Дефект

Раньше Шик не знал, каково это… Да и если на то пошло, он даже не задумывался об этом. Не представлял, не предполагал, не интересовался… В его голове и мысли не было, хотя бы отдалённо с этим связанной. Он же не мечтатель какой-нибудь… Шик не знал об этом и не особо горел желанием узнавать. Это же такое бесполезное знание. Оно ничем не поможет в жизни. Совершенно ничем… Так зачем, в таком случае, забивать этим голову?.. Но так было раньше. Теперь Шик знает об этом во всех подробностях. Словно его заставили прочитать книгу, в которой всё это описано донельзя подробно, да ещё и надписи на полях есть, этакие заметки, оставленные чьей-то рукой для большего понимания текста. Шик об этом не просил, но, хочет он того или нет, отныне пыльные и обшарпанные страницы этого чёртова кладезя знаний всегда будут перед глазами. И он бы обязательно выколол себе эти глаза, если бы это помогло… Но это не поможет. Это вообще ничего не изменит, ведь, кажется, всё куда хуже. Ведь Шик не просто видит это перед глазами. Он видит это, даже плотно сжав свои веки. Потому что всё не так просто, как кажется вначале… Потому что это у него в голове. Эта книга с пыльными и обшарпанными страницами, на которых, на самом деле, ни строчки текста. Есть только… Картинки… Картинка… Одна и та же на всех нескольких сотнях листов. Красивая гамма цветов, сочетание синего и красного… Шик ещё тогда, в камере Ассоциации, влюбился в эту палитру, но даже несмотря на это, изображение в книге не вызывало должного восторга… Не рождало желания любоваться им вечно… Потому что каким бы красивым Блоу не был в момент, когда его щеки обагрились кровавыми слезами… Даже если по красоте это достойно быть запечатлено на нескольких сотнях листов в подобной книге… Шик всё же не желает видеть подобное когда-либо ещё. Не желает видеть слёзы Блоу, и плевать на это красивое сочетание синего и красного… Не желает быть причиной этих слёз… Не желает, но эта чёртова книга не позволяет забыть о том, что это вполне возможно. Что это уже однажды произошло. Что это наверняка произойдёт снова… Шик думает об этом, думает каждый раз, когда перед глазами знакомые страницы без текста, а они там в последнее время примерно всегда, так что и думать об этом он не прекращает. Не прекращает терзать себя, рвать и пытать одними этими мыслями. Мыслями о том, что ему нельзя как-либо взаимодействовать с Блоу… Нельзя смотреть на него, нельзя с ним разговаривать, нельзя просто находиться рядом… Ведь Шик обязательно сделает что-то не так, причинит Блоу боль, заставит его плакать… Может, он и хотел бы перестать об этом думать, просто забыть и уйти далеко-далеко, чтобы не портить своим присутствием жизнь одного Короля Демонов, и, может быть, даже попробовать начать свою жизнь с чистого листа, но… Чертова книга не позволяет. Она переворачивает одинаковые страницы перед его взором и словно говорит ему: «Нет, дружище, так легко ты не отделаешься… Смотри, смотри на это любимое, заплаканное по твоей вине, лицо… Разве ты сможешь забыть его?.. Разве сможешь начать жить заново?.. Не обманывай себя наивными надеждами… Ты обречён… Обречён медленно умирать, гнить заживо, понимая, что ты больше не имеешь прав к нему приближаться… Приближаться к тому, кто словно воздух стал необходим… Понимаешь, ты сам себя лишил воздуха… Так задыхайся теперь и даже думать не смей о спасении… Ты не достоин спасения. Просто сделай одолжение — сдохни уже, ну.» И пусть Шик люто ненавидит эту книгу, не согласиться с ней он не может. Потому что… Книга же, ну… Кладезь знаний и всё такое… Сборник мудрости, собрание опыта… Она знает истину… Шик теперь, кстати, тоже. В этой книге нет ни строчки текста, но даже так она даёт точный ответ на вопрос, о котором Шик никогда не задумывался раньше, но который преследует Шика теперь. Вопрос, который выбит на обложке этой книги, являясь одновременно ещё и её названием, а так же единственным текстом во всей книге. Словно книга сама спрашивает и сама отвечает. Сама задаёт вопрос: «Каково это, когда умирает Вселенная?..» Сама даёт ответ, пролистывая одинаковые картинки: «Вот, смотри, каково это… Чувствуешь?..» И Шик чувствует… Ещё как чувствует. Ему достаточно просто посмотреть на одно это изображение, чтобы ощутить весь спектр эмоций… Это на самом деле мудрая книга. Мудрая и такая… Правильная… Потому что и в самом деле любой текст на её страницах был бы абсолютно лишним. Потому что нет таких слов, которые смогли бы в полной мере показать ответ людям… Потому что слова в принципе не могут показывать. А людям необходимо показать, чтобы они поняли. Всё познается в сравнении. Если не ткнуть их носом в их собственную жизнь, в которой ответ вообще-то на поверхности, они и не поймут вовсе. Все люди зациклены лишь на себе, так что и ответы на все вопросы им стоит спрашивать у самих себя. Искать ответ в себе. И эта книга помогает это делать. Она находится внутри каждого человека, на её обложке всегда разные вопросы-названия, разная картинка, повторяющаяся на всех нескольких сотнях страниц, и ни в одной из них нет текста. Потому что создатель этой книги знает истину. Знает людей и их натуру. Знает, ведь он же их и создал. Шик уверен в том, что создатель этой чёртовой книги и есть создатель людей. И, знаете, Шик его терпеть не может, потому что, если быть честным, все его создания так себе. Что эта чёртова книга, что эти чёртовы люди. Он ненавидит всё это. И нет, он не забыл, что тоже входит в число этих созданий… Так что себя он ненавидит тоже. Себя — даже больше, чем остальных. Потому что такое ощущение, что на нём у создателя произошёл сбой, ведь как иначе объяснить то, что он постоянно делает всё не так, не по заранее вбитому в каждого человека плану действий, в который входит, например, пункт «Просто признайся ему в своих чувствах, ничего лишнего, просто, чёрт возьми, три слова, ты понял?». У Шика такого пункта нет. Его, похоже, создавали прямо перед перерывом на обед, и создатель так хотел поскорее закончить и пойти уже выпить чашечку бодрящего кофе, что либо не заметил у Шика отсутствие доброй половины необходимого для человека и так и сунул его в печку, аки глиняную фигурку, которая должна застыть, либо ему было плевать… Но это, в принципе, не важно, ведь в любом случае после печки уже готовой фигуре не приделаешь недостающие части, так что исправить такого дефектного Шика никто уже не мог, в том числе и сам создатель, который вместо того, чтобы отправить испорченный образец в утиль, пожалел его и позволил существовать… Именно существовать, не жить, потому что у Шика язык не поворачивается назвать это жизнью… Вот он и существует. Портит жизнь другим, себе же портит существование, но разница невелика. Итог ведь один и тот же. Пятна на одежде всегда отстирывают, дырки в заборе заколачивают. Чтобы жизнь наладилась, дефект должен быть устранён… Шик не боится смерти. Смысл её бояться? Страх не продлит вам жизнь. А Шику её не продлит вообще ничего. Так смысл ему вообще чего-либо бояться? К тому же, это уже происходит. Шик чувствует это. Чувствует, как умирает его душа, корчась от боли. Шик знает, каково это, когда умирает Вселенная. Это больно. Очень больно. Всё начинается с малого. Сначала беснуются планеты. Они сходят с ума, а иногда даже с орбит… Они сталкиваются друг с другом, уничтожая себя и всё вокруг. Они дарят несуществующим зрителям яркие вспышки взрывов и собственной боли. Это даже красиво, пусть и печально до слёз, но это не сравнится со взрывами целых галактик, которые следуют позже… Не сравнится с этим обилием красок, таких ослепляющих, что больно глазам. Не сравнится с масштабами этих взрывов, после которых останется