Практикум гипотетического западла

Я лежал в одноместной палате и не находил себе места от скуки. Лечащий врач наотрез отказывался выписывать меня и вообще куда-либо выпускать. Впервые я пожалел, что мой дедушка главврач больницы. Забота и опека – это, конечно, приятно, но отправлять на стационар из-за рассеченного лба – перебор. Зато у меня появилась куча свободного времени для раздумий и осмысления произошедшего. В памяти вспыхивали кадры: Светик обнимает Дарию, гладит её по волосам, заглядывает ей в глаза, хотя его губы всё ещё красные поцелуев, которые я дарил ему за несколько минут до этого. Видел его озлобленный взгляд через стекло, видел его руки и её. Сердце разрывалось. Хотелось всё объяснить ему, доказать, ошеломить – сделать хоть что-то, но я не верил в его искренность и мог только ревновать. Понимал, что он не испытывает ко мне ничего и его не заставить никак. Я был способен только разбиться об эти чувства. На секунду так и случилось – вокруг всё померкло. Когда я открыл глаза, Святослава рядом не оказалось. Был Камиль, который матерился сквозь зубы, вытирая руками кровь с моего лба. Я плюхнулся обратно на койку, а дверь в палату тихонько клацнула. Я даже не повернулся: за все три дня, что я находился в больнице, навещал меня только Камиль. – Камиль, ну что ты бродишь туда-сюда? Уже бы остался со мной ночевать! Я затрахался тут один лежать, как… – приподнявшись на локтях, я увидел, кто пришёл ко мне «в гости», и замолчал. На пороге с каким-то нелепым букетиком стоял Святослав. Хмурый, подваленный, он не двигался с места и, словно не смея поднять взгляда, терпеливо ждал приглашения. Моё сердце пустилось бешеным галопом. На душе стало ещё тяжелее – наверняка Святослав захотел принести бесполезные извинения, которые мне нужны как корове седло. Сейчас и без того было гадко и обидно. Я отвернулся к окну, подавляя желание наорать на Светика и вышвырнуть его вон. Сглотнул комок в горле и сквозь зубы процедил: – Чем могу быть полезен? Краем глаза заметил, как Святослав устремил на меня взгляд, но я не шелохнулся. – Ты на меня… злишься? – слабым голосом спросил он. Я решил, что не куплюсь на этот жалобный тон: – Нет, блядь, я тобой горжусь. Снова повисло напряженное молчание. Светик закусил губу и положил цветы на тумбу. Я скептически посмотрел на него, затем так же на букет. Святослав, густо покраснев, снова взял свой подарок. Мне всё же стало его жалко, к тому же выглядеть сердитым оказалось непросто. Ну не мог я, по правде, злиться на него, не имел права. Да и не должен Светик чувствовать себя виноватым, ведь это я совратил его любимую девушку, за что теперь и расплачивался. Я глянул на Светика: он стоял надо мной с таким скорбным видом, словно я лежал в гробу, а не на больничной койке. – Да не сержусь я на тебя, – выдохнул я. И когда произнёс это вслух, действительно полегчало! – Спасибо за букет и… что там ты приволок? – Бананы. – Да, за них тоже спасибо. Съем. За внимание спасибо, но теперь катись домой, ладно? – чуть усмехнувшись, чтобы Светик поверил в мои слова, сказал я. Он не шелохнулся. – Если паришься насчёт Камиля, то забудь. Я вправлю ему… – Светик не дал договорить, коснувшись кончиками пальцев моего виска. Я восторженно посмотрел ему в глаза, разом выдавая все свои чувства, и увидел в его взгляде отчаянную решимость. Холодные пальцы нежно скользнули по моим волосам, затылку. У меня пробежали мурашки по шее. Он коснулся моих губ, и я опомнился. Перехватил его руки и убрал от своего лица. – Не надо. Ты типа чувствуешь свою вину, но не надо! Светик упрямо дёрнул ладонью и переплёл свои пальцы с моими. Я с силой потянул его к себе, и Святослав упал коленями на кровать. Он тут же принял позу удобнее – забрался на меня верхом. – Раз ты теперь понял, что я не аленький цветочек, то должен знать и то, что я хочу с тобой сделать. – Если ты думаешь, что аленький