Последний раз

Мне пришлось отменить одну встречу, чтобы не оставлять Поттера одного в своем доме. Я положил его на диван в гостиной, а утром нашел на полу, что же, наверное, так ему удобнее. Каждое утро я встаю ровно в семь утра, пью кофе и иду на работу. Так продолжалось на протяжении 15 лет, и меня все устраивало. Но стоило появиться Гарри Поттеру и все рухнуло. Весь мой распорядок и выдержка, которой я добивался годами. Я устроился с книгой в кресле, недалеко от Поттера, чтобы быть первым, что он увидит после пробуждения. Иногда приходилось отрываться от чтения и смотреть дышит ли Поттер, ведь перспектива обратного совершенно не радовала. Прошел уже час и сорок пять минут, а хирург еще не двигался. Ждать мне порядком надоело. Оставив книгу, я сел рядом и потряс его за плечо, но он лишь повернулся на спину и продолжил спать. Это было не в моем стиле, но я пнул его в бок и это сработало. На меня уставились два озера с позеленевшей мутной водой, наверное, ему откликалось то, сколько он выпил. Поттер кое-как сел, опираясь спиной о диван, и взялся за голову. —Доброе утро,— я постарался сказать это максимально громко, за что был вознагражден кислой миной дорогого хирурга. Он вопросительно посмотрел на меня, и я указал на лестницу. Гарри, пошатываясь, побрел вверх, а я почему-то вспомнил, когда сам последний раз напивался, к слову, с тех пор я не пью. Это случилось после того, как я узнал, что Лили погибла. Я пил ночами, а утром выходил на работу и никто не замечал. Мне не было так плохо со смерти матери. Никудышный я психиатр, раз не могу себе помочь. И я выкинул весь алкоголь, и больше на него не смотрел. Это не выход из ситуации, какой бы она не была, даже неизлечимая болезнь. Где-то я понимаю Поттера и его желание забыться, где-то хочу к нему присоединиться, но я понимаю, что это не то, что сейчас нужно. В этом проявляется слабость, а я не верю, что хирург Гарри Поттер из слабых духом. Он спустился и вошел в кухню, где я ждал его со стаканом воды, которым не преминул стукнуть по столу. —Простите за это, я был не в себе,— он допил остатки воды и теперь крутил в руках стакан. —Не прощу, пока не объяснишь,— я смотрел на его мокрые растрепанные волосы и не мог не вспомнить Джеймса. В этом они абсолютно идентичны. Мне хотелось услышать, как он будет оправдываться, уверять, что не пристрастен к алкоголю, как будет нервничать и злиться. Я помню это в его отце и, мне кажется, что характер у них тоже схож. Гарри выглядел так, будто ему стыдно. Джеймсу никогда не было стыдно, он всегда был во все уверен, даже слишком. —А Вы можете объяснить, что я делаю у Вас дома?,—он неуверенно встал со стула и, подойдя к раковине, вымыл стакан, вроде делал это всегда. Я уже пытался найти оправдание своему поступку, но все они были несущественны. И я очень надеялся, что он не спросит, но он спросил и теперь ждет ответа, которого сам не знаю. Гарри Поттер снова загнал меня в тупик. Наверное, ему стоит знать то, что я для себя решил. Он сел напротив и я начал рассказывать о своих мыслях. Я говорил о том, что буду с ним не зависимо от обстоятельств, что меня не пугает диагноз и прогнозы врачей, что мне все равно на чужое мнение. Поттер смотрел на меня, а я чувствовал себя мальчишкой, который сбивчиво признается в любви. На секунду мне показалось, что он напуган, и я уже успел пожалеть о сказанном, но затем он улыбнулся. И это была одна из тех улыбок, от которых ничуть не легче. Будто ему плохо, но он прячет это за улыбкой, не желая показывать мне. —Ты понимаешь, что это— жить с человеком, который болен? Ты не сможешь