Слишком

В кабинете у Макгонагалл Грейнджер ждёт его, как и на собрании. Опять. Видно, что Профессор теряет терпение. Да и она сама тоже. Опять раздражение, злость, потом ярость. Кажется, её ненависть сильна на столько, что если она не успокоится, то взорвётся или убьёт чёртову кучу человек. Неужели это чувство к Малфою останется в ней навсегда? Она никогда не сможет с ним нормально общаться? Или хотя бы относится к нему равнодушно, не замечать его? Нет, пожалуй, нет. В доброй, приветливой, умной девушке навсегда будет жить это злое, ужасное, глубокое чувство к этому юноше со Слизерина. От одного его вида, слова, взгляда все кипит, и только издевательские комментарии в сторону слизеринца приносят удовольствие, наслаждение. Это не правильно, так не должно быть. Это в кайф, но это не нормально… Дверь за спиной открылась. Конечно, без стука. Шаги его были бесшумны, кабинет наполнился его ароматом. Дорогой парфюм. Почувствовав, его холодный, равнодушный взгляд, тело словно начало болеть. Она не хотела поворачиваться. Дыхание участилось, пальцы похолодели. Приступ паники? Не известно, но контроль над собой терять не хотелось. Вдох. Выдох. Уже легче. — Малфой, ты помнишь, что я тебе сказала на собрании? - сказала она, поворачиваясь к нему, — главный староста не… — Грейнджер, а ты помнишь, что я тебе на это ответил? — он выплюнул слова куда-то ей в ноги, бросив в её сторону унижающий взгляд и брезгливо скривившись. Иди нахер, Грейнджер. Слова сами по себе всплыли в памяти. Кулаки её сжались, ногти впились в кожу, брови нахмурились, её начало немного трясти. А Драко слегка усмехнулся над её злобой, тихо, почти бесшумно, но она услышала. О, да, ещё как услышала. И это ещё больше бесило. Мерлин, как же он её раздражал, он весь. Его взгляд, его слова, его цинизм. Слишком много цинизма, просто гребанный океан цинизма, равнодушия и грубости в одном Малфое. — Так, — прервала Гермиону профессор прежде, чем она успела что-то сказать, потому что та уже повернулась к Малфою и открыла рот, — довольно. Вы теперь старосты, пример для подражания другим ученикам. На вас теперь ответственность. Огромная ответственность. Вы должны быть сплоченными, должны помогать друг другу, уважать друг друга. У вас будут свои обязанности: необходимо проводить собрания старост, составлять графики успеваемости курсов, планировать балы, а также необходимо патрулировать территорию школы вокруг. Вам понятно? — Да, — хором ответили они. Тут же повернули головы в стороны друг друга. Стоило их взглядам пересечься, как в комнате стало жарче, словно огонь гнева объял помещение, казалось, атмосфера накалилась, а время остановилось. Враги оглядели друг друга быстрым взглядом. Понятно, почему его хочет половина школы. Хорошая фигура, широкие плечи, красивое лицо с правильными аристократическими чертами, ухоженный. Привлекательный такой, Чертов Малфой… Грейнджер, такая Грейнджер. Вздёрнутый подбородок, пышные кудрявые волосы, сосредоточенный взгляд. Смелая, гордая, умная, скромная, преданная. Такая, какой и должна быть девушка, Чертова Грейнджер… - Хорошо, а теперь, старосты, я провожу вас в вашу гостиную. Девушка шла мелкими шажками чуть позади профессора, Малфой за ней. Это позволяло ему рассматривать её тонкий стан, узкие плечи, худые лодыжки. Гермиона чувствовала прожигающий взгляд ледяных серых глаз на спине и затылке. Хотелось согнуться, съёжиться, слиться с окружающими их стенами, сделать хоть что-нибудь, а не просто молча идти перед ним. Наконец они дошли до большого портрета какого-то Барона. — Красная дымка. Барон поклонился, и картина медленно открылась, и перед взорами троих человек открылась маленькая уютная гостиная. По середине стены был большой камин, слева висел флаг Слизерина, а справа Гриффидора. Уютный