цветочек я, то тоже заблуждаешься, – Светик повел бровью, буравя меня своими глазами-искрами. – Пф! Не смеши. – Я подставил лучшего друга и хотел переступить через тебя, чтобы завоевать девушку. – А я знал об этом, обо всём, скрывал от тебя, трахал твою любимую девушку, пытался тебя споить. А у себя дома, Светик, я тебя отравил. Я сел повыше, скользнув руками по его бёдрам. – В смысле «отравил»? – слегка удивился Святослав, хотя явно старался не выдавать своих эмоций. Я обожал наблюдать, как менялась мимика Светика, когда он принимался играть какую-либо роль. Отчуждённость, холодность, язвительность, спокойствие, отстраненность – его любимые образы. Сейчас он строил из себя крутого раскрепощённого парня, готового на всё. Наверное, так себя и ощущал. Хотя я вообще не понимал, что именно, если не чувство вины, двигало им сейчас. – В смысле растворил в твоей кружечке с чаем одну ма-аленькую таблеточку… ну тебе ведь было хорошо? – а я играл до конца, навылет. Святослав судорожно сглотнул, его руки сомкнулись на моей шее. – Ах вот с чем связано моё резкое выздоровление, – он всё ещё держался. – Я по-прежнему не желаю тебе зла… – Мне верится теперь с большим трудом, – нервно хихикнул Святослав. – Но мне ничего не остаётся – я запал на тебя. Из лёгких словно одним ударом выбили весь воздух, ладони стали подрагивать и потеть. – Запал, да?.. – это мне снилось?! – Ага… Мне приятно было, когда ты… ласкал и… трогал, – Светик, смущаясь, говорил всё тише и тише, пока совсем не перешел на шепот. – Какие мы смелые стали, – я уже весь трясся от желания сжать его в своих объятиях, зацеловать, чтобы он перестал стесняться и мог расслабиться. И я даже сам не заметил, как начал это делать. Повалив Светика на больничную койку, я стал целовать его как можно чувственней, как умел. Он, цепляясь пальцами за простыню, был напряжен и сосредоточен. Пытался повторять движения моего языка и вытягивал шею, когда я наращивал темп. Мне хотелось съесть его, проглотить прямо сейчас. Я не давал Светику дышать, тесно прижимаясь к его губам. Потом вспомнил, что надо начинать что-то делать – пока что я просто беспорядочно водил ладонями по его телу. Я приподнялся на руках, глядя на красное от стыда личико Святослава, и стал медленно расстёгивать его рубашку. Растягивая удовольствие, я предвкушающее пробежался пальцами по его животу, коснулся пуговицы на его штанах. Костяшки пальцев Светика побелели – так сильно он сжимал края простыни, я чувствовал, как ему жутко, как ему страшно! Но пока он молчал, я продолжил. Звякнула молния, и я мягко дотронулся до выпуклости под его белыми трусами. Руки, конечно, чесались содрать со Светика эти боксеры вместе с джинсами, но я пока держал эту мысль при себе, стараясь как можно нежнее массировать его член. Светик закрыл глаза и протяжно выдохнул, пытаясь успокоиться. А затем стал еле заметно подаваться движениям моей руки. – Нравится, да? – тихо спросил я, погладив свободной ладонью его шею. – Не… знаю, – дрожащим голосом ответил Святослав. – Открой глаза. Он послушался. Я вперился взглядом в его яркие глаза и улыбнулся, чуть сжав ладонь. Светик закусил губу и сощурился. Меня с ума сводили его эмоции, хотелось ещё больше! И я тут же залез рукой в его трусы, нащупывая там кое-что горяченькое. Святослав откровенно наслаждался, но я чувствовал, что ему приятно ровно настолько, насколько же и стыдно. Его щёки горели, по телу то и дело прокатывалась судорога напряжения. Казалось, он вот-вот меня остановит, и я ждал этого и уже думал, что буду делать, когда это произойдёт. Я погладил руку Светика и осторожно стянул его трусы на бёдра так, чтобы показалась головка члена. От прикосновения моего языка Святослав вскочил с кровати, судорожно хватая ртом воздух. Я рывком толкнул его обратно на постель. – Н-н… не надо… – его зубы свело, словно от холода, а мышцы заметно напряглись. – Уже