Все цвета некроса

       Они шли непрерывным потоком, словно прибывающая в прилив вода. Шли не спеша и практически бесшумно, по крайней мере, они не издавали того шума, который неизменно сопровождает передвижение многотысячного войска. Серая, грязная, безликая, в самом прямом смысле этого слова, масса, пропитанная белёсым фосфоресцирующим свечением. Они шли ночью, они шли утром, днём и вечером, не зная усталости, голода и жажды. Они шли, и практически ничего не могло их остановить. Перед ними раскинулись в спешке брошенные земли, а за ними безжизненная пустошь, руины городов и пепелища деревень. Армия великого Рарвата. Бессмертная или, точнее сказать, мёртвая армия. Те немногие смельчаки, что осмеливались бросить ей вызов, пополнили её ряды, встав рядом с теми, кого похоронили в некогда благодатных землях. Сама смерть шла с ними, источая своё гнилостное зловоние, постукивая костями и слепо топча всё, что попадётся на пути. Люди бежали, бежали прочь от этого «прибоя» в надежде, что где-то там, впереди, найдётся та сила, что сможет его хотя бы остановить, если не откинуть назад. — Ну что там? — обматывая очередную стрелу старой пропитанной маслом бечёвкой, спросил Хол, сидящий на полу верхней комнаты одинокой башни. Когда-то здесь, на окраине ныне брошенной деревни, стоял дом, в котором жил колдун, но потом колдун ушёл, а дом постепенно развалился, от него остался только подвал с магической лабораторией и эта башня. — Нормально, — едва ли не вывалившийся в окно пацанёнок лет семи занырнул назад. — Ещё чуть-чуть и дойдут до площади, — сообщил он о передвижении подсвеченной мёртвым светом массы, которую было не так уж и трудно рассмотреть в густом сумраке вступившей в свои права ночи. — А они точно до нас не доберутся? — насторожено выглядывая в прорезь другого окна, спросила девчушка примерно того же возраста. — Сумрак сказал, что пока мы сами не выйдем — не доберутся. Парень, готовивший стрелы оглядел свою небольшую команду. Пять человек, и все дети. Ему самому только четыре луны как исполнилось пятнадцать и, если не считать Сумрака, он был самым старшим. Они все были сиротами, которых бросили на произвол судьбы спасающиеся бегством люди. Иза родителей своих не знала и жила с дедом и бабкой; когда началось нашествие, старики просто не успели уехать. Плут — беспризорник, выросший на улицах города, от которого теперь практически ничего не осталось. Рыжий — сын одного из тех, кто думал, что сможет защитить свой дом. Букашка… малышке было года три от роду, кто она и откуда, не знал никто, её просто подобрали на дороге. Зуб — задира и драчун, раньше жил в одной из деревень, спаслись его родные или нет, он не знал, но предложение устроить засаду, поддержал сразу, с ходу выдав целую кучу способов истребления мертвецов — всё, что только успел придумать. Всех их собрал Сумрак — тощий и бледный парень неопределённого возраста с поблёкшим взглядом, глухим шепчущим голосом, от звучания которого по спине начинали бегать мурашки, сильно хромающий на правую ногу и потому ходящий с посохом. Сумрак был колдуном, ещё молодым и плохо обученным, но колдуном, и это помогло выжить ему и тем, кого он нашёл. Но компания детей с большим трудом умудрялась идти впереди армии мёртвых, и потому, когда от «проклятого» мора, погибла их последняя лошадь и они добрались до этого поселения, было решено не бежать вперёд, а засесть в каменной и выглядевшей крепкой башне. А потом Сумрак, осмотревший подвал старого дома, сказал, что тут жил колдун, который оставил после себя много всего полезного. Таким образом, идея спрятаться превратилась в идею устроить засаду. Да, это было истинным самоубийством, но шанс на то, что они всё же переживут это нашествие и так был… Не было