лишь полнейшее ничто со своей бездонной пустотой. Не сравнится с этой удушающей тишиной, что приходит в конце, после хора оглушающих завываний и криков, сопровождающегося величественным громом и тоскливым плачем умирающих китов, что в своих океанах подобны галактикам во Вселенной, ведь не менее они внушительны и не менее горько им идти ко дну в родной стихии… Очень горько галактикам умирать в родном космосе. Очень горько Вселенной видеть смерти своих детей и чувствовать приближение собственной… Очень горько Шику чувствовать, как умирает его Вселенная, запрятанная глубоко в душе… Очень горько и очень больно. Настолько «очень», что привычный голубой цвет глаз Шик в зеркале не наблюдал уже почти месяц. Даже по ночам они остаются цвета боли, остаются такими же красными, ведь даже по ночам всё ещё «очень». «Очень» — круглые сутки, двадцать четыре на семь. «Очень» будет преследовать его всю жизнь, Шик в этом уверен. Эта боль, от остроты которой даже глаза окрасились в кровавый, что является самым явным показателем эмоций Шика, останется с ним навсегда. На то «навсегда», которое, впрочем, скоро закончится. Потому что не нужно Шику то «навсегда», в котором нет Блоу. Он не сдался до сих пор лишь из-за какой-то призрачной надежды, что всё наладится. Он цепляется за эту надежду, как утопающий за спасательный круг. Но его всё тянет ко дну, держаться каждым днём сложнее, чем прежде, и Шик чувствует, что однажды он просто разожмет пальцы и пойдёт на корм рыбам. Этим голодным пираньям сомнений и внутренних терзаний, что разорвут его на куски, которые тут же будут жадно сожраны… Впрочем, нет, эти рыбешки едят его и сейчас, а то будут уже матерые подводные твари отчаяния и безысходности. И, несмотря на то, что сожрут его быстро, ещё долгое время это место будут оплывать другие морские жители, считая его проклятым, а парнишку, почившего там, безмерно несчастным, ведь иных те рыбы и не жрут. Шик не считает себя несчастным. То есть, ну… Как бы сказать… Он просто не думает об этом. Куда проще начать жалеть себя, чем видеть все свои ошибки и промахи. Видеть, что во всём виноват лишь ты один. Шик просто не позволяет жалости взять над собой верх. Конечно, сейчас бы накрыться одеялом с головой и начать причитать о том, какая у него сложная жизнь, как ему не везёт в этой жизни, какой он бедный и несчастный, все его не любят. И Шика даже мысли такой не возникает в голове. Ну бред же, ну. Шик не понимает таких людей, зато знает, почему сам от них отличается. Всё просто, вместо взращенного себялюбия в нём лишь явная ненависть к самому себе. И сейчас ему от этого проще держаться за жизнь. Проще заставлять себя жить, аргументируя это тем, что он просто не достоин такого лёгкого ухода от проблем и боли, как смерть. Нет, он должен жить, должен продолжать страдать. Благодаря этим мыслям он уже прожил почти месяц. Прогресс. Шик не может сказать, что за пройденное время он привык к этой боли. Ведь это совсем не так. Кажется, словно с каждым днём кто-то всё повышает силу тока на электрическом стуле, к которому прикован Шик. И этот кто-то явно не намерен останавливаться. Это довольно странное ощущение. Шик совершенно здоров физически, его кости целы, у него нет ран, ну и, например, дырки в сердце (Хотя по ощущения всё именно так…), но с каждым вдохом воздуха его выворачивает от боли и дело тут не в лёгких. Дело в душе. Она смертельно больна. Её внутренности вывернуты наружу, она истекает кровью и не перестаёт плакать. И знаете, что? Всё это дело рук Шика. Да, он собственноручно довёл её до такого состояния. Каждый раз, делая больно Блоу, он своими же руками вспарывал свою душу тупым ножом. Нет, даже не просто тупым ножом, а, знаете, такой, с зубчиками, которые постоянно цепляются, ещё больше разрывая рану… Вот только тогда Шик не чувствовал этой боли. Тогда душа ещё могла отгораживать его от неё… Но сейчас она на это уже не способна. Она на последнем издыхании. Она скоро умрёт, и Шик знает, что это значит. Когда умрёт душа, умрёт и сам Шик. На самом деле, Шик думал, что умрёт ещё тогда, почти месяц назад. В тот самый день он даже не успел полностью осознать, что произошло. Вокруг появились какие-то люди, на которых он совершенно не обращал внимания, находясь в неком подобии транса. В голове всё продолжала крутиться мысль, что это конец, и Шик просто не понимал этого. Как конец? О чём это он? Что это значит?.. Ланосте забрал его из Башни, наплевав на всякие разбирательства. Всё это не важно, по крайней мере, не важнее состояния Шика. А состояние Шика напрягало… Нет, даже пугало. Он был совершено спокоен. Даже слишком спокоен. Ланосте не требовались навыки детектива, чтобы понять, что всё пошло не по плану. Для этого хватило и оторванной головы Первого Мастера Башни. Оторванной, чёрт возьми, головы Первого Мастера Башни!.. И докажи тут невиновность Шика… Но нет, состояние парня важнее. Ланосте ждал взрыва. Он знал, что этот взрыв произойдёт. Ланосте ждал катастрофы… Ланосте дождался. Всё-таки предчувствия никогда не подводили Главу Ассоциации. Благодаря им он даже сменил дверь в камеру сразу же, как Шик отправился в Башню. И не прогадал… Он ещё подумал о том, что когда дети не могут контролировать своей гнев, то они делают две вещи на выбор. Либо калечат себя и ломают собственные игрушки, либо же это достаётся другим. В состоянии одолеваемом яростью Шик действительно похож на ребёнка. Он отключается от разума и действует на инстинктах, Ланосте это знает. А так же он знает, что в выборе «двух вещей» его племянник определённо будет универсалом. Это же Шик. Ему всегда всё и сразу. Ланосте заранее был уверен в том, что сначала Шик начнёт рушить всё вокруг, а уже потом перейдёт на себя. И если сначала ему лучше не мешать, пусть выпустит пар в таком месте, как камера, то после можно начать действия по его успокоению… Шик оказался заперт в камере практически сразу же, как вернулся из Башни. Но его это мало волновало. Впрочем, не волновало совсем. Ему было плевать, где он. Ему было плевать вообще на всё, связанное с ним самим. Ему было плевать на себя (И так по жизни, в общем-то… Было, есть и будет…). Он был уже близок к пониманию произошедшего, но наивно было полагать, что осознание придёт постепенно, давая смириться с реальностью. Нет, оно накатило волной, обрушилось комом снега, оно просто упало сверху, не давая даже придти в себя. Просто плюнуло в лицо и в душу, бросив: «Да, Шик, это конец». Ланосте не видел самого процесса разрушения, ведь заходить в камеру было чревато здоровью, да и жизни, если уж на то пошло, но он может с уверенностью сказать, что бесновался Шик знатно. Чего стоила одна дверь, которая практически сложилась пополам. Новая дверь, намного прочнее предыдущей… Спасибо и на том, что даже несмотря на такие значительные вмятины она не открылась. Вот слава Богу, а… Ланосте не уверен, но, кажется, комната стала больше где-то на метр с каждой стороны… Ну да, примерно по метру Шик уничтожил от каждой двухметровой в ширину стены. Что конкретно он с ними делал, Ланосте даже не представляет, да и, впрочем, не особо то горит желанием представлять. Ему и этого кровавого месива, что стало с кулаками Шика, вполне хватает… Да и ноги зрелище то ещё… Мужчина зашёл в камеру, когда звуки лютых разрушений стихли. Не прекратились, нет, но… Стали немного менее лютыми. На Шика, впрочем, это не распространялось. Он одним своим взглядом прикончил Ланосте раз двадцать, а уж о количестве попыток реализовать эти взгляды в жизнь и говорить не стоит, но Ланосте не был бы Главой Ассоциации, если бы не мог угомонить взбесившегося воина… Нет, не так… Ланосте не был бы дядей Шика, если бы не мог