Слишком

Он уходил. Она одна осталась Наедине с собой и тишиной.

***

Гермиона вошла в гостиную старост в пятнадцать минут девятого. А какая разница опоздаю я или нет, Малфой все равно не придёт. Но когда она вошла в гостиную, её глаза полезли на лоб. Там собственной персоной сидел Малфой. Серьёзно? Он пришёл? Слизеринец медленно поднял глаза на девушку, которая застыла около входа, и лениво открыл рот.  — Что уставилась, а? Ты опоздала, я не собираюсь здесь до ночи сидеть из-за тебя, Грейнджер, — он закатил глаза. Она села за стол напротив него, положила сумку и достала оттуда список учеников и формы.  — Я не думала, что ты вообще появишься, Малфой. Вот два экземпляра списка, 20 первых учеников твои, из Слизерина и Когтеврана, а оставшиеся мои. Для каждого факультета своя форма, ясно?  — Да, Грейнджер, я не такой тупой, как твои дружки, мне не надо по 100 раз объяснять.  — Ты не ты, Малфой, если не будешь бросать оскорбления направо и налево, — опять те же оскорбления и придирки. Он бросил на неё ещё один гневный взгляд, взял перо и приступил к делу. …Оливия Брэдшоу… Николас Стоун… Они сидели молча, не поднимая голов, и заполняли списки. Атмосфера была спокойной, каждый занят своим делом.  — Так, я всё, тебе ещё долго? — Сказала девушка и посмотрела на Драко.  — Нет, я закончил, — медленно и неторопливо он протянул ей списки. Она обошла стол мягкой походкой и потянулась за списками. Он не отрывал от неё глаз. Пышные кудрявые волосы, карие глаза, ровная осанка и мягкая походка… Когда она ухватилась за документы, их руки соприкоснулись. Время как будто опять остановилось, серые и карие глаза встретились. Девушка чувствовала, как её сердце стучит о рёбра. Как перехватило дыхание. Она первый раз так прикоснулась к нему. Робко, нежно, без привычной грубости. Она быстро моргнула, желая стереть это из памяти и со своей кожи, взяла документы и почти бегом пошла к себе в комнату, оставив парня в такой же растерянности, в которой пребывала сама. Что это было? Малфой слегка покачал головой и медленным шагом тоже отправился к себе в постель.