этого шанса. Облазив все деревенские дома, насобирали то, что могло им пригодиться, и притащили всё это сюда, потом устроили несколько ловушек в самой деревне, благо люди забрали с собой только самое ценное и необходимое, а остальное бросили. Дети замуровались в башне и стали ждать прихода непобедимой армии, которая вступила в брошенное поселение с закатом. — Так, разбираем стрелы и на позиции, — скомандовал парень. — Иза, ты присматриваешь за Букашкой и помогаешь со стрелами. — Хорошо, — ответила девчушка и, подойдя к недавно уснувшей на ворохе сена малышке, поправила одеяло. — Хол, они на площади, — сообщил Зуб, схватив свой лук и пачку стрел. — Я наверх. — Я с тобой, — заскакал на месте Плут, выискивая своё оружие. — Уголь! — окликнул его Хол и откинул жестяной лист, под которым были спрятаны горшки с тлеющим углём. Прошло не больше пары минут, как ощетинившаяся стрелами башня выдохнула в неспешную серую массу под ней первый огненный плевок. Это породило некоторую сумятицу среди мертвецов, но не остановило их. Горящие, они или останавливались, пытаясь понять, откуда их атаковали, или шли вперёд. Кто-то из них поджог телегу с сеном, в котором была спрятана бочка с маслом. Взрыв получился яркий, а охваченных пламенем умертвий стало больше. Дети стреляли огненными стрелами, нисколько их не жалея и не обращая внимания на скоблящих стены башни мертвецов. Кто бы эту башню ни строил, поработал он на славу, а может, на ней было какое-то колдовство, но зацепиться за стены враг не мог и бессильно топтался вокруг. Ещё несколько огненных ловушек взорвалось, поджигая всех вокруг, запахло палёной плотью и жжёной костью. — Как тут дела? Тяжело опираясь на свой посох с массивным талмудом подмышкой, в комнату вошёл Сумрак. — Стрелы заканчиваются, — произнёс Рыжий, глянув на Изу, продолжающую накручивать бечёвку на палочки, что должны были стать стрелами. — Ничего, — вздохнул колдун, устало прислонившись к стене. — Тебе бы поесть, — на Сумрака обернулся Хол. Их спаситель впервые покинул жуткий подвал с тех про, как они начали готовиться к осаде, и выглядел он ещё бледнее, чем обычно, а чёрные тени под глазами вообще навивали ужас. — Потом, всё потом, — отмахнулся тот и глянул на последний пролёт лестницы, подниматься ему было очень тяжело. — Кто там наверху? — Плут и Зуб, — ответил Хол, пустив в полёт ещё одну стрелу и подпалив мёртвого всадника на наполовину сгнившем коне. — Я отправлю их сюда, — кивнул Сумрак и, отстранившись от стены, продолжил свой подъём. — Ты уж там постарайся, — крикнул ему в спину Рыжий. — Постараюсь, — хрипло ответил колдун, и спящая малышка завозилась на месте. Иза поспешила её успокоить и потеплее укрыть. Мальчишки перемещались по периметру башни, стреляя во всё, что казалось им наиболее привлекательным. Несмотря на то, что они тщательно целились, выбирая себе жертву, их самодельные стрелы, выпущенные из таких же самодельных луков, редко достигали цели, но это их совсем не огорчало, они улюлюкали всякий раз, когда кого-то внизу охватывало пламя, и даже вели счёт этих самых загоревшихся. Деревня пылала, как и половина тех, кто приходил по ней. Конечно, это не такой уж и большой урон для многотысячной армии, но это привлекло внимание, и теперь армия ужасного Рарвата стремилась к башне, что каменным клыком торчала на окраине охваченной пожаром деревни. Будь сейчас день, зрелище было бы не таким впечатляющим, но на небе сверкали звёзды, и решившие дать бой видели только огонь, белёсое свечение и что-то движущееся. Так оно было даже лучше, потому как ведущие сейчас войну мальчишки уже давно не могли спать спокойно от преследовавших их в кошмарах чудовищ. — Зуб, Плут, спускайтесь к остальным и закройте люк, — немного