Практикум гипотетического западла

Теория монополии

Когда следует подводить итоги? Ближе к концу пути или на определённых этапах? Кто-то этого вообще не делает, потому что счастлив. Значит, это делает только тот, кого что-то не устраивает в жизни? Попробуем выявить проблемный участок. Камиль подбросил мяч и что было силы влупил по нему ладонью. Аут. Замечтался. – Что вытворяешь?! Соберись! – гаркнул тренер со своего стула. Зрители улюлюкали; Камиль был уставшим и угрюмым, но игра едва перевалила за середину. Подачи принимали одну за одной. И он встречал людей – одного за одним. Это было странно, необычно. Не то чтобы все кидались ему на шею, но и не отказывались. Удивительная закономерность: поначалу не отказывался никто. Тайм-аут. Запыхавшийся Камиль подошёл к скамье, чтобы глотнуть воды. С трибуны ему махала Кейт, которая уже через два дня исчезнет из его жизни бесследно. Практически не сказав ни слова, придя к простому умозаключению, как и многие девушки до неё. Камиль об этом, конечно, пока не знал. Поэтому широко улыбнулся ей в ответ. Рядом с Кейт сидел мелкий парень: зашуганный автор студенческого журнала с дурацкой причёской – какими-то несуразными кудряшками. Он, ссутулившись, набирал что-то в своём нетбуке – наверное, новую статью. Камиль часто видел его на матчах и пару раз натыкался на его заметки. Единственная примечательная вещь в этих работах – мальчик никогда не путал имён и фамилий тех, о ком писал. Ни один другой автор студенческой газеты таким талантом похвастаться не мог. Свисток. Уткнувшись лбом в алюминиевую дверь шкафчика, он снова и снова набирал её номер. Кейт не провалилась сквозь землю, она сбрасывала звонок. Это продолжалось до тех пор, пока не пришло СМС: «Хватит названивать! Мы расстались». И всё. Стиснув зубы, Камиль от злости сжал мобильный в руке и швырнул его шкафчик. Со всей дури захлопнул дверцу. Перепуганный до полусмерти, рядом с ним стоял автор студенческой газеты. Вблизи ещё более мелкий и забитый. Мышка серая – ни дать ни взять. – Что тебе? – И-интервью, – слабым голоском прошептало млекопитающее прижав к себе записную книжку. Камиль бесстыдно оглядел его с ног до головы: клетчатая рубашка, джинсы, чуть смуглая кожа, большие глаза, идиотская причёска. Расчёску бы ему в руки и абонемент в спортзал – может быть, и вышел из него мужчина, пока – жалкая пародия. – Интервью? Ну, пошли… интервью… – Камиль направился в раздевалку. – Поздно что-то ты. Кампус закрывают, я сказал охраннику, что последний остался. Так что у тебя минут пятнадцать максимум. Парень кивнул и стал что-то быстро писать в своём блокноте. – Ты ожидал, что команда пройдёт в полуфинал городского первенства? «Длинные реснички». – Не знаю. Тут нечего ожидать, тут делом заниматься надо. Пахать и тренироваться, уметь работать в команде, доверять своим ребятам – вот и всё. «Вздёрнутый нос, смешной, как у кукольных пупсов». – Ты капитан, это ещё большая ответственность. Сложно быть главным в команде? Камиль отчего-то замялся и понял, что не может ответить. – Эм… ну… да чёрт его знает, – он повёл плечам. – Тренер приказал слушаться – слушаются. Ну а стратегию составить – так это у нас каждый в команде умеет… Автор внимательно слушал, кивая. «Губы чувственные, тонкие. Бледные, суховатые и потрескавшиеся. Сосался он, что ли, с кем-то на морозе?..» – …да? – Что? – Камиль вздрогнул. – Я спросил: как подготовка к состязанию и что пожелаете соперникам? – А, готовы. Порвём всех, конечно. Соперникам – пить побольше валидола и растягивать очко, потому что сделаем всех, – с бравадой заявил Камиль. Автор чуть нахмурился. Под жёлтыми лампами его русые волосы отливали медью. – С твоего позволения, смягчу эту фразу, – глянув из-под ресничек, сообщил он. – Ага, – бездумно ответил Камиль. Автор чиркал в блокноте быстро-быстро. Камиль смотрел на него, слушая своё участившееся дыхание; к горлу