усмирить его гнев. Не полностью, конечно, нет, но до дозволенного максимума. Усмирить его полностью может… Ну, разве что тот демон, Ланосте, правда, не уверен. Впрочем, то, что Шик готов был пойти на что угодно, лишь бы встретиться с ним, уже о многом говорит, не так ли?.. В комнате было довольно тихо, они не перекинулись и парой слов. Шик не видел в этом смысла, да и, если уж на то пошло, он вообще ничего не видел из-за своей слепой ярости. А Ланосте просто выжидал. Да, он мог скрутить Шика, обездвижить на некоторое время, но вот достучаться до его разума было сложновато. Потому то Ланосте и не говорил много, он вообще не говорил, ведь он знал, что это бессмысленно, и помочь могут лишь определённые слова. И Ланосте были известны эти слова. Но нужно было поймать момент, когда в глазах парня промелькнет хотя бы какая-то толика разума. Ну или вызвать эту толику самим, если всё будет совсем безысходно. И оно ведь было. Ланосте рискнул произнести имя Короля Демонов. Это было чревато либо усилением ярости Шика, либо, напротив, недолгим успокоением с его стороны. Всё или ничего. Нужно было действовать. И Ланосте сходил ва-банк. Ему повезло, Шик немного пришёл в себя, и этого хватило, чтобы начать разговор… Ланосте знает, что Шик терпеть не может себя жалеть. Он решил надавить именно на это. Сказать, что поведение Шика ничем иным, как побег от проблем, не назвать. Что это прямое проявление жалости по отношению к себе. Что Шик просто не имеет права жалеть себя, а значит он должен сейчас же взять себя в руки и успокоиться. И ведь знаете, это подействовало. Шик словно очнулся и… Ох, Ланосте никогда не видел, как он плачет. Серьёзно, случаи, когда Шик не мог сдержать слёз, по пальцам можно пересчитать, и то он просто не позволял себе дать волю эмоциям перед Ланосте. Только не перед ним. В глазах единственного родственника Шик должен быть сильным. Поэтому увидеть его слёзы тогда для Главы Ассоциации было совершенно неожиданно. Он даже не знал, что делать. Впервые. Что, чёрт возьми, вообще можно сделать, когда всё уже настолько плохо, что Шик не скрывает от него своих слёз?.. Впрочем, Ланосте тогда сделал самую правильную вещь, он просто молча обнял Шика, даря безмолвную поддержку, и Шик ему за это безмерно благодарен. Он уверен, что без этой поддержки не продержался бы так долго. Жаль, что этого не хватило ещё на некоторое время… Уже сейчас просидеть если не целый день, то большую часть дня, глядя в окно, а на самом деле просто в одну точку, для Шика в порядке вещей. В такие моменты он обычно не думает ни о чём и одновременно — обо всём сразу. Но вычленить из этого всего что-то отдельное он определённо не смог бы. Просто потому что всё, что происходит в его голове в это время, он совершенно не контролирует и даже не запоминает. Просто потому что всё это настолько неважно… Всё вокруг уже настолько неважно… Что потратить на такое вот если не целый день, то его большую часть для Шика не пустая трата времени, для Шика это в порядке вещей. Просто время действительно стало тратить не на что. Шик вдруг понял, что его жизнь совершенно бессмысленна. Раньше он так не считал. Раньше он убивал демонов, реже — людей, и этого было достаточно. Раньше он думал, что это именно то, чего он хотел. Сейчас же Шик в этом не уверен. Он вообще не уверен, что чего-то хотел. В жизни Шика нет цели, мечты, стремлений. В жизни Шика нет смысла. Сейчас он чувствует это особенно остро. Сейчас, когда он потерял то единственное, чего действительно хотел. И это вовсе не возможность убивать демонов и реже — людей. Пф, да там у Ланосте столько этих заданий накопилось, что убивай — не хочу. Но Шик не хочет. Сейчас уже не хочет. Почему раньше хотел? Что раньше двигало им и его смертоносным клинком в безжалостном танце смерти, который каждый раз забирал с собой чью-то гнилую душонку? Чувство справедливости? Да бросьте!.. Шик вовсе не герой-заступничек. В нём и капли желания защищать всех этих людей нет. Ненависть? Уже ближе… Но всё равно не то. Конечно, Шик ненавидел и всех тех демонов, и всех тех людей. Но это было так, фоном. Устраивать всякие там геноциды, что по отношению к своей расе, что по отношению к расе демонов, он точно не собирался. Может, просто желание подраться? Бесспорно да, без этого никак, однако… Шик, конечно, тот ещё говнюк, но убивать всех подряд ради одного лишь этого желания он бы не стал… Ну, знаете, есть же много хороших парней, которые тоже любят подраться, не забирая, однако, при этом чью-то жизнь. Но Шик не хороший парень… Вот в этом-то и дело. В нём нет жалости и сострадания. При убийстве кого-то в его душе ничего не ёкает. Ему плевать на чужую жизнь. Так что всё это просто вытекающее из перечисленного. В Шике идеально сочетаются ненависть к окружающим и любовь к дракам, а на тормозах всё спускает отсутствие моральных норм. Поэтому нет ничего удивительного в его желании убивать. В конце концов, раньше это было единственным разнообразием в его жизни. В его прошлой жизни. Нынешнюю разнообразить уже не сможет ничто. Ведь когда человек получает нечто большее, меньшее для него становится совершенно неинтересным и ненужным. А Шик получил. Получил возможность полюбить. Шик любит опасность и риск… Так вот, возможность любить куда опаснее и рискованнее возможности убивать. В убийстве можно потерять жизнь, а в любви можно потерять душу, и это куда страшнее. И Шик упивался этим страхом. Этими чувствами. Чувствами, которых у такого дефектного Шика быть не должно было. Но как оказалось, даже таким вот ошибкам дают шанс. Жаль, что Шик так и не сумел им воспользоваться. Жаль, что он настолько привык быть ошибкой, что так и не научился действовать правильно. Жаль, что он своими руками всё испортил. И застрял в том измерении, когда к прошлой жизни уже не вернуться, а мост к чему-то новому рухнул прямо на глазах. Шик больше не сможет с совершенным безразличием убивать демонов. Людей — возможно, к ним у него сложилось уже устоявшееся отношение, но не этих, казалось бы, отвратительных тварей. Потому что Блоу тоже демон, более того, он Король Демонов, и Шик знает его настолько хорошо, что уверен в его чувстве ответственности за каждого подданного. Шик уверен, что за каждую смерть даже самых низших демонов Блоу винит себя. И разве может Шик после такого продолжить их убивать? Продолжить доставлять Блоу боль даже в таких косвенных мелочах? Нет, хватит уже. Достаточно. Надоставлялся. Шик уже так устал от этого всего. От этого всего, устроенного им же. Устал от самого себя. Сейчас он и пальцем не пошевелит, если оно того не будет стоить. А единственное действительно стоящее в его жизни — это небезызвестный Король Демонов. Так что, да, это единственное, что он не захочет игнорировать (Как, например, вопросы о самочувствии, попытки развеселить, Вана, весь мир…). Потому что игнорировать эту боль просто невозможно. Да Шик и не хочет, как было сказано ранее. Он будет просто медленно тонуть в ней, захлёбываясь. До тех пор, пока в его комнату сначала не влетит крайне взбудораженный Ван, пытающийся ему что-то быстро-быстро объяснить, а следом не войдёт совершенно угрюмый Ланосте, тут же затыкающий Вана одним взглядом, (Шик может и удивился бы этому раньше, но не сейчас точно. Сейчас плевать.) и не скажет совершенно недовольным голосом (Потому что Ланосте ну вот вообще не хочет, чтобы Шик как-либо снова с этим контактировал…), что ближайшую к Лесу деревню, то есть, их с Шиком деревню, захватил трёхкрылый демон, который требует встречи с "разноглазым воином". У Шика тогда даже немного загораются глаза прежним огнём, и он совсем не против рискнуть. Ведь, как говорится, надежда умирает последней.