***

Драко спускался в Большой зал на завтрак с мыслями о Грейнджер. Впрочем, уснул он с такими же мыслями. Да, он, Драко Малфой, думал о ней, Гермионе Грейнджер. Вопросы стучали в его голове. Почему она постоянно смотрит на меня? Зачем я вообще пошёл заполнять эти формы? Да, он на самом деле не хотел идти, и Грейнджер знала, что он не придёт. Но он пришёл. Пришёл к ней. Что с ним происходит? Что из-за неё с ним происходит? Из-за неё. Как так случилось, что он начал думать о ней? С каких пор она занимает половину мыслей? Если бы ещё только половину… Как это остановить? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Уйди из моей головы, из мыслей, уйди, Грейнджер. Ради Бога, уйди. Слизеринец и не заметил, как перед ним оказались ворота Большого зала. Он медленным шагом пошёл к своему столу, ища глазами грязнокровку. Она не смотрела на него. Не задерживала взгляд на его лице, плечах, волосах. Зато он теперь уставился на неё. Просто вцепился взглядом в её фигуру. Она сидела в компании своих безмозглых идиотов: Поттера и Уизли. Внутри все закипало от одного их вида, от одного вида её счастливого лица. Её счастливого лица рядом с ними. Он тут же рывком повернул голову, не хватало ещё, чтобы заметили, как он пялится на грязнокровку. Драко закрыл глаза, перед веками вспыхнула картинка её в край удивлённого лица, когда их руки соприкоснулись. Наверное, похожее выражение было и у него. Потому что это неправильно. Неправильно то, что они касаются друг друга. И что от этого потом так ноет кожа. Почти горит. Гермиона сидела за столом своего факультета, когда в зал зашёл Малфой. Она увидела его боковым зрением и еле как заставила себя не поднимать глаза. Ей показалось, или он действительно на неё посмотрел? Она уже доела, точнее больше не хотела есть. Девушка встала и пошла к выходу.  — Гер, подожди, — громко окликнул её Рон, - Гермиона! Стой! Когда гриффиндорка услышала Рона, она бросила взгляд на Малфоя, который смотрел на неё, как и половина всего Большого Зала. Жестко смотрел. Словно прожигал взглядом. Тело начало ныть, болезненно сгибаться. Хотелось слиться с обстановкой. Сделать что угодно, хоть что-нибудь, но точно не беспомощно стоять, как изваяние.  — Да? — она не думала о том, что скажет ей сейчас Рон, её мысли были за слизеринским столом, и она по-прежнему чувствовала взгляд серых глаз на себе, на своей спине и затылке.  — Ты сегодня занята?  — У меня патрулирование с Малфоем, — имя произнесла почти шёпотом. Рон взял её за плечо, нежно провёл рукой почти до локтя. Ей хотелось отдёрнуть свою руку, но не стала этого делать. Малфой все ещё наблюдал, а она все ещё не могла грозно посмотреть в ответ, хмуря брови.  — Во сколько?  — В девять.  — Может погуляем вдвоём? А потом я тебя провожу на патрулирование? Господи, она так долго этого ждала, но именно сейчас ей почему-то не очень хотелось идти. Летом она бы все отдала за прогулку, а сейчас она перебирала отмазки. Что же придумать? Быстрее. Надо думать быстрее.  — Ну хорошо, — похоже, было легче согласиться, потому что в голову кроме Малфоя ничего не лезло.  — Я зайду за тобой в семь. Он наклонился к ней, поцеловал её в щеку, улыбнулся и пошёл к столу. Хотелось стереть это прикосновение со своей щеки. Вытирать до такой степени, пока кожа не станет красной. Когда Гермиона выходила из зала, она окинула взглядом стол Слизерина. Малфоя там не было. Только Забини наблюдал за ней, не сводя глаз. Драко, злясь, шёл на урок зельеварения. Толпа перед ним расступалась, но он толкнул какого-то первокурсника, с грохотом захлопнул дверь кабинета и с шумом бросил сумку на стол.  — Мистер Малфой, будьте любезны так не шуметь, — сказал профессор Снейп, не поднимая головы.  — Извиняюсь, профессор, — сквозь зубы, почти шипя, сказал слизеринец. Драко зарылся руками в волосы, опустил голову на стол. Что его так взбесило? То, что грязнокровка ворковала со своим рыжим псом? Да и наплевать. Его это никогда не волновало. И не волнует сейчас. Да ведь? Грейнджер зашла в класс, молча села за парту. Следом за ней вошла Пэнси, которая приземлилась рядом с Драко, чмокнув его в щёчку с характерным звуком, и что-то противным голосом щебетала в ухо парню. Она положила руку ему на бедро, ведя все выше и выше. Драко шумно выдохнул, тем самым заставляя грязнокровку повернуться. Поняв, что происходит и какую сцену она застала, она отвернулась на столько быстро, насколько смогла. Уроки шли