Let's go study

Йен уже двадцать минут сидел, как обычно уткнувшись в стол и проверяя сочинения третьекурсников. Профессор Сэмберг снова безбожно опаздывал и парень уже начал ловить на себе недовольные взгляды студентов. Самый недовольный летел в него через всю аудиторию с самого дальнего места. Когда Йен поймал его, то поспешил скорчить недовольную мину, получив в ответ издевательскую усмешку. Дверь распахнулась так внезапно, будто за ней только что материализовался Гарри Поттер. Профессор выглядел таким потрепанным, словно действительно летел сюда на метле. Йен позволил себе краем глаза взглянуть на Микки, тем самым заработав еще один презрительный взгляд.  — Доброе утро, дорогие мои студенты! Вижу, что вы все уже собрались, так что давайте же начнем наше занятие! — Профессор приветствовал так, словно это ему пришлось ждать двадцать минут, но это его ничуть не расстроило, поскольку он рад видеть всех их вместе и каждого в отдельности. Йен позволил себе легкую ухмылку. Милкович беззвучно, но достаточно явно спорил со всеми богами о справедливости этого мира. Мистер Сэмберг не замечал или не хотел замечать истеричных движений на заднем ряду, и, активно жестикулируя, начал свое повествование. Этот довольно симпатичный мужчина среднего роста находился в хорошей спортивной форме и выглядел намного моложе своих лет. Крупный нос с горбинкой выдавал в нем еврейскую кровь, а бодрая речь и непринужденность буквально во всем говорили о том, что он всё-таки истинный американец. Самый коммуникабельный и открытый человек из всех, что довелось знать Йену. Казалось, в этом кудрявом мужчине собралась вся солнечная энергия. И он действительно был профессионалом в своем деле. Единственным его недостатком было то, что он мог двадцать минут разыскивать очки, наплевав на конференцию и заставив ждать больше сотни человек, а потом осознать, что сегодня надел линзы. При этом совершенно искренне потешаться над собственной рассеянностью и рассказывать об этом недоразумении всем окружающим. И вот сейчас, временами задорно вскидывая голову, профессор Дэвид Эндрю Сэмберг погружал завороженных студентов в тайны издательского дела, а Йен безуспешно пытался взять в толк, чем же его манера подачи отличается от профессорской. Он не заметил, как с последних рядов за ним ехидно наблюдала пара голубых глаз. Поток информации, льющийся на студентов, в очередной раз был прерван громким звоном. Прекратив утопать в самокритике, Йен поспешил побросать все свои принадлежности в сумку и ретироваться.