отдышавшись, произнёс Сумрак. — Давай мы тебе поможем, — тут же предложили не желающие уходить ребята, засуетившись вокруг него. — Нет, братцы, — качнул головой он. — Помочь вы мне не сможете, а помешаете запросто, так что идите вниз. Я сам. Мальчишки потоптались на месте, но спорить с колдуном не стали, мало ли что он затеял. Каждый из них швырнул с башни свой горшок с углём. Зуб промахнулся, а вот Плут угодил кому-то в голову. Радостно заголосив «Попал! Попал!» он схватил остатки своих стрел и поспешил вниз. Второй мальчишка с сожалением вздохнул, но, плюнув вниз, удовлетворился мыслью, что попал кому-нибудь в гнилой глаз, и, улыбнувшись своей лишённой пары зубов улыбкой Сумраку, спрыгнул на лестницу. Как только с глухим бухом закрылся люк, выводящий на смотровую площадку башни, молодой колдун, подойдя к не слишком то и высоким башенным зубцам, глянул на то, что творилось внизу. Шансов победить у них не было, шансов выжить тоже, что они могли сделать, горстка детей? Ничего. Но они могли не просто умереть, а забрать с собой хоть какую-то часть этой нежити. Они могли дать хоть немного времени тем, кто отстал, пусть не остановить, но хотя бы задержать нашествие. Всего на одну ночь, но могли. Пристроив между зубцами книгу, парень открыл её на развороте, заложенном старым и сломанным пером. Достал из-за пазухи лучину, воткнул её меж камней и щелчком пальцев зажёг огонёк. Света от него было немного, но его хватило, чтобы рассмотреть сложный символ и неровные письмена. Пробежавшись взглядом воспалённых глаз по символу, колдун замер собираясь с силами и духом. — Внизу! — раздался крик, кажется, Плута, и к основанию башни, на которую мертвецы попыталась забраться, сооружая живую лестницу, полетели горшки с маслом и углём, поджигая тех, кто карабкался вверх, а вместе с ними и разложенный вокруг убежища хворост — не слишком надёжная, но всё же защита. — Пора, — сам себе кивнул Сумрак и впился взглядом в символ. На то, чтобы разобраться в древних письменах, у него ушло много времени, но он был искренне благодарен некогда жившему здесь, за то, что тот забыл забрать с собой эту книгу. Книгу, в которой хранились знания, дававшие им хоть призрачный, но шанс. Хриплый голос мерно выговаривал слова заклинания, а чуткий разум чертил вокруг символ, который молодой колдун всего несколько минут назад закончил рисовать в подвале разрушенного дома. Вокруг парня, откинувшего свой посох и теперь стоявшего немного неровно, появилось зеленоватое свечение, что растекалось по невидимым линиям хитрого магического узора, заполняло трещины между камней и подтёками спускалось по стенам башни. — Смотрите, огонь зелёный, — напугано вскрикнула Иза, заметив, как бледные язычки пламени в горшках, куда парни втыкали свои стрелы, изменили цвет. Мальчишки обернулись на её голос, а потом закрутили головами, осматривая стены, меж камней которой сочилось не то пламя, не то дымка мутного нефритового цвета. — Сумрак колдует, — тихо произнёс Хол и, оставив приготовленную стрелу, выглянул наружу. Зелень стекла до самого основания башни и окруживший её огонь, чей едкий дым заставлял глаза слезиться, тоже изменил цвет. А потом эта зелень начала расползаться вокруг, тесня белёсое свечение, что сопровождало войско мёртвых. Оно неспешно растекалось вокруг млечным нефритом, преображая пламя, и заставляя мертвецов замирать. Но стоило окружившему их нефриту потемнеть, как они поворачивалась, и нападали на тех, кто ещё был окружён мёртвым светом. — Смотрите, смотрите, — засуетился Плут. — Они на своих нападают! Дети замерли, наблюдая за происходящим, даже Иза протиснулась к окну, чтобы видеть что происходит. Хол настороженно поднял взгляд к потолку. Сумрак стоял, скованный напряжением творимого