поздно, ты сам решил. – Не могу... вообще не могу так делать. Меня просто… колбасит! – помотал головой Святослав, вцепившись пальцами мне в волосы. – Ты всё позволишь, и всё получится… – ответил я, нежно целуя его в губы, при этом мёртвой хваткой удерживая за плечи. Стоило ему чуть расслабиться – и его запястья попали в замок холодных пальцев, из которых уже было никак не вырваться. – Ай! Что? – обиженно обернулся он. Над ним навис Камиль. Он удерживал руки Светика над его головой и безотрывно смотрел мне в глаза. А я – в его. – Надоело слышать его писки, сделай по-быстрому, – жёстко бросил он. Я знал, что он имеет в виду. Взглянул на Святослава: тот бился словно испуганный воробушек в коробке. Он совсем не понимал, что я хочу доставить ему удовольствие, что не сделаю ничего плохого. Поэтому ему нужно было показать это наглядно. – Не трогай!!! Я при нём не хочу! – слёзно вскрикнул Светик. Но я уже проложил дорожку мягких поцелуев от его пупка к паху. Хотя зря утруждался – в панике Святослав, наверное, и не почувствовал моей нежности. Я старательно вылизывал его красноватую головку, и она заманчиво заблестела влагой. Светик испуганно дёрнул ногами, когда я заглотнул его член полностью, и мне пришлось обхватить его колени, чтобы мне не заехали по лицу. Осторожно двигая головой, я посасывал и вылизывал нежно, легко. Для Святослава и то оказалось слишком – он был напуган. Я успокаивающе поглаживал его коленку, пытаясь убедить, что всё хорошо и что я контролирую ситуацию. И наконец я почувствовал, как мышцы его ног расслабились, а дыхание стало глубже и спокойней. Однако задышал нервно и судорожно уже я, когда поднял голову и увидел, что делает он. Камиль больше не держал руки Светика, он мягко перебирал прядки его волос и гладил пальцами лицо. Мир для меня перевернулся, я возненавидел лучшего друга за секунду. – Не отвлекайся. Стоило труда его успокоить, – спокойно проговорил Камиль. – М-м-м… – я не знал, что сказать. А потом подумал, что ничего и не надо. Ревность глупа и необоснованна – если бы не я, то Камиль ничего бы этого не делал. Лучше просто не смотреть, продолжать совращать Светика и представлять, что мы наедине. Однако процесс уже потерял для меня всякий смысл, и я больше не получал удовольствия. Наращивая темп, я давился и делал себе больно, но старался изо всех сил. Послышались стоны Светика – для меня они были признаком финишной прямой. Значит, сейчас ему особенно нужна скорость, сейчас его нужно сильней сжать, сильней всасывать. – А-ах! А-амфмфм… Краем глаза я увидел, как Камиль наклонился к лицу Светика. Я зажмурился, уговаривая себя, что мне только кажется, что на самом деле ничего такого не происходит. Совсем забыв о том, что у меня во рту очень чувствительный орган, я пару раз задел уздечку зубами. И вдруг в горло брызнуло что-то горячее и вязкое. Я закашлялся и сглотнул. Я не поднимал глаза, ожидая чужой реакции, но больше всего мне хотелось, чтобы ушел Камиль. Пальцы Светика коснулись моего виска, нежно зарылись в мои волосы. Я перехватил его ладонь и стал целовать. Он высвободил руку, провел по моему подбородку и приподнял голову, заглянув мне в глаза. Я придвинулся к его лицу, как Светик явно и хотел, но замер. Хотел поцеловать и медлил, не станет ли ему противно? По моей щеке скользнули длинные пальцы, затем они коснулись губ, языка, верхнего нёба. Это было приятно, я приоткрыл рот от удовольствия. Камиль подался вперед, захватывая мои губы своими. В гробовой тишине раздавались только влажные причмокивания. Лучше всего их, конечно, слышал Светик, который наблюдал за поцелуем на расстоянии пяти сантиметров. Камиль демонстративно вынул свой язык из моего рта, и я удовлетворённо выдохнул. Щёки Светика стали ало-красными, он обхватил меня за шею и прижал к своей груди. – Ты… эм-м… больше так не надо делать, – буркнул он Камилю, гладя меня по волосам.