***

Фиона никогда не отличалась целомудрием и вот, кажется, чете Галлагеров предстояло встретиться с очередным потенциальным зятем, который, по словам Фионы, был «наконец-то честным и порядочным». Таких «честных и порядочных» семья видела столько, что можно было собирать целое поселение. В общем, никто не питал особых надежд. Всю неделю стояла пасмурная погода. Уже второй день подряд лил дождь и парни были не в восторге от перспективы добираться по хреновым дорогам, пролегавшим к их родному дому. Братья сошли с поезда и торопливо зашагали, перепрыгивая лужи и то и дело вступая в грязь, когда Йен наконец не выдержал.  — Слушай, помнишь я вел как-то лекцию под руководством профессора? — Лип слегка приподнял брови и стал в точности похож на ленивца Сида.  — Так вот, на днях я проводил её самостоятельно. И был один студент, который, — Йен замялся. Ещё со времен военной подготовки он не привык получать критику от «младших по званию», так что сейчас был слегка смущён. — В общем, он не слишком конструктивно раскритиковал мою подачу материала. Старший брат поднял брови еще сильнее и округлил глаза, вдруг становясь похожим на Фиону.  — Какой-нибудь карикатурный ботаник? Шорты до пупка, заправленные в гольфы? Диоптрии минус бесконечность? Рюкзак, размером с дом?  — Да нет, он вообще был похож на кого-то с нашего района. Скорее карикатурный гопник, только корицей несло почему-то. Специальный рождественский вариант.  — Я узнаю этот тон. Вот только давай не связываться опять со всякими придурками, ладно? Я всё ещё помню твоего прошлого двинутого извращенца, который пришел выбить мне все зубы за то, что мы живем вместе!  — Он не виноват, что его в детстве изнасиловал троюродный брат!  — Вот это вообще не оправдание — я же не считаю, что все отцы на планете трахают девушек своих сыновей. Лип задумался, высчитывая примерный процент этих самых отцов. Рыжий поспешил вытащить его из затянувшихся размышлений по поводу рациональности сказанного.  — Так что мне делать?  — Во-первых, не трахаться с ним. — Йен театрально закатил глаза и скривился. — А во-вторых, подумай над своим поведением и вспомни корни — как тебе самому пять лет назад было бы интересно слушать лекции? Задумавшись над словами брата, Йен не заметил, как они подошли к дому. Поднимаясь по лестнице, он брякнул себе под нос:  — Да он скорее окажется Декстером, нежели геем.  — Ну, тогда твой выход, Ханна. — успел заключить Лип, прежде чем они вошли в дом. В доме Галлагеров многое изменилось. Сестра была сущим трудоголиком, продвигаясь по карьерной лестнице быстрее, чем Дженнифер Лоуренс. Дом было практически не узнать — капитальный ремонт и титанические усилия сестры возымели эффект. Крыша больше не текла, паразитов как не бывало, лестница не разваливалась. Единственное, на что старшая из Галлагеров даже не подумала поднять руку — старые обшарпанные дверцы шкафа с полустертыми отметками роста детей. Они так и висели на шкафу, сильно выбиваясь из интерьера, но были самым ценным в этом доме, гордостью всей жизни для Фионы. Иногда, оставаясь в одиночестве, девушка прижималась к этим дверям, осторожно касаясь надписей, и не могла сдержать слез. Звук захлопнувшейся двери оповестил о прибытии старших сыновей. Все уже собрались за столом в ожидании и спешно повскакивали в порыве обнять парней. Очередного принца Фионы не было видно, но, кажется, это мало кого волновало. Обменявшись теплыми приветствиями и вдоволь наобнимавшись, шумная компания уже собиралась переходить к трапезе, как их прервал стук в дверь.  — Профессор? — обомлел Йен, удивленно хлопая ресницами.  — О, Йен, здравствуй! Фиона говорила о том, что у нее много братьев и сестер, но как тесен мир, не правда ли? — весело застрекотал Сэмберг, проходя в дом мимо слегка опешившего Галлагера.  — Сегодня как всегда чудесная погода, не находите? — разулыбался мужчина, снимая кожаную куртку.  — Прекрасная! — пропела Фиона, тут же смутившись под удивленными взглядами членов семьи.  — Да, я ради вашего визита даже пропустил поход на пляж, — не удержался Карл, на что получил не слишком строгий полукивок от Фионы. Йен даже не думал заморачиваться по поводу отношений его руководителя и сестры, поскольку всё это обещало продлиться не более пары месяцев. Однако, вечер прошел довольно мило, особенно если сравнивать с тем, что был в последний раз — тогда претендент в зятья не сошелся с Карлом во мнениях по поводу игры «Чикаго Буллз». Конечно, новое стекло в окно вставили в течение следующих пары дней, но ужин всё равно был слегка омрачен визитом в травмпункт. Вечер подходил к концу. Энди, как звала его Фиона, как будто внезапно что-то вспомнив, схватился за запястье, на котором находились наручные часы.  — Господи! Мне ужасно-ужасно жаль, но я должен спешить. Остались кое-какие дела и я срочно должен их уладить! Я бы так рад со всеми вами познакомиться, вы прекрасная семья! Прошу прощения, до свидания! — с этими словами, профессор спешно оделся и вышел. Семейство даже не успело даже сообразить, как реагировать на это. Вскоре Йен и Лип засобирались домой. Распрощавшись с семейством, они оставили их удавами валяться на диване и переваривать плотный ужин. Дождь наконец закончился, и мокрый асфальт переливался золотом в желто-оранжевом свете фонарей.  — Как думаешь, это у них серьезно? — закуривая, спросил Йен невзначай.  — Ты шутишь? Когда у Фионы было что-то серьезно? — хохотнул Лип, забирая у брата пачку сигарет.  — Ну, она уже пару раз была замужем…  — Двухнедельное сожительство с последующим спонтанным заключением брака и слезы у алтаря не очень тянут на полноценное значение слова «замужество». Фиона — одна из лучших людей, что я знаю, но ей патологически не везет на мужчин. Вот даже наш дражайший Сэмберг. Смотри, уже стоит обнимается с каким-то придурком. Йен взглянул туда, куда кивнул брат и не смог сразу определиться, какие чувства должен испытать конкретно в этот момент. Освещение хоть и было хуже, чем в кампусе, но Йен всё равно разглядел вечернего спутника профессора. Он определенно видел раньше эти черные волосы, застиранную майку и приподнятые брови. Единственное, что он видел впервые — теплая улыбка, адресованная его руководителю.