колдовства, по его лбу крупными липкими каплями тёк пот, и парень только догадывался, что это, на самом деле, кровь, но думать об этом не хотел. Он был не таким уж и сильным колдуном и противостоять мощи великого и опытного мага, сумевшего повергнуть мир в хаос, был не способен, но он, не жалея, выжигал все свои силы. — И что ты делаешь? Внезапно прозвучавший голос, заставил вздрогнуть и показался неуместно звонким и весёлым. Чуть скосив на него взгляд, проводящий древний ритуал увидел сидящего между зубцов башни призрака. Кем был тот, кто превратился в духа, сказать было трудно, но даже будучи бледной тенью самого себя, он был необычен, необычен и прекрасен. Богатое одеяние, покрытое витиеватой вышивкой, длинные волосы, частично забранные в высокий хвост, тонкие и правильные черты лица и глаза, в самой глубине которых мерцали изумрудные искры. — Я пытаюсь защитить своих друзей, — произнёс Сумрак, и чуть было не потерял контроль над колдовством. — Друзей? — удивился призрак и опустил взгляд. — Ты про эти невинные души? Не так уж и много у тебя друзей, — усмехнулся он. — Неважно сколько их, — прохрипел колдун, сосредотачиваясь на течении магии. — Ты исчерпаешь себя и умрёшь, после этого умрут и те, кого ты пытаешься защитить, — будничным тоном сообщил призрак, так, как будто предупреждал о грядущем ненастье. — Даже если и так, — выдохнул уставший парень, — пока я жив, я буду их защищать. Призрак спрыгнул о стены и, подойдя, обошёл вокруг молодого колдуна, аккуратно перешагивая через нефритовые линии. Внимательно осмотрев того, кто пробудил забытую магию, он заглянул в книгу, долго изучал написанное на пожелтевших листах, а потом вздохнул. — Нужно было уничтожить её, когда была возможность, — произнёс он и обернулся к Сумраку. — Ты не сможешь совладать с этой силой, эта сила не для таких как ты. Сумрак, чувствовал, что силы покидают его, но, всё же, стараясь удержать магический знак. — Мир на грани уничтожения. Всё, что я знал и любил, обратилось в прах, — произнёс он, словно это могло помочь ему почерпнуть силы. — Может я и не тот, кто может противостоять грядущему, но я не прощу себе, если хотя бы не попытаюсь. На лице призрака появилась улыбка. — Мне нравится твой ответ, тот, кто сломил печати. Я могу помочь тебе, вот только тебе придётся заплатить за мою помощь. — Чем? — парень выдохнул. Его чуть мотануло, и он постарался крепче встать на ногу, что уже практически его не слушалась, гримаса боли исказила залитое кровью лицо такое же бледное, как и у неизвестно откуда взявшегося духа. — Тебе придётся отказаться от своего будущего, — сообщил призрак. — У меня нет будущего, — на лице колдуна появилась печальная улыбка. — Я не смогу выжить и я не хочу становиться одним из них, — он чуть кивнул в сторону. — Не такая уж и великая потеря отказаться от того, чтобы стать горсткой пепла. Призрак качнул головой, явно не одобряя данного ему ответа. — Ты слишком молод и наивен, сломивший печати, но раз ты готов заплатить, я помогу тебе. — Я готов, — ответил Сумрак. Больная нога подкосилась, и он упал, едва успев выставить вперёд руки, чтобы не рухнуть лицом на шершавые камни. Магия вокруг него начала растекаться, нарушая чёткость линий. Затеявшие внизу сражение вновь замерли, а белёсое свечение влилось в зелень, превращая её в млечный нефрит, который постепенно совсем терял свой оттенок. Наблюдающие за происходящим внизу из башни подняли взгляды вверх. — Сумрак, — всхлипнула Иза, прижав руки к груди, из её глаз покатились слёзы. Словно чувствуя её тревогу, колдун собрал остатки своих сил и медленно поднялся. Неуверенно стоя на подкашивающихся ногах и стараясь не обращать внимания на боль и застилающую глаза кровавую пелену, он снова начал произносить