Практикум гипотетического западла

«Победителей не судят» Мне было не страшно. Я делал свои шаги уверенно, потому что худшее уже произошло. Злость, мысли о предательстве исчезли – меня душило чувство вины и потери. Я хотел вернуть всё на место, как было, и начать сначала, даже если для этого пришлось бы униженно просить прощения. Не пришлось. Когда я ворвался в палату Иво и посмотрел ему в глаза – всё стало до откровенности ясно, хоть он поначалу и пытался делать обиженный вид. Но потом произошли две вещи, которые снова поставили меня в тупик. Два поцелуя Камиля просто повергли меня в шок. Один достался мне. Ну, я, конечно, удивился, но соврал бы, сказав, что мне не понравилось. Было странно, я так завёлся – но Иво ничего не заметил. Второй поцелуй Камиль подарил ему, и с тех пор я места себе не находил. Я бродил в холле спортивного зала, где проводились тренировки по волейболу. Наконец появился Иво – вспотевший, уставший, но явно довольный. Широко улыбнувшись, он потрепал меня по волосам и пошёл в раздевалку. От его прикосновения по телу разлилась нега, но я не чувствовал за это угрызений совести. Мне нравилось быть с ним рядом, и я не видел причин лишать себя такого удовольствия. Прождав Иво двадцать минут, я занервничал: что можно там так долго делать? Все ребята, которые были с ним в раздевалке, уже давно вышли. Я робко заглянул внутрь, и сперва мне показалось, что здесь пусто. Я медленно побрёл вдоль шкафчиков; из-за угла вынырнул Камиль, и я вздрогнул от неожиданности. – Тьфу, чёрт из табакерки! – выругался я, переводя дух. – Напугал? – ухмыльнулся он. – Я думал, тут никого. А где Иво? Жду его уже полчаса, – пожаловался я, отходя на шаг назад, так как Камиль всё ещё стоял чуть ли не вплотную ко мне. – В душе плескается, слышишь? – Камиль указал на приоткрытую дверь за собой, оттуда валил пар. – М-м-м, ну понятно, – стушевавшись, ответил я. Если честно, совсем не представлял, о чём мне говорить с Камилем. Да и надо ли с ним говорить, тем более что желания такого у меня не возникало. – Ну-у, я тогда… – Пойдёшь? – сложив руки на груди, подсказал Камиль. – Угум, пойду… – как последний дурак, заливаясь краской, промямлил я и заискивающе посмотрел ему в глаза. Камиль глядел на меня насмешливо. У меня горело лицо, и почему-то было до смерти стыдно. – Тогда пока, – вопреки своим словам, Камиль положил руки мне на плечи и мягко поцеловал в губы. Если бы моё сердце не громыхало так бешено где-то в ушах, с натяжкой это можно было бы принять за прощальный поцелуй двух очень близких друзей. Но то, что последовало дальше, отметало любые сомнения по поводу сексуального подтекста. Он тут был, и точка. Его язык у меня во рту, нежный и гладкий, наворачивал круги. В панике я не мог закрыть глаза и расслабиться. Я боялся, что нас увидит Иво, и изо всех сил прислушивался к шуму воды за стеной. Проще было бы прекратить, но это оказалось сильнее меня. Мы продолжали. Я зарылся пальцами в светлые волосы Камиля и, задыхаясь, вступил в схватку с его языком. Всё время твердил себе: «Всё. Это последний, это последний. Ещё раз – и всё. Ещё один разочек – и всё. Ещё…» Камиль помог мне остановиться, отстранив моё лицо и перехватив его ладонью. Не романтично и не тактично, но я завёлся ещё сильней. Оглянувшись, он по-животному лизнул мои губы и ушел. Оставил меня, дрожащего от страха и возбуждения, дожидаться своего парня. За Камилем ещё не успела закрыться дверь, как из душа появился Иво. – Эй, ты чего? Чего такой расстроенный? – спросил он, нежно потрепав мою щёку. – Н-нет, всё хорошо, – мой голос дрожал. Я молился всем известным богам, чтобы по моим румяным щекам Иво не догадался, что я натворил и в чём причина моего возбуждения. – Пойдём скорее, я так устал, – прикрыв глаза, я прижался к его голой груди. – Мой маленький, – тихо прошептал Иво, отчего мне стало ещё более стыдно. Он целовал меня, а я старался не двигаться и вообще не дышать. Пока ехали в метро домой к Иво, я испытывал трепет и возбуждение. Потому что знал: так нечестно поступать, так делать нехорошо, но это невероятно меня заводило. – Что произошло? – ещё раз спросил Иво, когда я, томно вздыхая, прижался к нему в коридоре его квартиры. – Ничего, я просто соскучился, – упрямо врал я. Уложив на кровать, Иво гладил меня руками, дразнил пальцами, а я сгорал от желания. Мне словно было мало, не это было нужно мне. Поэтому, когда Иво поднялся выше и придавил меня к постели всем весом, я с облегчением выдохнул и впился ногтями в его