подступил жар. – Ребята, гашу свет. Сворачивайтесь! – крикнул из коридора охранник. – Уже идём! – автор подскочил с лавки и тут же наткнулся на живую преграду: Камиль, встав прямо перед ним, перекрыл выход. Автор испуганно глянул. Сглотнул и опустил голову. Камиль смотрел на его макушку и всё так же свирепо пыхтел. – Как твоё имя? – Гороку. – Гороку, значит… – Нам надо идти, здание закрывают… – И куда это мы идём на ночь глядя? – вкрадчиво спросил Камиль. Гороку разве что не трясся, на его лице читалась тревога. – Я домой. – На метро? – Да. – Провожу? – Не стоит… Камиль не двигался с места, терпеливо ожидая, когда Гороку снова поднимет взгляд. – Пожалуйста, я пойду! – увереннее сказал тот. – Иди, – Камиль чуть развернулся. Гороку пришлось протискиваться между ним и шкафчиками, чтобы выбраться к проходу. Было слышно: по коридору парень уже нёсся. Камиль вышел спустя две минуты – Гороку и след простыл. На улице сыпал мелкий снежок. Середина декабря, тихо и темно. Красивый маленький город, уютный и романтичный. А Камиль опять остался один. Жалеть себя, конечно, очень не хотелось, но уголки губ сами собой поползли вниз: его снова бросили, будто игрушку плюшевую. Как любой нормальный человек, Камиль поневоле стал задумываться: если так с ним обошлись не раз и не два, то, может, проблема в нём самом? Забежав в последний вагон метро, Камиль поехал в противоположную от своего дома сторону. Лучший друг не придёт в восторг от его визита, но деваться некуда. Точнее, девать некуда. Чувства совсем некуда девать. Когда зимние каникулы кончились, жизнь понемногу вошла в прежнюю колею. После долгой разлуки поклонницы Камиля по нему соскучились. Будни стали всё чаще прерываться романтическими свиданиями. Хотя мысли ещё были заняты воспоминаниями о сумасшедшем сексе с лучшим другом, Камиль усердно работал над собой: учился любить тех, кто любит его, а не бросаться, как ворона, на каждого яркого персонажа. Тем более что лучший друг давно и бесповоротно влюблён в другого. Отмечали второе призовое место в городском первенстве. Гораздо, гораздо лучше, чем ничего, но, разумеется, не победа. Хотя праздновали так, словно гран-при сорвали, не меньше. Команда скинулась и сняла на пару дней большой коттедж за городом. Позвали всех: и поклонников, и болельщиков, и друзей. Припёрся тоже, естественно, каждый, кто разузнал, даже если и не был приглашён. Ну а почему бы и нет? Событие масштаба целого колледжа как-никак. После третьего визита скорой пришлось немного утихомириться и распустить половину компании: врачи пригрозили вызвать полицию, если поступит ещё хоть один звонок. Хотя к четырём утра особо буйные экземпляры и так либо спали, либо просто покинули поле боя. Затем в гостиной выключили свет; умельцы раскочегарили камин, и самые стойкие расселись на полу, чтобы в романтической обстановке поиграть в бутылочку. Вредная бутылочка всё чаще показывала на одних и тех же, а целоваться хотелось всем – и не только с тем, кто напротив, а больше с тем, кто рядышком. – Знаю, короче, другую игру! – всплеснул руками захмелевший старшекурсник. – Драже есть у кого? Сосед Камиля с ухмылкой достал из кармана пачку Ronda и бросил старшекурснику. – Отлично! В общем, кладу конфету на язык… Камиль понял суть игры: когда-то ему довелось за ней наблюдать. Причина, почему он не встал и ушёл, была одна. В их широком кругу затесалась одна серая мышка, которая вот уже десять минут беспечно привлекала внимание Камиля своим пьяным видом. Проблема была одна: рядом с ним весь вечер и всю ночь ошивался его дружок – такой же мелкий, правда, внешне чуть поярче. Гороку не отлипал от него, без конца подпаивая и втягивая в новые развлечения. Камиль был этому удивлён, но казалось, что, вопреки закрепощённости, Гороку прекрасно чувствовал себя на таких тусовках. Он перефотографировался решительно со всеми, кому посчастливилось посетить