слова древнего заклятья, пытаясь вернуть утраченный контроль. — Не так, — произнёс призрак, подступая к парню со спины вплотную. Сумрак услышал тихий голос, что произносил слова, вроде бы и те же, но совершенно другие. Он постарался повторять за призраком, но то и дело сбивался, то путая какие-то звуки, то задыхаясь от бессилия. А голос звучал всё ближе и чётче, порыв ледяного ветра ударил в спину, едва его не уронив, что-то внутри вздрогнуло от пронзающей всё существо боли и молодой колдун замер, поникнув и закрыв глаза. Букашка вскрикнула во сне и подскочила на месте. «Мама!», — захныкала она и принялась тереть глаза. Иза тут же подбежала к ней. — Тихо, малышка, тихо, — успокаивающе погладила она по голове девочку, что вцепилась в неё, крепко прижавшись. Всего пара тяжёлых и судорожных вдохов и Сумрак вскинул голову, уверенно встав на обе ноги, и взглянул на укрытый ночью мир глазами изумрудного цвета. Его голос всё такой-же тихий и хрипящий разлетелся над башней, произнося слова, которые раньше он ни за чтобы не смог выговорить, и нефритовое пламя, расстилающееся дымкой, вспыхнуло с новой силой, очертив вокруг него ещё более сложный знак, что ослепляющими лучами растёкся вокруг. Дети сгрудились в центре не такой уж и просторной комнаты, с опаской смотря на ставшие нефритовыми и излучающие сияние стены, кажется, сама башня стала частью творимого колдовства. Букашка тихо хныкала, Плут и Зуб аккуратно таскали от стены охапки сена, опасаясь того, что оно может загореться. А нефритовое сияние, что уже практически отступило до стен башни, вновь потекло в разные стороны, поглощая уже не десятки, а сотни мертвецов. Древняя магия, способная пожрать не только жизнь, но и смерть, обращала в прах войско великого Рарвата, что обступило одинокую башню на окраине охваченной зеленеющим пламенем деревни. *** Утро осторожно заглянуло в башню рыжим светом, и, поморщившись, Хол открыл глаза. Кажется, они всё ещё были живы. Они по-прежнему были посреди комнаты, кто лежал, кто полусидел, прижавшись друг к другу, и вокруг царила невероятная и какая-то поистине мёртвая тишина, нарушаемая только сонным посапываем. На то, чтобы выбраться из общей кучи, никого не потревожив, парню потребовалось не так мало времени, но, кажется, никто больше пока не проснулся. Осмотрев спящих детей, он глянул на лестницу и, напряжённо вздохнув, пошёл вперёд. Люк открылся легко, а стоило только выйти на смотровую площадку как утренний, прохладный ветер заставил зябко поёжиться. Отыскать устроившегося у стены башни Сумрака труда не составило. Тот был бледен и страшен. Кровавые подтеки на его лице сразу заставили подумать, что колдун погиб, но Хол отогнал эту мысль. Чтобы не случилось ночью, он спас их. Аккуратно подойдя к Сумраку, Хол присел на корточки и, немного помедлив, слегка до него дотронулся. — Эй… От прикосновения молодой колдун вздрогнул и распахнул глаза, полыхнувшие зеленью, от чего разбудивший его отшатнулся назад и упал. — Хол? — хрипло произнёс Сумрак и завертел головой, осматриваясь. — Вы в порядке? Где все? — как-то совсем внезапно засуетился он. — Спят, — ответил на его вопрос парень. А потом осторожно спросил: — Ты как? — Я? — Колдун задумался, опустив голову, с минуту посидел неподвижно, а потом ответил: — Кажется, я сделал что-то очень нехорошее, — вздохнул он, а через мгновение добавил: — Но зато теперь мы сможем победить Рарвата. — Победить? — удивился Хол. — Да, — на лице Сумрака появилась по-настоящему победоносная улыбка. — Сможем. — Но великого некроманта может победить только ещё более великий некромант, — голос Хола как-то разом осип, но верить в свою догадку он не хотел. А Сумрак лишь виновато пожал плечами. — Только малышам не говори, ладно?