***

Блоу сломался. Просто переломился вдруг и остался лежать брошенной в мусорку куклой. Потому что никто не хочет играть испорченной игрушкой. Впрочем, испорченным он был если не всегда, то большую часть жизни. Не человек, а рогатая тварь. Не демон, а некачественная подделка с красной начинкой, вместо синей. Не Король, а пустоголовый дурак, с мнимой короной на голове, бесхарактерная тряпка, эмоциональный мусор. Провалившийся эксперимент прошлого Короля. Блоу просто ошибка, которой не должно существовать. Но она существует. Существует, и, знаете, до этого момента даже неплохо справлялась. Потому что плевать на косые взгляды, демонстративное неподчинение и до обидного подходящие обзывательства, брошенные в толпе, чтобы непонятно было, кто рискнул высказаться против правителя. Потому что он всё ещё мог выполнять свою роль. Мог защищать своих подданных, мог защищать других от своих подданных, мог контролировать и держать всё в своих руках. Да, пока он мог всё это делать, он мог так же оставаться на своём месте. Своём до тех пор, пока кто-то другой не вышвырнет его оттуда. Потому что все только и ждут, когда же бракованный Король сделает неверный шаг и наступит ногой в капкан из зубастой пасти своего же подданного, который с удовольствием ему эту ногу откусит. Никто не простит ему даже один промах, не простит даже то, что простилось бы любому из прошлых Королей, потому что чужеродный Король никогда не станет родным. Для него всегда будут завышенные требования и обязательства. Такому Королю позволят править, только если он будет идеальным. Блоу действительно был идеальным. Настолько, что никто и заикнуться бы не посмел об обратном. Но это продолжалось до тех пор, пока в его ограниченном перечне чувств и эмоций не появилось одно совершенно новое и неожиданное. Такое тёплое, приятное и невероятно воздушное. Родное. Но определенно лишнее. Потому что бракованный Король не имеет права любить. Из-за любви он перестанет быть идеальным. Уже перестал… Ведь идеальный Король не позволил бы своему подданному пострадать по его вине. Впрочем, знаете, Блоу не настолько страшна эта ошибка, как Королю, чем, как другу… Потому что позволить пострадать по его вине своему другу куда хуже, чем подданному… А если уж это ещё и одновременно, то всё, Блоу… Ты провалился по всем постам. И скоро о произошедшем узнают все. Вообще все. То, что у мира демонов нет прямой связи с миром людей, ещё не значит, что новости оттуда никак не достигнут ушей демонов. Особенно новости такого масштаба, как смерть Первого Мастера Башни, грандиозно приправленные тем, что виной этому послужили три демона, внешность которых, кстати, тоже известна. Никто же не станет вдаваться в подробности. Всем будет достаточно и того, что их Король пошёл в мир людей и собственноручно прикончил одну из тамошних шишек, в то время как своим подданным он запрещает даже нос из Леса показывать, не говоря уже даже о смертном наказании за убийство человека за пределами Леса. Это же, чёрт возьми, так нечестно! Король зажрался! Дискриминирует собственный народ! Плевать он хотел на своих подданных! К чёрту такого Короля! Уууу! Конечно, Блоу ничего не угрожает. Убьёшь Короля — уничтожишь Королевскую Силу. Да и покажите того, кто рискнёт на него напасть… Королевская Сила — это вам не просто название. Это мощь, способная горы равнять с землёй. От того — то её все и жаждут. Однако то, что Блоу сам по желанию должен передать эту силу выбранному, ещё не значит, что он в полной безопасности. Ведь способов давления так много… Особенно сейчас, когда Король лишился половины своей защиты… Оборона Короля очень значимая вещь, которая должна соответствовать его силе. И пусть Блоу никогда не то, что не искал себе подходящих персонажей, а даже не думал о подобном, должная оборона появилась сама собой. Наверно, так сыграла судьба, что единственное доверенное окружение Короля: Лиспен и Дио, — само по себе оказалось достаточно сильными. Блоу, на самом деле, никогда не смотрел на силу этих двоих, не делал её важной составляющей их какой-никакой, но дружбы. За время сближения с ними он ни разу не подумал о них в таком ключе. Он не собирался делать их своим щитом. Он просто доверял им свою спину, не боясь получить нож меж лопатками. И он доверил бы её им, даже если бы оба были совершенно слабы. Даже если бы один из них не был свирепым драконом, а другой единственным в своём роде высшим демоном, показателем уровня которого являются не рога, а крылья. Знаете, многие не рисковали нападать на Короля и потому, что сначала бы им пришлось справиться с этими двумя. Ведь Дио и Лиспен сами единогласно решили защищать своего Короля. Вот только теперь способным на это был только Лиспен… Сила демона напрямую связана с его меткой на правой руке… Так что, лишившись этой руки, Дио потерял и связь со своей силой. Он буквально оказался заперт в человеческом обличии. Конечно, Блоу видел, насколько ему тяжело. Всё же основной формой Дио было именно его обличие дракона. Да и вся сила была в этом обличии. Сейчас, во второй своей форме, которая и так заранее слабее, так ещё и без руки, демон оказался практически беспомощным. И осознание этого если не убивало его, то мучительно грызло изнутри точно. Дио ведь терпеть не может ситуации, когда он не имеет возможности чем-либо помочь, когда он беспомощен и бесполезен… А теперь такой ситуацией стала сама его жизнь. Отвратительно, не правда ли? После возвращения в мир демонов Дио почти перестал улыбаться. Дракон больше не мог при случае чем-то помочь Блоу, напротив, ему приходилось мириться с той мыслью, что теперь по большей части помощь нужна ему самому. Всё-таки не так уж просто наловчиться делать всё одной рукой, причём ещё и не ведущей. Блоу помогал всем, чем мог. Его состояние пришло в норму, болезни отступили. Точнее, его физическое состояние пришло в норму… Душевному же до этого было далеко. Да и Блоу не уверен, что когда-нибудь это вообще произойдёт. Но демон старался не думать об этом. Не думать о произошедшем с этой стороны. Стороны одного красноволосого воина… Потому что слишком больно. Слишком больно каждый день доказывать самому себе, что эти чувства лишние в его жизни. Слишком больно уговаривать себя забыть о Шике. Слишком больно запрещать себе любить его… Потому что сердцу плевать на уговоры и запреты, не докажешь ему, что это тёплое, приятное и невероятно воздушное, а ещё такое родное — лишнее. Сердце тянется к этому, желает этого, нуждается в этом… Сердце не понимает, как это может быть лишним… Такое наивное сердце… Наивное, а потому и такое страдающее. Обливающееся кровью и слезами. Молящее лишь об одном… О том, что Блоу не может ему дать. О том, что Блоу не может дать самому себе. И Блоу тоже страдает… Но лучше будет страдать он, а не окружающие. Не Дио, не Лиспен. Не другие демоны, не даже люди. Не Шик… Только не он… Пусть это и неизбежно. Блоу знает, что отвергая его, причиняет ему сильную боль. Но их союз сам по себе не может быть безболезненным. Любой другой — да, но только не союз едва ли не сильнейшего воина и Короля Демонов. Блоу знал, что будет больно. Но он не боялся обжечься. Однако то, что обжегся его самый близкий друг… Это пошатнуло уверенность демона. Сам он вытерпел бы любые раны, которые нанес бы ему Шик. Физические и