ягодицы, прижимаясь теснее. Иво вздрогнул, потёрся о меня пахом, а горячим языком прошелся по шее. Я закинул голову назад, пошловато раскрываясь перед ним во всей красе, выгибаясь навстречу его ладошкам и языку. И на минутку я просто потерял контроль над собой. – А-ах! Открыл глаза. Иво потирал плечо. – Это очень больно, вообще-то... – он убрал руку, открывая пунцовый след от зубов. Из порезов медленно сочилась кровь. – О боже мой, – я зажал рот ладонью, – прости, пожалуйста, извини! Я случайно, я не рассчитал! – бормотал я, соображая, как же так вышло. Наверное, мне хотелось урвать от Иво кусочек побольше. Того, что доставалось, мне было маловато. – Ничего страшного, – со смешком отмахнулся Иво, – в тихом омуте… Мог бы и догадаться, что твой ласковый характер компенсируют какие-нибудь эдакие замашки. – Чего? – недовольно спросил я. – Если хочешь, возьми мой ремень, да и вообще… у меня дома куча всяких интересностей для этого дела. – Ты что несешь? Я что, по-твоему, извращенец? – Да подумаешь! Кто не без грешка? Большинство, кстати, гомосексуализм уже считает извращением. Если ты хочешь добавить капельку БДСМ, я не против. – А ну, отвали от меня, – опустив глаза, потребовал я. – О-о-о, мой маленький господин злится. Может, он хочет меня наказать? – потешался Иво. Мне почему-то стало очень обидно и стыдно. Я оттолкнул его от себя, вскочил и выбежал из квартиры, как потерпевший. Иво и не пытался догнать меня. Он, разумеется, не догадывался, в чём причина моей бестолковой реакции, и наверняка был шокирован. Да я и сам не соображал, что со мной. Злился я не оттого, что он считал меня извращенцем. Я злился на свои идиотские желания – поэтому и не мог прикасаться к Иво и смотреть ему в глаза. Протерзавшись весь следующий день, я понял, что если толком не разберусь с Иво и Камилем, то не смогу нормально спать. И всё же я решил подождать: до окончания семестра оставалось всего ничего, и я запланировал своё разбирательство на последний праздничный день. Для вечеринки в актовом зале кампуса расставили столы, украсили окна и стены. Пришли все: и выпускники, и первогодки, и те, кто, как я, только в середине обучения. Я крутился возле столика с шампанским и поджидал Гороку. Он стал общаться со мной подозрительно редко, больше не названивал – и я бы даже забеспокоился, если б моя голова не была занята другими проблемами. И вот я заметил Его. Человека, который невольно заставлял меня нервничать. Иво шёл по центру зала, гордый, статный и необычно серьёзный. С тревогой я провожал его глазами и всё ещё думал: как же мне реагировать на свои чувства? Но с того момента, как он начал меня совращать в больничной палате, обратного выхода я не видел. Отношения с ним были самым эротичным, что я мог себе вообразить, и искать что-то другое мне не хотелось. Я желал именно его, желал исследовать всё, что он даст мне. А Иво даже взглядом меня не смерил, проходя в другой конец зала. – Ты ведешь себя странно, – раздался голос за моей спиной. Меня передёрнуло от испуга. – Сколько можно подкрадываться ко мне? – разозлился я. – Меня забавляет твоя реакция, – ухмыльнулся Камиль. И тут до меня дошло: я полный дурак. – Ты играешь. – Чего? – Ты просто без конца играешь, да? – Во что играю, не понял, – озадаченно улыбнулся он. – Не вот что, а с кем. Ты заигрываешь специально. Зачем ты ко мне пристал, хоть и знал, что я с Иво? – я повысил голос. – Так, а ну, пошли! – Камиль схватил меня за локоть и повел к лоджии за широкой стеклянной дверью. – Ты, по-моему, себе напридумывал что-то не то. – Ты целуешь меня, а потом… целуешь его и снова меня. Я не понимаю зачем, по какому праву? – искренне возмущался я, совсем забыв о своей причастности. Не хотел бы – оттолкнул. Но тогда я податливо разевал свой рот, а в его засовывал свой язык. – Просто так. Мне захотелось – я сделал. Но скажу тебе вот что… Твои дилеммы и выяснения – до жопы, никому на хрен не нужны. И если Иво из-за тебя будет страдать, я прибью тебя. Он и так в последние дни ходит какой-то недовольный, и если я узнаю, что это по твоей вине… – И что? Что ты мне сделаешь? Он замолчал, хмуро глядя на меня. – Я тебя насмерть загрызу, – рыкнул Камиль и впился в мои губы. Я сжал их, чтобы не было так больно, а потом поцелуй стал более страстным, как и раньше. Языки сплетались и ласкались в бесцельной схватке, Камиль удерживал ладонями мою голову. Со стороны послышался тихий кашель, и мы с Камилем отлетели друг от друга на метр. Я – к стене, весь красный, как варёный