будучи в школе, она выступала там с хором, в котором занималась, а потом уже как-то не было надобности кататься в столицу. Их, конечно же, возили тогда на Красную площадь, в музеи Кремля и в Третьяковку, но все это истерлось из памяти, и теперь в голове всплывали лишь невнятные картины. На Сапсане она тоже путешествовала впервые и всячески умиляла Ивана, с интересом рассматривая красивый современный поезд. – Ну что, космонавт Анна, пошли загружаться на борт, – Иван ухмыльнулся. – Что? – рассеянно спросила Аня. – Ты смотришь так, как будто мы сейчас в космос отправимся, – Иван уже открыто смеялся. – Рот закрой, а то муха залетит. Аня и не заметила, как от переполнявшего ее детского восторга приоткрыла рот. Она тут же сжала губы и отвернулась. – Я никогда раньше такого не видела, – пояснила девушка. – И в марте мух нет, – добавила она, ворча сквозь зубы. – Не думал, что такие люди существуют, – Иван ласково на нее взглянул. Они как раз подошли к нужному вагону, и Иван, поставив Анин чемодан, принялся рыться в карманах в поисках паспорта, что продолжалось довольно долго, и Аня уже начала порядком нервничать. – Я уж думал, что забыл, – улыбнулся Иван, протягивая документ проводнице. – Так и остались бы в Петербурге, – та укоризненно покачала головой и, бросив на Ивана осуждающий взгляд, отправила загружаться в поезд. Через две минуты Аня последовала за ним, оглядывая забитый толпой китайских туристов вагон. Они создавали много шума, но зато среди них не было никого, кто мог бы узнать и потревожить Ивана, а это было важнее. Будто маленького ребенка Иван посадил ее у окна, а сам, разобравшись с багажом, устроился рядом. Поезд тронулся почти незаметно, без единого толчка, и Аня не поняла сначала, это они поехали или же состав напротив. И лишь, когда платформа закончилась, Аня, наконец, убедилась, что их путешествие началось. Конечно, для Ивана это было никакое не путешествие, а такая же рутина, как ежедневная поездка в институт для Ани. Он откинулся в кресле, ворча, что в этих дурацких поездах ему совсем нельзя вытянуть ноги, и привычным, почти рефлекторным движением, обхватил Аню за плечи. Она в свою очередь достала телефон и сделала селфи. – Можно выложить? – спросила она, хотя уже заранее могла предположить, каким будет ответ. – Нет, – по лицу Ивана скользнула тень, и он недовольно покачал головой. – Сама жалуешься на сплетни. Аня вздохнула и засунула телефон обратно в карман. – Не обижайся, – Иван потянул ее ближе к себе. – Куда уж там, – Аня удобно устроилась на его плече. – Я все забываю, что у меня не может быть, как у всех. Иван ничего не ответил, видимо, не желая углубляться в тему. Удивительно, но после того разговора, они почти не ссорились, разве что препирались иногда по мелочам, но от сложных тем оба предпочитали уходить, Иван по привычке, Аня, решив, что надо действовать постепенно. Слова, сказанные тогда, возымели на него некоторое действие, и с ней он старался быть другим, простым и раскрепощенным, но иногда все равно закрывался, залезая глубоко в свой панцирь. Аня поняла, что в такие моменты его лучше не трогать и просто дать побыть одному. Он, кажется, ценил подобное отношение. Поезд уже выехал из Питера и катил теперь где-то по заснеженному лесу. Аня краем глаза изучала мелькающий за окном пейзаж, посматривая иногда на Ивана, который, кажется, уже заснул. Аня позавидовала немного той легкости, с которой ему удалось это сделать, потому что она, как бы ни хотела, заснуть совсем не могла. Аня совершенно не знала, что ждет ее в Москве, она будет там совсем одна, и останется, таким образом, в полной зависимости от Ивана, его настроения и желаний. Она боялась его друзей и, хотя в отличие от него, она легко сходилась с новыми людьми, ее пугала перспектива знакомства, которого она едва ли не требовала сама. Сейчас же ей хотелось, чтобы они провели эти три дня вдвоем, без посторонних. – Аня, все хорошо? Она и не заметила, как он проснулся и внимательно рассматривает ее, а у нее, наверное, весьма хмурое выражение. – Да, – Аня сделала попытку улыбнуться. – Ты вся напряглась, почему? – отставать он не собирался. Придется ответить, а то требовать от него откровенности и ничего не давать