душевные. Причиненные вовсе не со зла, а по неосторожности или по глупости. Раны, за которые Шик извинялся бы вечность, даже несмотря на то, что Блоу прощал бы ему всё сразу же, ещё до произнесения первых извинений. Потому что Блоу просто не может обижаться или сердиться на Шика. Ему легче винить во всем себя… Что он, собственно, и делает сейчас. Сейчас, когда пострадал не он сам, а Дио. Пострадал вовсе не по вине Шика, нет. Виной всему эти чувства, которые Блоу не смог взять под контроль. Блоу не знает, как с контролем этого обстоят дела у Шика… Да что уж там, Блоу не знает и того, а нужно ли Шику вообще что-то контролировать… Есть ли у Шика эти чувства?.. Пока что Блоу знает лишь о его любви к светловолосому парнишке из детства. Любви такой наивной и… Детской. Которая даже больше симпатия, чем любовь. Которая как… Несбыточная мечта… Такие, как правило, надолго не задерживаются в этом мире. Всегда появляется мечта более существенная и надёжная. Блоу верит, что Шик ещё сможет полюбить. Блоу ещё не знает, какого это, когда умирает Вселенная, но он уже близок к этому… Шик достоин чего-то большего, чем детская и наивная симпатия к тому, кого уже не существует. Поэтому его нужно отпустить. И даже не просто отпустить, а отогнать от себя… Поэтому, а ещё потому, что он донельзя удобная мишень для «верных» подданных Блоу. Вряд ли Блоу сумел полностью скрыть своё особое отношение к какому-то воину от остальных демонов. Эта химия между ними наверняка была настолько заметна, что многие уже сделали подходящие выводы. Что им мешает использовать Шика как предмет того самого давления на Блоу? Что им мешает потребовать силу Короля взамен на жизнь этого красноволосого парня? Что им мешает убить его сразу же после получения желаемого? Ничего им не мешает… Разве только то, что они, скорее всего, пока что не знают наверняка личность этого красноволосого парня. А значит, Блоу должен сделать всё, чтобы они не узнали. Уничтожить всё, что может как-либо указывать на Шика… Даже самый любимый на свете красный мячик… Блоу вспомнил свою первую встречу с Шиком… От того эта игрушка стала даже ещё роднее и ближе. От того так нелегко выкидывать её из своей жизни… (Но не из своего сердца…) Но способности демонов настолько уникальны, что точно найдётся тот, кто сумеет даже спустя столько лет уловить запах Шика, его энергетику или нечто подобное. А Блоу не может так рисковать. Ему хватает и того, что уже сейчас под угрозой находится Дио, и всех сдерживает разве что присутствие Лиспена, который не станет церемониться и попросту оторвет голову любому рискнувшему. Рядом с Шиком нет подобного Лиспена, поэтому Блоу должен не просто выкинуть или спрятать этот мяч, он должен его уничтожить. Но для начала найти… Демон действительно не знает, куда эта игрушка могла деться. Мяч всё время был в его комнате, более того, он слишком… Лопнувший, чтобы иметь возможность куда-то укатиться. Блоу ищет везде, он даже просит Лиспена и Дио ему помочь. Конечно, он объясняет им, зачем ему мяч. После произошедшего он уже совершенно ничего от них не скрывает. Ведь, как выяснилось, когда каждый действует сам по себе, не согласовывая свои действия с остальными, это приводит к весьма плачевным результатам… Но этим двоим не требуется много времени, чтобы отыскать пропажу. Да им вообще нисколько времени не требуется, ведь они знают, где игрушка. Похоже, из-за горячки Блоу совсем не помнит, что на протяжении почти всего постельного режима он этот мяч из рук не выпускал. А Лиспен вот помнит, ведь он самолично ему этот мяч принёс. Лиспен помнит и, конечно же, собирается сказать об этом Блоу, потому что ему, в общем-то, плевать, что это единственное оставшееся напоминание о Шике, единственная оставшаяся нить, которую Блоу собирается разорвать окончательно и бесповоротно. Конечно, ему плевать, ведь Шика он терпеть не может всей душой, более того он его загрызть собственными зубами мечтает за то, что произошло с Дио, и если бы не трезвая оценка ситуации, мольба во взгляде Короля не делать этого и успокаивающее поглаживание по голове теперь уже единственной рукой Диорука, то он непременно прибил бы его на месте. А вот Дио не плевать, в нём нет всей этой лютой ненависти к Шику, он не винит его в произошедшем, ведь, если уж на то пошло, и сам Дио виноват не меньше Шика. Он понимает его желание любить, ведь у самого этого желания целые невысказанные тома книг и невыполненные списки действий. Но Дио ещё успеет всё это наверстать, его история любви только началась… А вот Шика донельзя жалко, ведь у того всё закончилось, так и не успев начаться. Его тома будут пылиться на полке, а списки валяться на дне шкафа, нетронутые. И ведь с Блоу так же. Та же история. История нетронутой любви, которая обречена пылиться на полке или валяться на дне шкафа… И Блоу планирует сжечь эти книги и списки. Сломать полки и выкинуть шкаф. Лишить себя любой, даже призрачной надежды на счастье. Блоу хочет просто перечеркнуть всё. Перечеркнуть уничтожением этого мяча… Дио не может этого позволить. Он понимает, что, да, возможно, в положении этих двоих любви не место, но… Дио не хочет, чтобы Блоу лишался даже воспоминаний об этом светлом чувстве. Ведь вряд ли подобное ещё когда-нибудь произойдёт в его жизни… Это же Блоу. Он совершенно точно не подпустит к себе кого-то настолько же близко, как Шика. Он совершенно точно не полюбит кого-то ещё. И вместе с этой игрушкой он уничтожит в себе последние сомнения и ключ от двери, за которой он замуровал свои чувства. Нет, Дио определённо не может этого допустить… Поэтому он собирается починить и отнести мяч Шику. Ведь его в любом случае нужно куда-то деть. Так пусть вот… Сам «виновник» этих чувств и хранит у себя эту «частичку» этих чувств. Конечно, Дио приходится рассказать о своей идее Лиспену. Потому что ещё одна подобная самодеятельность, и тот просто запрёт его в комнате. Конечно, Лиспен против этой затеи. Он отказывается куда-либо отпускать Дио. И у него это, знаете, очень неплохо так получается. Ведь достаточно ему просто обнять Дио со спины, как дракон уже никуда не хочет идти из этих объятий. Конечно, Дио считает, что это очень подло с его стороны, но… Но, ясное дело, он не против… Ещё бы… Однако Дио настаивает на том, что отнести мяч просто необходимо. Он знает, на что давить, и добавляет, что необходимо это конкретно для блага Короля. Лиспен всё равно не разрешает ему покинуть это единственное безопасное для него сейчас место во всём мире демонов, однако соглашается доставить «эту чёртову игрушку» «этому чёртову придурку» сам. И даже обещает ни разу его не убить. Он так же берет с Дио обещание ни на шаг не отходить от Короля, которому они, кстати, ничего не рассказали, ведь Блоу единственный, кто сможет защитить его даже лучше, чем сам Лиспен, и уходит. Ну, как уходит. Улетает. И только когда демон скрывается из виду, Дио вспоминает о том, что у Лиспена, вообще-то, нет обличия без крыльев, да и где искать Шика крылатый тоже вряд ли знает, так что дракону действительно интересно, как тот выкрутится из этой ситуации…