вечеринку, переобнимался и поболтал практически с каждой девчонкой. А вот другу его наконец стало не по себе, и он куда-то ретировался. – …передаю её по кругу... сами поняли, каким способом. Камиль, не дожидаясь объяснений, тихо обошёл кружок и подсел к икающему от выпивки Гороку. Довольный и румяненький, он не заметил этого… поначалу. – …тот, у кого конфета растает во рту окончательно, целует следующего взасос в течение минуты. Народ радостно заулюлюкал и стал хаотично меняться местами. Усаживались долго, так как каждый хотел сам выбрать себе пару справа и слева. А вот Гороку не двигался, со смешком наблюдая за беготнёй. – Ну что творится, ты смотри! Ик! А всё ради чмока какого-то! Уж проще подойти к человеку и признаться. Да, Светик?.. – Гороку повернул голову и запнулся, моментально изменившись в лице.* Рассматривая озадаченный, затейливо горящий взгляд, он проблеял: – А где Святослав? – Сейчас придёт, отлучился на минутку, – соврал Камиль. – Готовы?! – старшекурсник продемонстрировал всем белое драже. После команды «Раз! Два! Три!» конфета посредством поцелуев отправилась по кругу. Затаив дыхание, все смотрели, как ребята брезгливо передавали друг другу драже зубами, пока оно не дошло до одной любвеобильной девушки. Её сосед принял эстафету с глубоким поцелуем, от чего народ вокруг захлопал в ладоши под нарастающее «О-о-о-о!». Камиль бы тоже брезговал, если бы не утешительная мысль о том, что все игроки продезинфицированы одной водкой из общей канистры. Камиль быстро избавился от подтаявшей конфеты, неаккуратно тронув горячие губы Гороку. Но прежде чем успел задуматься об этом ощущении, Гороку отвернулся. По второму кругу зубами Rondo не передавали – она почти что растаяла. Игра теперь больше напоминала массовое облизывание, все уже гоготали в голос. – Мф… – Камиль перевел взгляд на Гороку. Тот наблюдал за происходящим с улыбкой, а потом хмыкнул и опёрся рукой о пол, чтобы встать. Камиль дёрнул его запястье, и, чуть приподнявшись, Гороку тут же плюхнулся обратно на ковёр. – А… я… – он озадаченно смотрел на Камиля, чьи нетрезвые намерения были ясны как белый день. В его глазах плясали огоньки, а лицо стало серьезным и напряжённым. Хлопок по плечу – и Камиль отвернулся. Гороку на секунду облегченно выдохнул, а ладонь вокруг его запястья сжалась сильней. И тут его настиг глубокий властный поцелуй, от которого все вокруг замолчали аж на целых две секунды, прежде чем разразиться звонкими аплодисментами. Камиль сжульничал: небольшой кусочек конфеты всё ещё был у него во рту, игра на нём не закончилась. Но теперь, когда его язык мог безнаказанно хозяйничать во рту у Гороку, его никто не осудил бы. Потому что от жара двух языков драже через несколько мгновений превратилось в сладковатое воспоминание. С трудом сохраняя дистанцию, Камиль отстранился от горячих губ. Камиль и Гороку, жадно хватая воздух, впритык разглядывали друг друга. – Ну ладно вам, сладкая парочка! Идите, уединитесь! Играем дальше, народ! И, судя по радостным воплям, народ был согласен. Гороку, покраснев как рак, хмуро поднялся с места. Камиль пошёл следом и настиг его на крыльце дома. Свет из окон сюда не доходил – что бы ни сделали они сейчас, их бы никто не увидел. Камиль, сам себя не понимая, схватил Гороку за горло. Тот испуганно вскрикнул и вцепился ладошками в его руку. – Пожалуйста, не бей… – жалобно прохрипел он. Переместив руку на затылок Гороку, Камиль яростно сжал его волосы в кулак. И после с жарким придыханием облизнул его лицо от подбородка до кончика носа. Гороку испуганно приоткрыл один глаз. – Пожалуйста, пусти… – снова попросил он, поглаживая руку Камиля. Скрипнув зубами, тот ответил: – Беги… пока я не передумал. Гороку рванул обратно в дом и в ту ночь больше не попадался Камилю на глаза. И ещё месяц не попадался. Поцелуй на виду у всех почти стёрся из памяти. * – А где бабуля? – Я за неё.