взамен, было бы нечестно. – Мне как-то не по себе, – Аня передернула плечами. – Я там буду совсем одна. – Ты будешь со мной, – Иван, казалось, немного обиделся. – Тогда не оставляй меня одну, хорошо? – Аня посмотрела на него испуганным взглядом щенка, который боялся, что его вдруг выкинут на улицу хозяева. – Хорошо, глупенькая, – Иван незаметно поцеловал ее ухо, щекоча ее и заставляя улыбнуться. – Не переживай так. Если хочешь, я все время буду с тобой. По приезде они тут же поехали домой на такси, но долго рассиживаться Иван не разрешил, вытащив Аню на прогулку, хотя погода совсем этому не способствовала. Небо было очень по-питерски затянуто толстым слоем светлых облаков, на дорогах была каша из грязного мокрого снега, а воздух казался излишне сырым и промозглым. На счастье ветра или дождя не было, но Аня все равно мерзла, потому что проникающая повсюду болезненная сырость пронизывала до костей. Они прогулялись по Александровскому саду и Красной площади, Аня сделала дежурную фотографию на фоне собора Василия Блаженного, но вид города серого, прижатого к земле облаками не вдохновлял ее. Пальцы у нее были холодные, как у покойника, она жаловалась и стучала зубами, и Иван повел ее отогреваться в столовую на последнем этаже ГУМа. – Здесь очень вкусные пирожные, – рассказывал Иван, пока они стояли в очереди. – Ты только о пирожных и думаешь, – усмехнулась Аня. Иван ничего не ответил, только хитро ухмыльнулся и взял себе самый большой кусок торта. Когда они вышли, на улице уже стемнело, и вид вечерней Москвы Ане понравился гораздо больше, было ли дело в фонарях и подсветке, придававших городу налет праздничности, или после вкусного обеда девушка подобрела, и на сытый желудок все воспринималось лучше, Аня не знала, но ей было хорошо. Более того, влажность снизилась, и дышать стало гораздо легче. Аня так воодушевилась всем этим, что они загуляли почти до самой ночи, бродя по московским улочкам и болтая ни о чем. Вокруг них сновали люди, но их будто бы и не существовало, они были лишь фоном, таким, как здания, машины, фонари. А Аня и Иван были вдвоем, наедине друг с другом, где никто не мешал им, не вмешивался в их теплый мирок и не пытался его разрушить. Ане очень хотелось также провести и оставшиеся дни, но у Ивана были другие планы. На следующее утро оба встали с необычайным трудом. Ивану нужно было уходить раньше, но он поднял и Аню, чтобы не скучно было собираться. Когда он сидел на постели, натягивая джинсы, которые на нем уже довольно плохо сходились, Аня впорхнула в комнату, держа в каждой руке по платью: зеленое с премьеры «Джекилла» и красное с новогодней вечеринки, другими она так и не обзавелась. – Какое? – Хм… – Иван так и застыл с наполовину одетыми брюками. – Зеленое. Я так и хотел его с тебя снять. Надо воплотить в жизнь нереализованную фантазию. – Вот почему ты на меня тогда так пялился, – Аня томно улыбнулась и подошла к нему, однако, он не получил ничего больше легкого, но очень многообещающего поцелуя. – Ммм, – протянул Иван. – Жаль, что мне надо уходить, – ему удалось наконец-таки победить брюки, которые, по его мнению, по ночам зауживал поселившийся в его квартире барабашка. Они позавтракали, и Иван ушел, а Аня последовала за ним лишь к началу утреннего спектакля. Вечернего у Ивана не было, и вторую половину дня они должны были провести вдвоем, что несказанно радовало Аню, и она ждала вечера гораздо больше, чем похода на спектакль. Там придется знакомиться с Ваниными коллегами и снова быть под прицелом множества любопытных глаз, которые так и жаждали увидеть что-нибудь занимательное. Аня хотела озвучить свои чувства Ивану, но, подумав, не стала этого делать. Она испугалась, что он обидится, ведь Ивану было важно ее мнение о нем, хотя он этого и не показывал, хорошо скрывая свою уязвимость за плотной маской самодовольства, которая за долгое время использования уже успела прочно прирасти к лицу. Только Аня научилась читать между строк, и с каждым днем, написанные невидимыми чернилами буквы становились для нее все отчетливее. В отличие от Ивана, Аня не могла себе позволить разъезжать на такси, поэтому до МДМ она добралась на метро, благо выход из подземки был совсем рядом с входом в