диван и кресла стояли напротив камина, в углу находился книжный шкаф, а рядом пианино и круглый стол с двумя стульями. На полу был большой ковёр с узорами. Мило и очень комфортно. То, что нужно в холодные вечера. Напротив комнаты была витая лестница, слева комната Малфоя, справа Грейнджер. Между лестницей и залом была ванная. Гермиона повернула голову и взглянула на Малфоя. Крепко сжатые губы и полное отвращение на лице сразу бросились в глаза девушке. Он даже не посмотрел на неё. Чертов Малфой, почему он такой противный? Пусть сам идёт на хер. Пусть вообще делает, что хочет. Её это не заботит. Мерлин, что она опять на него смотрит? Давай, посмотри ещё, узнаешь, что случится. Она быстро отвела глаза, наконец-то. Её присутствие и так выводило из себя, не хватало ещё сорваться при старухе. Уф, иди на хер. Просто иди на хер. Проваливай, Грейнджер, я не шучу. Он чувствовал, как внутри все закипает, загорается, так, надо не думать о ней. О её доставучести и взглядах. О её грязи. О её грязной крови. Малфой хотел начать слушать Макгонагалл, но не получилось. Как он влип в это дерьмо? Мерлин, как? Черт, черт, черт. Как можно жить рядом с заносчивой грязнокровкой целый год? Рядом? В соседних комнатах? Драко Малфой и Гермиона Грейнджер — соседи. Живут практически вместе. Смешно. Очень смешно. Обхохочешься просто. Она и Он. Разные, как огонь и лёд. Как жара и холод. Как камень и вода. Как грязь и чистота. Она, Гермиона Грейнджер, сосредоточенная, усердная, послушная. До мозга костей правильная. Эмоциональная, чувствительная, горячая, как огонь. Он, Драко Малфой, неторопливый, неподдающийся, злой. Такой равнодушный, серьезный, холодный, как лёд. Надо уйти отсюда, а то яд, гнев, злость, наполняющие его кровь, точно выйдут наружу. И он не стерпит, конечно, не стерпит. И это были бы самые сладкие минуты в… — Можно идти в свою комнату? — Но мистер Малфой, я ещё не раздала кое-какие бланки, формы. — Я думаю, любезная мисс Грейнджер мне все передаст. Он развернулся на каблуках и пошёл прочь, оставляя в комнате рассерженную грязнокровку и декана её гребанного факультета. Уйти отсюда. Уйти. Быстрее. Как можно быстрее.

***

Гермиона любила завтракать в Большом зале. И обедать, и ужинать. Вообще она любила Большой зал. Весь факультет собирается вместе, вообще весь Хогвартс. Её любимый Хогвартс. Она вошла в зал и мимолетно бросила взгляд на стол Слизерина. Он сидел там. Драко Малфой сидел там и, конечно, не смотрел на неё. Как всегда выглядел безупречно, можно сказать, идеально. Аккуратно зачёсанные волосы, дорогая шелковая рубашка снизу мантии. Как всегда уставшее выражение лица. Как всегда. Так, Гермиона, ты опять смотришь, завязывай это делать. Серьезно. Завязывай. Гриффиндорка оторвала взгляд и подошла к своему столу. — Доброе, мальчики. — Привет, Гер. Как раз говорили о тебе, — Гарри серьезно на неё посмотрел. — М? Обо мне? — Да. Мы знаем, что ты живёшь с дебилом Малфоем, вы теперь старосты мальчиков и девочек. — Спасибо, а я не знала, — девушка ласково улыбнулась, стараясь не смотреть на Рона. — Не до шуток сейчас, нас это беспокоит. — подал голос Уизли и нахмурил брови. Гермиона медленно облизала губы и еле как нашла силы повернуться к нему, посмотреть в его глаза. Его голубые глаза. Такие красивые, как небо, заботливые, нежные. В них хочется погрузиться, утонуть. Сегодня ей приснился сон, как они с Роном вдвоём гуляли по берегу Черного озера. Ну, точнее она не запомнила лица своего спутника, но, а кто это ещё мог быть? Если не он. Если не Рон. Они шли под луной и любовались гладью воды, небольшой ветер чуть чуть задевал её красивые кудри. Они остановились, Рон медленно погладил её по щеке. — Ты замёрзла, Гермиона? — Чуть — чуть, — она опустила взгляд. Он снял с себя мантию и