со мной,— Поттер замолчал, не решаясь сказать, но я понял, что он имел ввиду. И я хотел быть с ним не из-за этого, или что он еще себе успел придумать. —Я взрослый человек и здраво оцениваю свои возможности. Мне важно, чтобы ты доверился мне,— никогда и никто не слышал от меня этих слов. Я попросту не нуждался в этом. Всегда сам по себе, всегда уверен в своих поступках, всегда, охраняющий свою личную жизнь от посторонних, никто ничего не знал обо мне. —И тебя совсем не пугает это все? Понимаешь, лучше мне уже не станет, а будет только хуже,— и он спрашивает это после всего того, что я наговорил, а повторять я не намерен. —Есть препараты купирующие вирус. Ты принимаешь лечение?,— я перевел взгляд на часы и понял, что пора заканчивать этот разговор. —Есть, но я не собираюсь принимать лекарства. Ты когда-либо видел людей, которые пытаются побороть ВИЧ? Ты читал о побочных эффектах этих препаратов? Я читал и видел, и я не хочу так же,—он встал и направился к выходу, я пошел за ним. Мы молча вышли из дома и разошлись в разные стороны. Я ничего не слышал о нем больше двух недель. Он не приходил, а я смиренно ждал. Что он сделал из меня? Хотя, как говорят дети, я первый начал. Начал и продолжаю. Я вставал с мыслью о том, что рассказал ему, она составляла мне компанию, пока я пил кофе по утрам, ездил с ней на работу, оставлял в машине, а потом мы с ней отправлялись домой. Я примирился с мыслью о сказанном. О том, что, возможно, Поттер думает над услышанным, долго думает. Или он пытается найти в этом подвох, думает, что мне есть личная выгода. Я думаю об этом больше, чем он. Наверняка, он забыл обо всем и отлично проводит время. Когда я вышел из офиса, он сидел на каменных ступенях. Я предложил ему поехать со мной, и он не отказал. Все повторялось, только теперь он трезв, а я не знаю, чем все закончится. Гнетущая тишина продолжалась всю дорогу. Гарри смотрел в окно, я изредка посматривал на него. По нему видно, когда он хочет что-то сказать. Я могу рассказать о его эмоциях, которые он пытается скрыть, но я не могу сказать, о чем он думает. За это недолгое время я успел понять, что не следует от него ждать чего-то. Он сделает так, как захочет. Он непредсказуем, как стихия— может пройти мимо, а может забрать жизни. Мы расположились в гостиной. Я сделал чай, но мы к нему не притронулись. —Я уже был болен, когда оперировал Асторию Малфой,— он первый не выдержал этой тишины и сказал то, что я уже понял и сам. Малфои не должны узнать об этом, ни за что и никогда. Думаю, главврач умный человек и это останется в тайне. —Я знаю,—он виновато глянул на меня и уставился на свои руки,—я хочу, чтобы ты принимал лечение. —Нет,— ответ последовал незамедлительно. Я ожидал такого, поэтому был готов предоставить аргументы. —Завтра мы поедем к твоему доктору за рецептом. Если есть хоть какой-то шанс блокировать развитие вируса, то ты должен им воспользоваться. Ты обязан. Я понимаю, что тебя пугают побочные действия, но ты не будешь один. Говорят, вместе легче справится с проблемами,— пациентам всегда легче говорить слова поддержки, ведь они могут не придти на следующий прием, поверив с первого раза. Они не будут жить со мной в одном доме, не будут сидеть со мной за одним столом. —Надеюсь, ты знаешь на что идешь,— я ждал долгих споров, но никак не тихого смирения. Меня это немного насторожило, впрочем, его вид тоже оставлял желать лучшего. Растрепанные волосы, глубокие тени, залегшие под глазами, сутулый. Это совсем не тот человек, которого я видел месяц назад. То был холеный мужчина с гордо поднятой головой, сверкающими