Let's go study

Йен засиделся за работой чуть дольше, чем планировал. Скорее, это «чуть» перевалило за полночь, а кипы проверенных и непроверенных работ только-только успели сравняться. Решив, что сегодня он побил свой личный рекорд в непродуктивности, парень поспешил свернуть весь этот макулатурный фестиваль и отправиться в общежитие. Молодой человек уныло вышагивал по кампусу, думая о злобном студенте. Впервые за полуторагодовую аспирантскую практику ему выказывают недовольство, да еще и не в самой демократичной форме. Как этот парень вообще попал к ним в университет? Он получил грант? А может, его засунули в университет, дав кому-то «на лапу»? Йен согласился сам с собой, что скорее Ниагарский водопад пересохнет, чем кто-то заплатит за обучение этого парня. Можно было предположить, что они выросли в одном районе, поскольку редко встретишь подобных персонажей в остальной части города. В последние пару лет он редко появлялся на пороге родного дома, ссылаясь на загруженность, но по правде просто боялся снова увязнуть в этой трясине, из которой выбрался с трудом. Он не хотел видеть пресловутый Кэш&Грэб вместе с его трусливым владельцем, или долбаный Алиби, откуда ему приходилось тысячу раз выволакивать Фрэнка по просьбе Вероники. Он любил свой район, но тот будил в парне не лучшие воспоминания из жизни, давя и вселяя щемящую тоску. Ему было больно видеть своих родных в этом захолустье, в то время, как они с братом живут в общежитии, более пригодном для комфортной жизни, чем их дом. Вместе с Липом они помогали семье как могли, но пока он не может вытащить их из этого ада, по ошибке зовущегося Южным Чикаго, ему не хотелось лишний раз показываться там, съедаемым совестью и неловкостью за сложившееся положение вещей. Маршрут по мрачным мыслям был прерван криком, раздающимся из-за ближайшей живой изгороди. Она тянулась вдоль всей территории здания, оставив небольшой участок для выхода, а Йену нужно было выйти на дорогу, где, судя по всему, и разворачивалась драма. Уставший, он решил не практиковаться в тактичности и не делать крюк по кампусу, дабы избежать ссоры, лежащей прямо на его маршруте. Поэтому затопал еще решительнее, в надежде просто пройти мимо.  — В хуй себе поори, мудак! Йен уже подошел к выходу и собирался свернуть к общежитию, как в грудь что-то больно ударилось и заматерилось, заставив Йена отшатнуться.  — Кто здесь, блять, за ночь фонарь поставил?! Сегодняшний недовольный студент отшатнулся от Йена, потирая нос.  — А, нет, смотрите! Это наш освежающий аспирантик! Вернув себе координацию движений, Галлагер поспешил сделать шаг назад. Недавний собеседник брюнета гневно топал в противоположную сторону.  — Ну, че стоишь, глазами хлопаешь? Улетишь вот-вот. Комментарий был неожиданный и весьма нейтральный, но Йен всё равно отчего-то зарделся.  — Ты не ушибся? — участливо спросил Йен, не особо понимая зачем он вообще это спрашивает.  — Ага, скорую вызови, пожалуйста. Сейчас истеку кровью и умру на твоих руках, а ты потом объясняйся перед копами, — грубо ответил парень, на лице которого не было ни намека на кровь. Немного подумав, он добавил, — Ты же с Южного Чикаго, придурок. По-твоему, это можно назвать ушибом? Меня так папаша в детстве за тройки хвалил. Йен, до этого безэмоционально глядя на собеседника, ухмыльнулся и протянул руку.  — Меня зовут Йен Галлагер, а ты так и не представился.  — Да помню я твое имя. И хватит так лыбиться, пожалуйста. Вы с профессором один порошок на двоих нюхаете, что ли? — угрюмо глядя куда-то под ноги, он легко ударил Йена ладонью по тыльной стороне руки. — Микки Милкович. Только не думай, что мы заводим дружбу. Ты мне не нравишься. И твоя радостная рожа мне не нравится. И предмет ты подаешь тупо и размыто. Йен буквально начал задыхаться от возмущения. Никто никогда не жаловался на его манеру преподавания — девушки всегда застенчиво благодарили за интересную лекцию, а парни уважительно жали руки. Он так и стоял, открывая и закрывая рот, чувствуя себя персонажем «Подводной братвы».  — Ой, всё-всё, бобер, выдыхай! Небось, слышишь такое впервые? Наверняка все стелятся перед твоей сладкой жопой, стараясь угодить помощнику препода и выклянчать лишние баллы, даже если лекции у тебя — полная неинформативная хуета? Ну, бывай, преданный труженик науки. В твоих интересах провести следующую лекцию нормально, пока придурочный профессор Сэмберг скачет по своим ромашковым лугам под какую-нибудь Хаву Нагилу. Всё, шалом! Микки сказал всё это до такой степени серьезно, что на секунду Галлагеру захотелось по старой студенческой привычке достать ежедневник и начать записывать важные моменты. В последний раз грозно глянув исподлобья на молчавшего всё это время Йена, Милкович поспешил скрыться за ближайшим поворотом. Сладкая жопа?