***

Впрочем, Лиспен не особо заморачивается по этому поводу. Будет он ещё за каким-то человечишкой бегать, ага, как же… Шик сам к нему прибежит. Или, в крайнем случае, его приведут насильно, но это же не столь важно, не так ли?.. Страх заставляет людей показать свою истинную натуру. Натуру эгоистов, которые ради собственного спасения достанут Шикмуона даже из-под земли и добровольно сдадут в руки демону. Как раз то, что нужно. Поэтому Лиспен спокойным, прогулочным шагом идёт по улице ближайшей к Лесу деревни, направляясь в самый её центр. Он мог бы скрыть свои крылья магией, но зачем? Чтобы не привлекать внимание? Напротив, именно оно и нужно Лиспену. Так что он даже по большей части и не идёт вовсе, а парит в паре десятков сантиметров от земли, поднимая вокруг тучки пыли и песка с землёй. Чтобы лететь в таком положении, приходится махать крыльями несколько чаще, чем обычно, поэтому плюс ко всему добавляется ещё и довольно громкий звук хлопков и взмахов, которые вряд ли кто-то оставит без внимания. Лиспен продолжает движение к центру, а единственные люди, которые застают его на улице, тут же ретируются в свои дома. Да и в там всё наверняка не так уж спокойно… Лиспен видит отодвигающиеся то и дело шторы на окнах и ухмыляется. Как муравьи в разрушенном муравейнике, вот честное слово. Демон достигает таки центра деревни, который представляет собой небольшую церквушку и площадь вокруг неё, и садиться прямо в воздухе, немного выше пика креста на крыше здания, подгибая колени в позе лотоса и не прекращая двигать крыльями. Лиспену смешно, ведь все эти людишки, выбегающие из дверей церкви, наверняка видят в происходящем некое предзнаменование. Демон не удивится, если его примут за какого-нибудь падшего ангела, ведь Лиспен действительно не похож на всех тех демонов, которых им приходилось видеть раньше. Да и, если уж на то пошло, вряд ли все из них вообще видели демона в живую. Всё же Блоу отличный Король, который может держать два мира в равновесии. Даже не так, Блоу лучший Король, благодаря которому мирно живут не только демоны, но и люди. В пределах своих миров одни не боятся быть нанизанными на отравленное древко стрелы, другие проснуться от ощущения чужих клыков на своей ноге. А ведь при правлении прошлых Королей всё именно так и было. Постоянные войны, нескончаемая охота на демонов, целые людские деревни, от жителей которых остались лишь обглоданные кости. А, нет, ничего, вроде, не оставалось… Демоны и костями не брезгуют. Вот только сейчас им хватает и душ. Блоу отрегулировал подачу пищи для каждого демона так, чтобы сильные не отбирали у слабых, как это, опять же, было раньше. Именно из-за нехватки привычной для демонов еды такие вот слабые и шли есть людей. И если Блоу оставит свой пост, всё вполне может к этому вернуться. Жаждущие силы демоны не понимают, что вместе с ней к ним перейдёт ещё и ответственность за огромное количество жизней. Ответственность, которую они определённо не захотят нести, спустив всё на тормозах. И вновь наступит смута… Нельзя допустить свержения Блоу с престола. Никто не справится с этой ролью лучше него. Да, именно об этом переживает Лиспен. Конечно. Вовсе не о том, что лишившись своей силы Блоу скорее всего умрёт. Совсем не об этом… Лиспен закрывает глаза и громко вздыхает, отчего все вокруг церкви шарахаются в сторону. Вот же ж чёртов Шикмуон. Разрушил всю их мирно протекающую жизнь. Да и свою наверняка тоже. Блоу сложно не любить, а если уж это произошло, то разлюбить и вовсе невозможно. Этот придурок сам себя загнал в эту клетку, из которой нет выхода. Но с ним то всё понятно, а вот что в нём нашёл сам Блоу?.. Почему тоже полез в эту клетку?.. Ограничили друг друга на всю последующую жизнь, связав себя прочной цепью. И теперь, когда их раскидало далеко друг от друга разными обстоятельствами, цепь натянулась между ними до предела и очень больно врезалась в кожу обоим, заставляя задыхаться друг без друга. Лиспен вовсе не романтик, просто в последнее время что-то тянет на всю эту лабуду. Ну или кто-то… Кто-то синеволосый… Впрочем, Лиспен всё равно не хочет, чтобы Шик возвращался в их круги «общения». Без него спокойней. И, чёрт возьми, безопасней. Трудно простить ему все ошибки с Блоу… Трудно, но возможно, ведь это, в конце концов, их личное дело, это касается лишь самого Короля и Шика. Одну единственную ошибку с Дио… Вот что Лиспен не простит ему никогда. Потому что это касается одного слишком доброго и в какой-то степени наивного дракона, касаться которого, вообще-то, может исключительно один лишь Лиспен. Дио принадлежит Лиспену, Дио неотъемлемая часть его жизни и… сердца, пусть Лиспен и не любит всю эту лабуду… Так что всё, что касается Дио, касается и самого Лиспена. И его боль, и его страдания. И эти дурацкие мысли о том, что таким бесполезным Дио никому не будет нужен. Эти кошмары, эти слёзы, которые душат его по ночам до тех пор, пока Лиспен не обнимет его и не успокоит, повторяя, что он здесь, он рядом, бояться больше нечего. Дио всегда был слишком эмоциональным и чувствительным. И всегда очень любил Блоу, как своего самого близкого и единственного друга. Конечно, именно поэтому он тогда подался в Башню. Просто в очередной раз решил помочь Блоу, раз подвернулась такая ситуация. Шик не тащил его насильно. Да, он даже пытался что-то сделать тогда, когда эта ситуация вышла из-под контроля. Лиспен понимает это, однако… Если бы не Шик, то этой ситуации не было бы вообще. Так что нет, Лиспен не может его простить. Из раздумий демона вырвал тихий и неуверенный старческий голос, спрашивающий, чего Лиспен от них хочет. Видно, единственный, кто рискнул к нему обратиться. Забавно, что самым сильным духовно оказался самый слабый физически. Люди вообще существа забавные… Конечно, вся деревня уже знает, что к ним пришёл крылатый монстр, все определённо уже поставлены на уши, но… Но народ недоумевает, ведь демон ничего не рушит и никого не убивает, а просто продолжает сидя парить в центре главной площади, скрестив руки на груди. Глаза Лиспена закрыты, и все наверняка даже представить боятся, что тот задумал. Они не знают, что от него ожидать… И эта неизвестность невероятно пугает их, Лиспен в этом даже не сомневается. А ещё он не сомневается в том, что рано или поздно они заговорят с ним, дабы выяснить наконец, что ему нужно. Да, Лиспен мог бы сразу потребовать привести сюда Шика, но тогда реакция людей была бы немного другой… Не такой, какая нужна Лиспену. Сейчас, когда он максимально расшатал их нервы, держа в страхе и в постоянном стрессе, они будут кричать друг на друга, метаться повсюду в поисках Шика, постоянно подгонять других, ещё больше распаляя уровень нервозности… Человек в таком состоянии, когда только и ждешь взрыва с его стороны, добьётся нужного невероятно быстро, ведь ему уже будет абсолютно плевать на уважение, этикет и тому подобное. Ему будет совершенно не до правил и норм общения, он просто пошлет всех, кто захочет ему помешать, далеко и надолго, он будет кусаться, царапаться, драться, если того потребует ситуация, если это будет нужно для получения желаемого. Он костьми ляжет, но приведёт Шика к Лиспену. Особенно, если тот ещё и барьер на деревню поставит и закроет всех жителей там, как в клетке, а его единственного, аки героя, отправит на выполнение миссии, дабы спасти всех и вся. Лиспен знает, как манипулировать людьми. И всецело этим пользуется при необходимости. Хотя, конечно, кровь какой-то несчастной курицы на кресте — это он уже от себя