глазами и самодовольный ухмылкой. —Сколько ты не спишь?,— я знаю, как это бывает, когда внутри что-то надламывается, когда хочется сделать себе больнее, чем уже есть, но ты не можешь пойти на что-то большее, а лишаешь себя сна или отказываешься от еды. Легче, естественно, не становится и выбраться из этого, кажется невозможным, если не для кого или незачем. Я не помню, зачем держался, наверное, потому что трус. Мне было страшно расставаться с жизнь. Страшно представить себя холодным телом, лежащем под слоем древесины и земли, страшно становится грудой потемневших костей. Я буду жить столько, сколько мне отпущено. —Пять суток. Не могу спать. Езжу по городу, за городом, а днем возвращаюсь. Я съехал с квартиры— хотел к отцу пойти жить, но передумал. Он бы опоил меня и отвез в больницу. Отец редко прислушивается к чьим-то желаниям или протестам, это я понял, когда институт окончил,— Поттер невесело улыбнулся,— мы тогда с однокурсниками неплохо отметили, и домой я приполз, а не пришел. Он затолкал меня в душ и окатил ледяной водой, а потом, как был в мокрой одежде, повез на вытрезвление. Через день я от него съехал. У Джеймса Поттера свое понимание о заботе. Пока Гарри предавался воспоминаниям, я нашел в аптечке ампулу, шприц и жгут. Снотворное в таблетках тоже было бы неплохо, но внутривенно быстрее и эффективнее. Возможно, сейчас я поступлю, как его отец, но у меня на это веские основания и желание помочь. —Позволишь?,— я сел рядом с Поттером и показал, что было у меня в руках. Почему-то я посчитал, что сейчас надо вести себя с ним, как с напуганным ребенком, открывая все свои намерения, как бы вытягивая пустые руки вперед. Еще так делают с сумасшедшими, чтобы те сделали себе чего и "дались в руки". Я не принимаю Поттера, ни за ребенка, ни за сумасшедшего. Больше всего он напоминает мне дикого зверя, но такого, которого хотелось бы приручить. —Могу я принять душ, перед тем, как ты воткнешь иглу мне в вену,— он выглядел подавлено и как-то страшно грустно. —Да. Полотенце и халат в шкафу,— я не сводил с него глаз до тех пор, пока он не повернул за угол. Поттера не было около 20 минут. Когда послышался щелчок двери, я окликнул его. Он остановился у порога, не решаясь зайти в мою спальню. Поттер стоял передо мной в джинсах, хоть я и предложил халат, и с полотенцем в руках. Не могу сказать, что не представлял его без одежды, но ожидал не совсем такого. Он явно следил за собой, это можно было сказать по в меру накаченному торсу и рукам, и я подумал, что надо бы возобновить занятия спортом. Гарри переступил порог и я смог разглядеть несколько шрамов, тянущихся от бока до середины рёбер. —Со скалы падал. Прости, что, возможно смущаю, но я уронил футболку в воду,— он сел на противоположный край кровати и выжидающе посмотрел на меня, а потом протянул руку,— позволишь мне самому сделать? Я как-то не смог собрать мысли в кучу, будто бы я первый раз вижу полуголых мужчин, поэтому отдал ему шприц и ампулу. На завязывание жгута мне еще хватило ясности ума. Я смотрел, как он набирает снотворное в шприц, сжимает кулак, а потом, не обработав место инъекции, вводит иглу и медленно выпускает прозрачную жидкость из шприца себе по вене. Было в этом нечто устрашающие, оставляющее много вопросов. Я хотел забрать у него то, что осталось после инъекции, но он подскочил с места и сказал, что сам выкинет. Не думаю, что он нашел мусорку, да и шприца в ней я утром не увидел. Ночь мы провели в одной постели. Поттер свернулся на краю кровати, стараясь увеличить дистанцию между нами, а я вовсе не спал. Странно все выходит.