театр. Когда она забирала оставленную Иваном проходку у администратора, девушке показалось, что женщина как-то странно на нее посмотрела: по-доброму, но будто бы показывая, что она все знает. Неужели слухи уже и до Москвы добрались? Сплетни определенно передвигались быстрее самых скоростных поездов. В театр Аня входила уже в некотором напряжении и, стоя в фойе, предпочла найти для себя самый укромный угол. К счастью, московская публика была совершенно с ней не знакома и ее никто не тревожил. Ей захотелось написать Ивану, но она побоялась ему помешать, поэтому так и простояла в своем тайном месте, нервно теребя телефон и то и дело зажигая экран, будто бы ждала от кого-то звонка или сообщения. В зале она решила воспользоваться любимым приемом Ожогина и изобразила на лице крайнее отвращение к окружающему миру. Видимо, получилось у нее хорошо, потому что даже лоточники, торгующие едой и алкоголем, обходили ее стороной. В одиночестве сидеть было скучно, и время тянулось медленно, не спасали даже социальные сети, все новости в которых были уже просмотрены. Наконец, спектакль начался, и Аня попробовала превратиться в обычного зрителя, стараясь не оценивать артистов профессиональным взглядом, а просто погрузиться в сказку. Это давалось не так легко, особенно, когда профессия уже стала второй натурой, но ко второму акту Аня уже забыла обо всем, внимая героям, а в конце даже пустила слезу. Когда занавес опустился, она незаметно прошмыгнула к Ивану за кулисы. Он предупредил насчет нее, и ее без лишних вопросов пропустили. Ожогина она нашла в гримерке, довольно просторной, по сравнению с Музкомом, и что самое главное, она была его собственной. Иван еще в гриме сидел за столом и что-то писал. Аня незаметно подошла сзади и обняла его за плечи, он обернулся и криво улыбнулся ей. Ему явно мешал тяжелый грим Призрака, и улыбка вышла какой-то устрашающей. – На каком ряду ты сидела? – спросил Иван, возвращаясь к занимавшей его писанине. – Что? – Аня удивилась. Она ожидала, что он начнет расспрашивать ее о впечатлениях. – На пятом. Что ты там так усердно выводишь? – заинтересовалась девушка. Аня наклонилась ниже и, положив подбородок ему на плечо, прочла:

Директору ООО «Стейдж Энтертейнмент» от артиста Ожогина И.Г.

Объяснительная

Во время исполнения сцены «Логово Призрака», забыл текст по причине того, что засмотрелся на девушку в пятом ряду. Давно не видел таких красивых. Обязуюсь в следующий раз думать только о работе и не отвлекаться. И.Г. Ожогин Закончив чтение, Аня расхохоталась и поцеловала Ивана в щеку. На губах застыл ватный привкус грима, и она немного отстранилась от Ожогина, чтобы не запачкаться. – И часто тебе приходится такое писать? – она взглянула на Ивана с издевательской усмешкой. – Довольно часто, – он покачал головой. – Ну, ты меня знаешь. Иван отложил объяснительную в сторону и, обратив свой взор в зеркало, принялся сосредоточено снимать грим. – Посиди пока, – бросил он Ане. – Скоро пойдем. Выйдем через главный, чтобы тебе меня не ждать. Аня послушно уселась на стул, рассматривая окружающую обстановку и наблюдая за Иваном. Гримерка была просторная и уютная, гораздо лучше всех тех, что Ане доводилось видеть. Большой стол, привычно заваленный всяческими принадлежностями, которые перемежались зарядками для телефонов, кружками, тарелками, ручками и листками бумаги. На стенах висят рисунки, вероятно, подаренные поклонниками, на полу в ведре стоят цветы и несколько пакетиков с подарками. На зеркале по краям висят принесенные артистами фотографии: справа с небольшого снимка сверкал улыбкой Дмитрий Ермак с женой и новорожденным ребенком, а слева висело совместное фото артистов с банкета после премьеры «Джекилла». Аня почти не помнила, как делали эту фотографию, она тогда была в нервном мандраже, который можно было даже именовать горячкой, и сфотографировалась чисто машинально. Тем не менее, наличие данного снимка здесь удивило ее, и она подошла рассмотреть его поближе. Артисты запечатлены были далеко не все, даже можно сказать, совсем малая их часть, и лицо у Ани здесь какое-то грустное, а вот Иван рядом с ней улыбается весьма заразительно в своей кошачьей манере. Получается, они тогда стояли рядом, но