добавил. Личная инициатива, так сказать. А то уж слишком скучные его окружают ребята. Так хоть шарахаются от его взгляда прикольно. А если демон им ещё и улыбнется… В обморок грохнутся, бедные… Но Лиспен определённо не настолько жесток, ага. Проделанного ранее и так достаточно. Достаточно, ведь совсем скоро к нему приходит Шик, с лёгкостью разрезавший клинками границы слабенького барьера. От вида воина Лиспен демонстративно присвистывает, ведь выглядит тот откровенно дерьмово. Бледный, осунувшийся, волосы, отросшие, скорее всего на нервной почве, слегка сильнее, чем полагается за месяц, немного закрывают глаза, но Шик даже не пытается с этим что-то сделать, сдвинуть там их в сторону или нечто подобное, вообще ничего. Синяки под глазами заметно контрастируют с нынешним цветом кожи, да и сами глаза… От взгляда Шика люди вокруг шарахаются не хуже, чем от взгляда Лиспена. Демон сначала не видит его глаз, но когда тот подходит ближе, присвистывает второй раз. Раньше он видел такое у Шика раз или, может, два… Он не интересовался у него тогда, почему его глаза иногда на несколько минут становятся красными, и он не будет интересоваться у него сейчас, почему его глаза теперь красные на постоянку, но что-то же это определённо значит… Впрочем, Лиспену плевать. Да, в походке Шика хроническая усталость, а во взгляде плохо скрываемая боль, но Лиспену не жалко Шика. Если только самую малость. Настолько, что всё равно плевать. Он сделает то, что должен и забудет про этого человека. — Вот, просили передать, — безразлично выдаёт Лиспен и бросает сверху в руки Шику мяч. Всё такой же лопнувший, к слову. Дио говорил починить его с помощью магии, но… Не слишком ли много чести?.. Шик сам починит. У него, пади, времени теперь свободного много… В Лесу то его не видно. Кстати, об этом… — И да, держись подальше от Леса, — вроде как предупреждает демон, ведь в ходе последних событий на Шика едва ли не охота началась… Нет, Лиспен совсем за него не переживает, просто Блоу будет грустить, если этого человечишку прикончат, да и борцам за трон он может неплохо так помочь в этой «борьбе», так что… Лучше ему всё же не попадаться на глаза всем тем демонам, что могут сейчас находиться в Лесу. Со временем все они, конечно, успокоятся, да и Блоу приструнит всех недовольных… Но сейчас вот вообще нельзя. — По крайней мере до тех пор, пока Король не разберётся с этой проблемой, — говорит демон уже по большей части самому себе и, взмыв в высь, улетает, оставив на прощание лишь чёрное перышко, что медленно оседает на землю перед Шиком. Перед Шиком, что точно так же оседает на землю, сжимая в руках лопнувший мяч. Словно по закону жанра начинается дождь, и Шику даже смешно с этой издёвки судьбы. Он ещё долго сидит на коленях посреди уже опустевшей площади, полностью мокрый и полностью убитый. Поначалу самые смелые пытались с ним заговорить, спрашивали, что случилось и тому подобное, но Шик не отвечал, а навязываться они, ясное дело, не стали, ведь своя жизнь всё же дороже… Да и сам Шик на первый взгляд не был ранен после этой странной встречи с этим странным демоном, так что просто оставить его в покое было для них самой разумной идеей. Шик действительно не был ранен… физически. Но вот душевно… Откуда ж людям вокруг было знать, что в тот самый миг, когда он не смог больше стоять на ногах, вполне ожидаемо… неожиданно переставших его держать, и опустился на колени, внутри него умерла целая Вселенная?.. Взрывов не было. Всё, что могло взорваться, планеты там или галактики — всё это уже взорвалось. У Вселенной больше не было сил, да и, если честно, желания, делать подобное зрелище ещё раз. Она просто тихо ждала своего конца… Как смертельно больная женщина, прикованная к кровати, которая знает, что каждый её вдох может быть последним… Которая ждёт этого последнего вдоха с нетерпением, ведь легче уже умереть, чем продолжать жить и терпеть эту боль… Которая просто уже устала терпеть эту боль… Вот так и со Вселенной. Она наконец дождалась своего последнего вдоха. Теперь Шик знает не только, каково это, когда умирает Вселенная… Теперь Шик знает ещё и каково это, когда Вселенная уже умерла. Это… не больно. Как бы странно это ни звучало, это не больно… Только этот самый «последний вдох» отзывается в теле пронизывающей болью и всё… Пустота… Словно вместе с болью тело Шика покинуло… всё. Вот просто всё. Ничего не осталось. Шик даже «прислушался» к себе… Звенящая тишина… Совершенно… Пусто… Очень странное ощущение, Шик даже подумал о том, что если он сейчас что-то съест, то обязательно услышит, как съеденное падает на дно желудка, глухо ударяясь о его стенки во время падения… А может это будет и не желудок вовсе… Кажется, что никаких органов у Шика больше не осталось… Его словно выпотрошили и сшили обратно абсолютно пустого… И он продолжает жить даже без чего-то такого важного в теле… Он продолжает существовать, вот только Шик не уверен, как человек или теперь уже как простая глиняная фигурка с пустым нутром?.. Шик не знает, как он смог бы жить после потери органов… Шик не знает, как он сможет жить после потери Вселенной… Шик не знает, как он всё ещё живёт после потери души… Ведь она умерла на мгновение даже раньше «матери планет и галактик»… А в после всех почила и надежда. Правду же говорят, что надежда умирает последней… Всё верно. Шик подтверждает. Ведь на что ещё можно надеяться, когда ему так красноречиво сказали: «Всё кончено.»? И обязательно точка в конце, ведь после многоточия ещё может что-то быть… А вот после точки точно ничего уже нет и не будет. Одна лишь пустота… Этот красный мяч стал «точкой» в жизни Шика. Такой же лопнувший и сломленный, как он сам. Блоу, похоже, вспомнил их первую встречу и решил окончательно перечеркнуть их связь. Похоже, не хватило сил сделать это самому… Не хватило сил уничтожить любимую (А Шик уверен, что Блоу любил это мяч…) игрушку… И он вернул её Шику. Он показал, что сил пока не хватает, но он уверен в своём решении. Чёрт, какое же отвратительное ощущение… Словно с этим мячом Блоу вернул ему все его чувства… Словно «На, забери обратно, мне это не нужно…». Словно это «проблема, с которой Король уже разбирается…». Ведь какую ещё проблему мог иметь в виду Лиспен?.. Конечно, никакую. Ведь именно ты, Шикмуон, и есть одна большая проблема Блоу. Только ты. Проблема, которую Блоу предпочитает решать на расстоянии. Поэтому держись-ка ты подальше от Леса, Шикмуон. Не мелькай своей красной шевелюрой, бесит. А ведь Блоу даже не сказал ему это в лицо. Обидно. Но ты заслужил, Шик. Да, это именно то, чего ты заслуживаешь, парень… Ланосте жалко… Хорошо, что, уходя, Шик успел ему бросить «Спасибо…». Конечно, вряд ли тот понял, за что… Да этого и не объяснишь… Потому что за всё. Шик действительно любит своего старика, пусть по большей части он и козлина… И Шик знает, что Ланосте тоже действительно любит его, пусть и сам Шик явно не подарок… Так что Ланосте жалко. Действительно жалко. Но Шик не может ничего с собой поделать. Это желание слишком сильное… Он не в силах преодолеть его… Сейчас, когда он совершенно пуст внутри, любое чувство окажется необычайно сильным, отталкиваясь от стенок его грудной клетки и всё увеличивая своё эхо, играя донельзя тоскливую мелодию на его ребрах… Мелодию единственного желания, умноженного в