накинул ей на плечи, обнял её за талию и притянул к себе. Их губы слились в поцелуе. Поцелуй с ним. То, что нужно. Сначала робкий, потом более требовательный. Парень облизал её нижнюю губу и затем проник к ней в рот. Их языки переплелись, поцелуй стал глубоким, чувственным, нежным. — Гермиона, ты слышишь меня? — Гарри вернул её к реальности. — Послушай, если он тебя как-то обидит, или хотя бы попробует это сделать, или будет к тебе приставать, ты сразу говори нам, мы с ним разберёмся. От него и мокрого места не останется. — Мы можем сделать это прямо сейчас.- сказал Рон и демонстративно потёр кулаки. — Так, - Гермиона собралась и начала говорить, подбирая нужные слова, — никто не будет ни с кем разбираться. Мы с ним даже не говорим, не общаемся, не контактируем никак, вам ясно? — Ты только обещай нам, что скажешь, а мы уже сами решим. Гермиона только устало вздохнула, покачала головой и бегло посмотрела на стол Слизерина. Его там уже не было. *** После урока Трансфигурации с Когтевраном профессор Макгонагалл задержала у себя в кабинете старосту девочек. — Мисс Грейнджер, вот это расписание походов в Хогсмид, график ваших патрулирований, а также формы, которые необходимо заполнить. Это насчёт распределения первокурсников, просто внесите туда имена, напротив напишите факультет. — Хорошо, когда надо будет сдать? — Как все сделаете, я знаю, у вас и так много дел, — женщина ласково улыбнулась. Теперь надо придумать, как передать это все Малфою. Вечером его в гостиной не бывает. Никогда его там не бывает. Зайду к нему в комнату, после занятий. Грейнджер поспешила на зельеварение, которое как раз было со Слизерином. Вот только при его друзьях с ним говорить — это не вариант. Решено, вечером. Она зашла в класс, уверенно подняв подбородок. Он опять не смотрел на неё. Точнее, никогда не смотрел. Ни в большом зале, ни в гостиной, ни в классе. Хватит обращать на это все внимание. Да, они теперь должны работать вместе, жить вместе, как-то контактировать. Ну и что? Хватит замечать это. Просто. Хватит. Замечать. Она подошла к своему месту и резко бросила сумку на стол. Гарри, испугавшись, чуть ли не упал со стула. Все смотрели на неё. Гермиона злилась на себя, за эти взгляды, мысли о Малфое. На самого Малфоя. Он вызывает одни плохие эмоции, один сплошной негатив. — Все нормально, — ответила гриффиндорка на обеспокоенный взгляд Поттера.- Просто устала. — Точно? — Абсолютно, — она слегка приподняла уголки губ. Какое дурацкое слово, никогда такое не говорила, но Гарри вроде поверил. Он улыбнулся и спокойно отвернулся. Она все же не смогла не просмотреть ещё раз, глаза невольно метнулись к парте Малфоя снова. Невольно ли? Он сидел с Паркинсон, которая прижалась к нему почти всем телом и трогала его за бедро, поднимаясь выше и выше. Она быстро заморгала, желая поскорее забыть увиденное. Урок пролетел на удивление быстро. Малфой встал из-за своей парты и быстро сложил пергаменты в сумку. Сейчас Большая перемена, ему нужно вернуться в свою комнату, чтобы взять кое-какую книгу для следующего урока Истории магии. Дошёл он до комнаты на автомате, не задумываясь, потому что был отвлечен другими мыслями. Мыслями о Грейнджер. Он опять заметил, как она на него смотрит в Большом зале, а затем почувствовал её взгляд, когда она вошла в класс. Что ей надо? Что она вечно смотрит? Как же он хочет бросить убийственный, испепеляющий, прожигающий взгляд ей в ответ. Чтобы потом боялась сказать что-то в ответ. Чтобы потом видеть страх в её глазах, когда он проходил рядом. Чтобы не смела больше смотреть, мерзкая грязнокровка. Опять он зол, и эта злость пронизывает его, он тонет в ней, окунается с головой. — Красная дымка! — почти рявкнул он. — Фу, молодой человек, как не вежливо с вашей… Драко не обращает