рак; Камиль с нарочито безучастным выражением лица – к парапету. Из всех людей в огромном зале на этом балконе третьим стал именно он. Иво стоял, спрятав руки в карманы, и смотрел куда-то в сторону. – Я, конечно, прошу прощения, кхм. Но… это как понимать? – его голос был ровным и тихим, но по подрагивающим уголкам губ я понимал: Иво в бешенстве. – Я всё объясню... – промямлил я, даже не представляя, как оправдаться. Я был и напуган, и возбуждён, и пристыжен; меня всего трясло. Иво хмыкнул, махнув рукой. – А ты что скажешь? Камиль облизнул губы. – А что говорить? Сам всё видишь: мальчик твой не такой невинный, как ты думал. Он мне сам свою попку подставил и на шею вешается всем подряд. Хотел показать тебе наглядно, – неуверенно говорил Камиль, явно сочиняя на ходу. Я сел у стены на корточки, переваривая услышанное. Онемел от страха при мысли, что Иво сейчас поверит лучшему другу. За всё это время он даже взглядом меня не удостоил – ему было противно смотреть на меня? Глаза заслезились. – Ты что несёшь, лось польский? Да я ж за ним шпионил, как маньяк, по пятам ходил с первого курса. Я его как облупленного знаю. Он Дарию свою обхаживал год, даже на кофе пригласить стеснялся. А теперь ты мне говоришь, что он потаскуха? Я жадно ловил каждое слово; общего смысла пока не понимал, но кусок льда, который заковал моё сердце в тиски, таял. – Вот упёрся. Да он же слизняк, на что он тебе сдался? – разозлился Камиль, подходя к Иво ближе. – Кхм, а я уж думал, ты оставил свои корыстные намерения, – Иво погладил Камиля по щеке, и я тут же вскочил. – Да не пара он тебе всё равно, он тебя чуть не угробил… Я снова рыдал и заливался слезами. Обманули дважды – позор тебе, трижды – позор мне. Теперь всё стало ясно: они меня обдурили, уже который раз обвели вокруг пальца! Я тихо вышел с балкона и понёсся через зал. Всё время у меня просто был соперник, который прикидывался помощником. И тогда я остановился. Открыв эту истину, я замер на месте. Он. В него. Влюблён. Нет, я не был готов позволить Иво в это поверить, позволить Камилю провернуть свою затею. Я развернулся – и нос к носу столкнулся с Иво. – Я!.. – Знаю, – он положил руки мне на плечи. – Это всё очень долгая история, ты просто очередная жертва. Я тебя не брошу, я ему не поверю. Мне стало так легко и хорошо, что по щекам сами собой покатились слёзы радости. – Ну, хватит реветь, люди кругом смотрят, – приговаривал Иво, вытирая мои щёки. На улице я натянул капюшон и, вцепившись в руку Иво, угрюмо поплёлся следом. – Отличный праздник получился, – вздохнул он. – Извини меня… – Хватит извиняться. Что бы он ни говорил, а всё-таки сердился. – Извини… ой! Извини… – я зажмурился. Он возвёл глаза к небу, мы сели в трамвай. – Знаешь, я честно не злюсь, – произнёс он, глядя на своё отражение в окне. – Я слишком долго тебя хотел, чтобы вот так отказаться. С Камилем мы переспали пару раз, ещё когда учились на первом курсе. Это было больно, дико, развратно... Мы были парочкой извращенных подростков и потом вроде как попытались всё замять. Я перестроился просто, да и не был так помешан на сексе, как Камиль. А вот он пристрастился. Ему очень понравилось подминать меня, и это было не только сексуальное удовлетворение – он удовлетворял эгоизм, можно даже сказать, питал своё вероломство! У человека комплекс Наполеона… –Иво улыбнулся и умолк. Я с интересом слушал его, и фантазия услужливо вырисовывала всё в красках. И чем сильнее я возбуждался, тем нетерпеливее ждал, когда снова раздастся его нежный, хрипловатый голос. – И дело всё в том… – по моему телу разлилась нега, – …что я слишком похож на него. Хочу любить тебя, как нежное, хрупкое существо, а не воевать и бороться за место сверху. Я смотрел на него во все глаза и с трудом, но понимал, что он имеет в виду. Действительно, очень, очень тонкое дело. И хоть назвать такое мелкое быдло, как я, хрупким и нежным можно было с трудом, но что-то такое он во мне нашёл. И это что-то откликнулось ему. – Люби, – разрешил я, прижимаясь к нему. Поездка в ночном трамвайчике напомнила мне о чём-то. Освещение внутри было слабым, мигающим, на улице – холодно. Я заснул на плече Иво, спрятав ладони под его курткой. От сладкого предвкушения, что мы вот-вот доедем до его дома и сможем согреться под одеялом, было тепло на душе. Из-под полуопущенных век я наблюдал за его умиротворённым лицом. – Я чувствую, что ты на меня пялишься… – непроизвольно улыбаясь, сказал он. – Просто… ты красивый, – промямлил я. Конец первой части