десятикратном размере… Желания увидеть такие любимые глаза Блоу и просто утонуть в них. Вполне выполнимое желание… Придётся, правда, далеко идти… Но разве ж это проблема?.. Шик поднимается с колен и идёт на всё ещё немного непослушных ногах вперёд. Идёт, идёт и идёт. Держит, сжимает мяч в руке и идёт. Идёт под дождём, который подозрительно слишком долго не кончается… Ха, словно это может остановить Шика… Он идёт, не останавливаясь. Он идёт, и плевать на погоду, на мокрые тряпки, на пустой желудок (Такой же пустой, как и сам Шик, к слову…), на косые взгляды людей и вообще на весь мир. Он не нужен Шику, если в нём нет Блоу. Шик идёт, и Шик приходит. Спустя два с половиной дня безостановочного пути. Ему всегда нравилось это место. Высокий скалистый берег, такой одинокий и совершенно неподступный… Вечно неспокойные волны, яростно облизывающие подножие возвышающейся над ними скалы… Сильный ветер в лицо, и пронизывающий холод под кожу. Бесконечная депрессия в душу… Ах, да, души ж больше нет. Так что бесконечная депрессия в совершенно пустого Шика. Так, чтобы заполнить его до краёв. Так, чтобы хотя бы на миг ощутить себя целостным. Впрочем, бесполезно, конечно. Шик смотрит на тёмное бушующее море, и ему так неожиданно хорошо, что даже больно. Море смотрит на Шика, и морю плевать. Оно холодное и такое отталкивающее… Шик уверен, что в прошлой жизни Блоу был морем. Потому что слишком одинаковы их цвета… Слишком цвет моря… такой же. Такой же, как и цвет глаз Блоу. Шик смотрел бы в его глаза вечность, но даже сейчас ему приходится вместо этого смотреть в море… И тонуть тоже… Там… Но Шик не жалуется. Выбор, конечно, не велик, но лучше уж так, чем никак… Шикмуон выполнит своё желание. Выполнит, и, может быть, тогда он перестанет чувствовать себя таким пустым?.. Безусловно… Вода имеет свойство очень быстро наполнять свой сосуд… Шик дует через дырку в мяче, немного наполняя его воздухом, словно даёт ему возможность выбраться на поверхность. Себе он такой возможности не даёт… Парень подходит к самому краю, разводит руки широко в стороны, закрывает глаза и стоит так некоторое время, обдуваемый ветром и намокающий от редких брызг волн, еле достигающих верха скалы, на которой замер Шик, ведь действительно высоко… Когда Шик опускает руки и открывает свои красные глаза, перед ним нет больше моря. Там, немного вдалеке, лишь Блоу, что стоит, широко раскинув руки, и словно копирует позу Шика, с одной лишь разницей в том, что его руки раскрыты для объятий, которых Король с нетерпением ждёт. Он улыбается ему… Он, чёрт возьми, впервые улыбается Шику так искренне… Совсем как в детстве… Блоу ждёт, и Шик с радостью бросается к нему вперёд и, кажется, вниз, но это не важно. Шик делает шаг вовсе не в пропасть, он делает шаг в объятия Блоу, и он совсем не жалеет. Ну, почти совсем… Ведь всё-таки жаль, что такую улыбку он увидел в своём последнем видении, а не в жизни. Всё-таки жаль. А вот морю всё так же плевать. Оно равнодушно «замывает» следы произошедшего, не оставляя на воде даже кругов.

***

Блоу неспокойно… Конечно, в его положении это вполне нормально, ведь не знаешь, когда враги начнут действовать, но… Но Блоу совсем вот неспокойно. И дело тут вовсе не в каких-то врагах. Блоу так и не нашёл мяч. Это нервирует, очень нервирует. Хочется верить, что тот просто куда-то закатился… О том, что он не может кататься, пока лучше забыть… Ведь если мяч не нашёл Блоу, это ещё не значит, что его не может найти кто-то другой… А Блоу не может этого допустить. Он просто, чёрт возьми, не может допустить того, что на Шика начнётся охота. Он этот мяч из-под земли достанет. Всё сделает, но найдёт!.. Даже если придётся идти на совсем уж радикальные меры… Блоу не уверен, что у него получится, ведь сама эта идея заметно отдаёт бредом. Да, он может «подключиться» ко взгляду другого демона, но как «подключиться» ко взгляду игрушки?.. Только если попробовать кого-нибудь поблизости?.. Взять мяч ориентиром… Может получиться… Блоу усиленно напрягает мозг. Он закрывает глаза и не перестаёт тереть пальцами пульсирующие болью виски. Ничего, это не страшно, если это ради Шика… Блоу, кажется, улавливает какую-то связь и пытается настроиться… Это невероятно сложно. Он нашёл источник, но он не может к нему прикоснуться, ведь «подключение» происходит за счёт магии, которой в теле источника, похоже, нет… Нет… Как же так?.. Мяч рядом, настолько рядом, что, кажется, в руках даже, но это не руки демона… В этих руках нет магии… Это… Человеческие руки?.. От неожиданной догадки простреливает в мозгу. Поддерживать связь на собственной магии без какой-либо поддержки невероятно сложно, но Блоу должен проверить… Должен убедиться, что его догадка — просто бред на нервной почве… Неожиданно в руке оказывается подсунутая чашка, и Блоу даже с закрытыми глазами знает, что это Дио, который в последнее время ещё больше пытается ему помочь, где-то услужить даже, принёс ему… чай… Демоны, а особенно демоны человеческого происхождения (Пусть Блоу такой и один…) вовсе не брезгуют человеческой пищей… Блоу даже подносит напиток к лицу, вдыхая приятный аромат, когда связь наконец достигает адресата. Демон открывает глаза, синий цвет которых постепенно смешивается с красным, и видит перед собой… Море?.. Рука с кружкой уверенно отведена в сторону, Блоу не понимает, что происходит, но он намерен с этим разобраться. Лоб Короля хмурится, а сам демон начинает усиленно думать, сопоставлять, строить догадки… Его голова наполнена множеством идей и мыслей… Однако перед глазами происходит движение, и от них ничего не остаётся. Совершенно пустая голова. Совершенно. Перед глазами руки и мяч в них. Да, игрушка нашлась, и всё такое, радости полные штаны, конечно, но… Руки. Нет… Руки… Такие, чёрт возьми, знакомые руки… Конечно, не узнать их нет ни единого шанса… Потому что то, что любишь, не узнать невозможно. Блоу всегда до безумия нравились руки Шика. Конечно, он и в полном комплекте вызывал те же чувства, но с этими пальцами хотелось переплести свои и никогда не отпускать. Просто вот вообще никогда. Эти руки хотелось гладить, целовать… Об этих руках хотелось мечтать, что, в принципе, Блоу и делал… Сомнений уже, конечно, не ощущается, но если и остались где-то крохи, то когда на глаза падает красная челка, постоянно сдуваемая ветром, их не остаётся совсем. Сейчас Блоу видит глазами Шика. Конечно, ему чертовски не нравится то, что он видит. Не нравится с самого начала, а после… А после хочется кричать. Но голосовые связки не слушаются, тело — тоже… Блоу в ступоре. Блоу в шоке. Сцену заканчивает выпавшая из руки кружка, нещадно разбивающаяся о пол вместе со всем содержимым. Король резко дергается в сторону, но вовсе не от резкого звука. Просто в этот момент разбивается не только кружка о пол, но и чье-то тело о волны, и чье-то сердце о рёбра, которые мгновенно обвил ядовитый плющ… И чья-то жизнь о реальность… На самом деле две жизни… Блоу пропустил этап понимания «…какого это, когда умирает Вселенная…». А может он просто не заметил его, или же он и так длился на протяжении всей его жизни… Но это не важно… Главное, что Блоу совсем не был готов к этапу «… какого это, когда Вселенная умерла…». Потому что его Вселенная, кажется, только что покончила с собой. И с ним, кажется, заодно тоже…