медленно, и после обеда Гермиона быстро пошла в комнату старост, чтобы сделать домашнее задание и собраться на прогулку с Роном. Покончив с уроками, она пошла в душ, а затем слегка накрасила верхние ресницы, подвела брови и на губы нанесла блеск. Надела она черные джинсы и футболку с длинным рукавом серого цвета, на ноги кеды. Расчесала волосы и ещё раз посмотрела в зеркало. Ровно в семь раздался стук. Малфой так и не пришёл. Наверное, зависает в гостиной своего факультета. Почему-то она хотела его увидеть перед встречей. Просто посмотреть на него, почувствовать его аромат, к которому она уже привыкла. Она вернулась к реальности и пошла открывать дверь-портрет, за которой, конечно, стоял Рон.  — Идём? — девушка кивнула, — прекрасно выглядишь, Гермиона.  — Спасибо, — Гермиона улыбнулась и уставилась в пол. Он взял её за руку, она не сопротивлялась. Рука Рона была мокрая и холодная. Чуть ли не через каждую секунду в памяти всплывало прикосновение к руке Малфоя. Такое тёплое, неожиданное, совсем другое… Гриффиндорцы шли по школе, затем вышли на территорию и медленно пошли к озеру. Парень расспрашивал девушку о её новых обязанностях, затем говорили о квиддиче и ближайших походах в Хогсмид.  — Почему ты решил меня позвать сегодня гулять?  — Ты мне нравишься, и я просто захотел с тобой побыть наедине.  — М, мне приятно, спасибо. Они остановились на берегу, любуясь закатом. Рон притянул девушку к себе, и его руки обняли её талию. Было что-то не то. Что-то не так. Девушка отстранилась. Они сели на траву, и болтали о будущем. Кем хотят стать, где жить, где побывать. Они ещё долго так сидели, пока не пришло время идти на патрулирование.  — Рон, мне пора.  — Да, точно. Я тебя провожу. Они пошли к замку. Гермиона поняла, что не хочет быть с Роном, они лишь друзья, а портить дружбу не входило в её планы. Видимо, чувства прошли, сердце забыло. Может уже это была привязанность? А не любовь? И не влюбленность?  — Рон, мы с тобой хорошо погуляли, спасибо, было классно. Но я не хочу портить нашу дружбу. Прости, не надо было все-таки мне соглашаться.  — Ничего страшного, я все понимаю, я чувствовал какой-то такой настрой, — парень заметно погрустнел.  — Ты мне очень нравился в конце того года, но сейчас я поняла, что все прошло. Я сама дойду, спасибо тебе за все. Рон поцеловал девушку в щеку, развернулся и пошёл прочь. Девушка провожала парня взглядом, а затем, когда тот скрылся из виду, пошла на патрулирование. Точнее, почти побежала, так как поняла, что опаздывает уже на 20 минут. Она пришла в приятном настроении с улыбкой на лице. Ведь с Роном все неясности были решены. Как для нее, так и для друга все стало понятно.  — Грейнджер, шевелись быстрее, какого черта я тебя жду, объясни мне?  — И тебе иногда полезно, Малфой. Я просто…  — Трахалась с Уизелом, — Драко смотрел куда-то сквозь неё и говорил отстранённо, спокойно. Да, Малфой видел их у озера. Точнее, он их случайно увидел с окна школы. Не хотел. Но заметил.  — Что? При чем тут Рон?  — Все видели, как он тебя чуть ли не выдрал в Большом зале, как суку. И как вы у озера… Девушка перебила его. Она порядком разозлилась. Как так? Буквально за три минуты разговора, он уже выводит из себя? Спокойнее. Сохраняй спокойствие, Гермиона. Давай.  — Что ты несёшь, мудак? Он меня гулять позвал, и мы с ним друзья! — Почему Гермиона вообще перед ним оправдывается, — И вообще отвали от меня, не твоё дело! Драко уставился на неё с насмешкой на губах, а Грейнджер уже ушла патрулировать. Он шёл за девушкой, рассматривая её сзади. Кажется, это уже вошло в привычку. Подолгу засматриваться на Грейнджер вошло в привычку. Вообще смотреть на неё вошло в привычку. Нет, так дальше не пойдёт. Юноша прибавил скорости и сравнялся с ней. Да, так было проще. Почему она так влияет на него? Притягивает взгляды? Заставляет обращать внимание? Черт, почему? Они обошли замок вокруг, потом дошли до Черного озера, хижины Хагрида, Совятни. Территория школы притягивала своей темнотой. Загадочно и темно. Страшно. Но Гермиона не боялась. Нет, не потому что она смелая гриффиндорка. А потому что рядом был слизеринец, к которому она даже начала привыкать. Молчание с ним не было напряженным. Как будто так и надо было. К часам 11 они уже были около своей гостиной. — Красная дымка, — тихий голосок девушки разбил тишину, окружавшую старост. Барон поклонился, отодвинулся, и перед старостами открылся вид на их гостиную.