Ане не было до этого дела, а теперь это оказалась их единственная совместная фотография, которую он мог здесь повесить. Аня взглянула на Ивана и тут же поймала ответный взгляд. Голубые глаза лучились нежностью, Иван ничего не сказал, лишь понимающе кивнул, но Ане и этого было вполне достаточно, и ей тут же захотелось обнять его и крепко-крепко к нему прижаться. Она бы, несомненно, исполнила свое желание, если бы не настойчивый стук в дверь. Аня отошла в угол, надеясь слиться со стеной, а Иван, ворча, пошел открывать. – Ты что, еще не готов? – услышала Аня возмущенный мужской голос. – К чему? – Иван в недоумении почесал нос. – Как к чему? – говоривший срывался на фальцет. – Ты забыл? У нас фотосессия на афишу. – Разве сегодня? – голос Ивана прозвучал растеряно. – Я думал, в следующую субботу. Я не могу. – Что значит, не можешь? – собеседник Ивана был близок к бешенству. – Ты должен там быть! Я думал, ты от счастья прыгаешь, что выбрали тебя, а не Диму, а ты еще и время умудрился перепутать. – Хорошо, – Иван обреченно кивнул. – Дай мне десять минут. Дверь излишне резко хлопнула, и Иван повернулся к Ане, в которой сейчас боролись желания немедленно расплакаться и накричать на него. Выглядел он очень виноватым, как пойманный на месте преступления, нашкодивший кот. Он как-то даже ссутулился и смотрел исподлобья, словно ожидал неминуемой бури. – Прости, – прошептал он. Аня отвернулась, ей не хотелось устраивать скандал, но она была слишком зла на него. Проще было сейчас уйти и подождать его дома, а за время ожидания немного успокоиться. – Я тогда пойду, – выговорила она слишком спокойно, взяла со стула оставленные там вещи и, уже стоя у двери, добавила: – Буду ждать тебя в квартире. Иван вздрогнул и закивал: – Да-да, я буду часа через три. В метро Аню все раздражало: толкающиеся люди, запутанные переходы и крутые лестницы. В добавок ко всему, она перепутала выходы, вышла не там, где нужно, и еще долго блуждала в поисках дома, бурча ругательства себе под нос. Наконец, ввалившись в квартиру, усталая и растрепанная, Аня тут же стянула с себя платье и, напялив халат, устроилась на огромном диване перед телевизором. Бездумно уставившись в огромный экран, она машинально переключала каналы, но ее разум, зацикленный на своем, отказывался зацепиться за какую-либо передачу. Он обещал быть с ней, а вместо этого бросил ее, оставив совсем одну. И хотя Аня понимала, что большой его вины тут нет, но была очень разочарована. Ложку, а точнее целое ведро, дегтя добавляло и то, что она очень ждала этого вечера и надеялась чудесно его провести, а вместо этого прозябала дома, не зная чем и заняться. Когда Иван явился домой около девяти вечера, Аня еще не до конца смогла успокоить свою злость, и та тихо томилась на медленном огне в сердце девушки. Хотя она и старалась этого не показывать он, кажется, все равно почувствовал ее состояние, как и всегда. Ничегошеньки от него нельзя было скрыть, и это тоже иногда очень сильно раздражало. – Так, – провозгласил он, скидывая дубленку и влетая в комнату, – Немедленно надевай платье обратно, у нас есть еще целый вечер! Говорил он с каким-то излишним воодушевлением, и Аня не изволила даже подняться с места, одарив Ивана скептическим взглядом. Он ненадолго замер, а потом подошел к шкафу и извлек оттуда черный блестящий костюм, как бы подавая Ане пример. Он не уговаривал ее, не просил, просто молча переодевался, а Аня продолжала оставаться на своем месте, рассматривая его, на заднем фоне что-то бубнил телевизор. – Тебе совсем не хочется никуда со мной идти? – спросил Иван, глядя на Аню немного обиженно. – Нет, - Аня покачала головой. – Настроение уже не то. – А я специально придумал кое-что, чтобы как-то загладить свою вину, – Иван сел рядом с ней и взял ее за руки. – Ты не оценишь мои потуги? В его выражении читались и обида и злость на Аню за то, что не желала пойти ему навстречу, но эти чувства он тщательно маскировал, понимая, что сейчас был не прав. Грустно усмехнувшись, он смотрел на нее, как ребенок, который клянчит у мамы новую игрушку, и Аня не смогла сдержать улыбки. – Хорошо, – кивнула она. – Только платье-то зачем надевать? – Увидишь, – подмигнул Иван. – Давай, я жду тебя.