на эту реплику никакого внимания и громко захлопывает дверь. Кажется, что весь Хогвартс содрогнулся от этого неожиданного звука. Он быстро заходит в гостиную, точнее хотел это сделать, если бы в него что-то не уткнулось. Кто-то. Грейнджер. Она уткнулась лбом в его плечо, почти прижалась всем телом. В нос ударил её сладкий, приятный запах, такой свежий, лёгкий. Отдаленно напоминал запах цветов. Да, от неё пахло цветами. То ли это были духи, то ли это был собственный запах. Он быстро моргнул и отошёл, почти отпрыгнул от неё, поправил одежду и засунул руки в карманы брюк. Лёгкие были наполнены её ароматом. — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? Она удивлённо моргнула, ещё не очень понимая произошедшее, медленно облизала и прикусила нижнюю губу. Малфой проследил за этими движениями, а затем неторопливо поднял взгляд на её лоб. — Если ты не забыл, то это и моя гостиная тоже, Малфой, — спокойный тон, так держать Гермиона, не теряй контроль. — Тогда смотри куда идёшь, грязнокровка. Долгое молчание. Слишком долгое, напряженное. Словно ещё секунд пять и воздух станет осязаемым. Она отодвигается на шаг назад, обходит его стороной и хочет уйти прочь. Уже делает шаг, но тут поворачивается и открывает рот. — Что? Придумала, что ответить? — язвительно, грубо, неприятно. — Я не собираюсь тратить нервы и время на тебя. Вот твой… Кхм, наш график патрулирования, сегодня заполняем формы первокурсников, в гостиной в 20:00. Патрулирование начнётся с завтрашнего дня. Он повернулся к ней лицом, оглядел её с ног до головы. Небольшая грудь, выступающие ключицы, худые ноги. Ничего привлекательного. Ничего сексуального. Кто её вообще хотел или хочет? Гриффиндорская заучка, мерзкая грязнокровка. — Проваливай. — Что, Малфой, это все? Все, что ты можешь? — Я сказал, проваливай отсюда, Грейнджер! — громко, яростно, она стояла, как вскопанная, широко распахнув в ужасе глаза - Один твой взгляд марает меня с ног до головы, избавь меня от этого всего, в том числе и от своего присутствия. Она подошла ближе. Ещё ближе. Слишком близко. — Заткнись, Малфой - тихо, шёпотом, почти ему в губы. Малфой посмотрел ей в глаза, не как обычно, куда сквозь неё или ей в лоб, переносицу. А в её медовые глаза. Красивые. Живые. Время на миг остановилось. Ещё секунда, они быстро отходят друг от друга, нехотя прерывая контакт глаз. — А что не нравится? Правда глаза колет? — Он нервно сглотнул, опять секунды молчания. — Ты кроме оскорблений не способен ни на что, ты грубый, озлобленный мудак. Прячешься за своего отца, а кто ты без него? Кусок аристократичного говна, вот ты кто, Малфой. О, да. Она злилась, он наслаждался. Её реакцией, её злыми взглядами, её дрожащими губами, сжатыми кулаками. И сейчас она ещё больше его ненавидела. Ненавидела. И ему нравилось. Он получал какое-то нездоровое удовольствие от её оскорблений. — Мелкая сучка, гриффиндорская давалка, - пауза, — мне давно было интересно, кто же тебя трахает, грязнокровка. Уизли? Или все-таки Поттер? — что? Он сказал этот в слух? — Что ты несёшь, придурок? Это не твоё собачье дело. — Хм, ставлю на Поттера, ты же не на столько дура, чтобы выбрать бедного рыжего Уизли, или ты в тайне хочешь меня, а, Грейнджер? — губы расплылись в ухмылке. — Чтооо? — неподдельное изумление от его наглости, — Ты вообще в своём уме? Головой ударился? — Я замечаю, как ты на меня смотришь. Постоянно смотришь. Не отрицай. — Что у тебя на уме, фу, это мерзко. — Мерзко хотеть меня? Скажи всем тем девушкам, что хотят меня, желают каждую ночь, вспоминают те минуты, проведённые со мной. — Замолчи. Хватит с меня твоего ничтожного общества. Все эти девушки просто безмозглые дуры. Грейнджер повернулась и пошла прочь. Слишком длинный разговор. Слишком странный. Для них обоих слишком.