***

Гермиона проснулась от звуков будильника. Так, ещё один день. Она спустилась в ванну, чтобы привести себя в порядок, но там было занято. Из комнаты доносился шум воды. — Маалфооой! Выходи! Живо! — она разозлено смотрела на дверь, словно гипнотизируя её. Драко всегда ходил после неё, потому что вставал позже. А тут… Она снова начала стучать кулаками об дверь. — Ну же, выходи! Я из-за тебя опоздаю! Но когда шум стих, дверь распахнулась, оттуда вышел не Малфой. Далеко не Малфой. Прикрыв свой пышный бюст полотенцем, выходила из ванны Паркинсон. — Я уже закончила, — стерва улыбнулась и ускакала наверх. Господи, она что ночевала? Грейнджер, кривясь, зашла в ванную. Быстро приняв душ, почистив зубы, она пошла наверх. Ей навстречу спускался слизеринец, который был в приятном расположении духа и одетый. — Малфой, если твои ночующие тут шл, -она осеклась, — подруги захотят принять душ, то пусть встают раньше, чтобы не задерживать других. И предупреждай в следующий раз. — Я тебе ничего не должен, предупреждать тоже не обязан. Так что, иди нахер, дура. — Сам иди, идиот. Она прошла мимо, и Драко уловил запах цветов. Он застыл на лестнице на пару мгновений. Впитывая, запоминая, вдыхая. А затем пошёл на завтрак, не дожидаясь Пэнси. За одну ночь она ему уже надоела. Пустая, глупая, доступная. Всё про неё, три слова описывают её полностью. На завтраке Паркинсон села подальше, потому что обиделась на то, что Драко её не подождал. Малфой мог наконец-то свободно дышать. Блейз воспользовался случаем, чтобы поговорить с лучшим другом, пока рядом не было посторонних. — Что это вчера было? — Забини смотрел на Драко. — Ты о чем? — из-под полуопущенных век Драко взглянул на него, и он, конечно, знал, о чем ему говорит друг. — О том, что ты психанул, когда увидел Грейнджер и этого рыжего пса. — Не неси чушь, Блейз. Ты же знаешь, мне похеру. Да, знает. Блейз знает, что не похеру. Не понимал почему, зачем. Но знал, что есть. За это Драко и любил Забини, за его проницательность по отношению к нему. Ему можно ничего не говорить, он и так знает и, самое главное, понимает. Единственный, кому можно доверять, кто не разболтает твой секрет. Драко допил свой чай, встал и пошёл на чары. Следующий урок была ЗОТС, потом зелья и травология. Сегодня начинаются тренировки по квиддичу. Наконец-то. Ещё плюс тёплая, хорошая погода. Драко ждал этого выхода на поле всю эту неделю, поэтому пришёл на поле первым. Он закинул ноги на метлу и взлетел. Ноги оторвались от земли, волосы растрепались, в лицо подул ветер. Он взлетал так высоко, что низкие облака будто касались спины, потом спикировал вниз, облетал поле вокруг. Ветер дул в лицо, развевая волосы. Как же хорошо. Затем все собрались. Ловец с неохотой приземлился около однокурсников. Капитан команды отдавал указания, все слушали внимательно. Свисток, мячи наготове. Игроки оттолкнулись от земли. И снова это ощущение. Свободы, легкости. Снитч, где же ты? Вижу, лечу за тобой… Тренировка закончилась, и он было отправился переодеваться, как Драко боковым зрением уловил движения около трибун. Он повернул голову и увидел Гермиону. Все пошли в раздевалку, а он направился к ней. — Эй! Девушка подняла голову, удивлённо уставившись на окликнувшего. — Чего тебе? Он стоял перед ней такой разгоряченный, вспотевший, с растрёпанными волосами, слегка покрасневший. Он был такой естественный. Такой идеальный. Она на миг уставилась на слизеринца. — Это тебе чего? Ты же сюда пришла. — Сейчас здесь будет тренировка моего факультета, я пришла её посмотреть. — Ах, да. На своего гориллу Уизли полюбоваться решила? — Он не мой и не горилла, ясно тебе? — Ах, уже не твой? А я думал у вас любовь и все такое. — Проваливай, Малфой. — Да, пожалуйста. Отвратительно стоять рядом с тобой, грязнокровка. Он не заметил, как она оказалась около него, очень близко. Она замахнулась и прикрыла глаза. Но звука пощёчины не было. Рука Драко крепко сжимала ее запястье. Опять они прикасаются к друг другу. Опять смотрят в глаза друг другу. Время остановилось для них двоих. Рука Малфоя горела, от прикосновения к её коже. Просто пылала. Все это так не правильно, ужасно не правильно. Нельзя. Нельзя трогать её, смотреть на неё, вдыхать её аромат тоже нельзя. Нельзя. Он медленно отпустил её руку, посмотрел и наклонился к ней, между ними осталось пару сантиметров. Она замерла, когда он выдохнул ей в губы и взял за талию. Так властно, почти грубо. Их носы почти касались. Нельзя… Это неправильно… Он не слушал внутренний голос, он только хотел почувствовать её губы, её язык. Её всю. Даже её запах. Запах, который остаётся на одежде, который заполняет его легкие полностью. Девушка уже сама потянулась к губам, на мгновение их губы соприкоснулись. Голова закружилась, девушка бы упала, если бы не сильные руки, державшие её за талию. — Отвратительно говоришь? - выдохом, прямо ему в рот. От этого тёплого дыхания волосы на затылке юноши встали дыбом, по телу пробежали мурашки. Гермиона положила руку на его щеку и опять потянула на себя. Нежно, мягко коснулась его рта. Он не сопротивлялся, не может заставить себя сопротивляться, так же, как и она. Они утонули. В этом моменте. В друг друге. В поцелуе. Осознание пришло только потом. Малфой убрал руки с её тела и отстранился. Ещё. Больше. Этого не хватило. Ему нужно ещё. Она не знала, каких усилий требовал этот разрыв губ. Очень больших усилий. А следующие слова ещё больших. — Да, — ложь. Ложь. Ложь. - Отвратительно, - и снова ложь. Шок. В голове пусто. Нет слов, чтобы бросить ему в ответ. На глазах слёзы. Он уходит. Она смотрит.

***

Гриффиндорка вошла в гостиную, в которой было темно и страшно. — Люмос, — тихо, шёпотом. Старалась бесшумно подняться, чтобы он не знал, что она тут. Девушка не хотела больше видеть его, слышать его. На губах остался его вкус. — Оглохни, — тоже шёпотом. Всё, теперь он ничего не услышит. Она не хотела, чтобы он слышал. В голове эхом отзывались слова. Да. Отвратительно. В голове полная неразбериха. Столько мыслей и пустота одновременно. Она никогда больше не позволит себе целовать его, а ему себя. Никогда. Не позволит. Ему. И себе. Она слышала, как он пришёл, как он хлопнул дверью. Девушка выключила свет и легла в постель. Глаза болели, виски пульсировали. Она прикрыла веки и провалилась в сон.

***

Он развернулся и пошёл прочь. Зачем? Зачем он это сказал? Так сложно ему не давалось ещё ни одно враньё. Почему? Почему его тянет к ней? Не надо было целовать её. Он не смог устоять. Её губы такие сладкие, притягивающие, манящие, движения неумелые. Уж точно не как у Паркинсон. Точные, развязанные, пошлые. Что эта гриффиндорка с ним творит? Господи, что она творит? Хотя он первый её поцеловал, но она же ответила. Она ему ответила. А он её поцеловал. Так больше продолжаться не может. Не может.