Слишком

Ты говори "прощай". Но обещай, что помнить будешь вечно. Ты уходи, но знай. Ты вовсе не был бессердечным. Ты был таким родным... Как будто не было войны и предрассудков. Ты был моим...моим! Но жизнь сыграла с нами злую шутку.

***

Рон их видел. Господи. Что же делать? Что сказать? Сейчас правда откроется. Испортит ей жизнь. Поссорит с друзьями. И всё, она пропала. Сама же утонула в своей лжи. Они же просили говорить им, но они не поймут. Никогда не поймут её. Её чувств, эмоций. Их отношения. Она останется одна. Вряд ли кто-то из факультета захочет продолжать с ней общаться. А Малфою она не нужна. Никогда не была нужна. И не будет. Как и станет не нужна всем остальным, если Рон сейчас скажет.  — Рон, ну же, говори, — Гарри прервал молчание. Гермиона не поднимала глаз. Сердце бешено стучало, всё тело трясло. Глаза покрыла дымка, голова кружилась и всё вокруг стало исчезать. Ничего не слышала, только биение сердца, которое отдавалось эхом по всему телу. Тук. Тук. Тук. Секунда за секундой. Ожидание — это пытка. Самаянастоящаяпытка. Как заставить человека страдать? Заставь его ждать.  — Рон, что ты видел? — Поттер сгорал от нетерпения. Также, как и Гермиона от страха. Страх потерять всё, что она любила. Всех, кого любила. Гермиона не была готова к этому. Только не из-за Малфоя.  — Я вышел на улицу, чтобы сказать Гермионе подождать нас, потому что мы уже закончили. Но когда я вышел, — девушка еле дышит, — я увидел, как вы ссоритесь, Гермиона. Оба парня посмотрели на неё. — Зачем ты скрыла от нас это? — Рон продолжал, — зачем? Мы же просили говорить правду.  — А что дальше? — Гарри спросил, он явно волновался.  — Ну, я пошёл за тобой, а когда вернулись тебя уже не было, Малфоя тоже. И только сейчас мы тебя нашли.  — Гермиона, объяснишь?  — Я, — девушка постаралась, чтобы голос звучал спокойно, уверенно, но на первой же букве он дрогнул, — Гарри, Рон... ничего особенного, всё в порядке.  — Если он нападает на тебя, угрожает или оскорбляет, — или целует, — то почему ты молчишь? Кого ты защищаешь? Не уж то его? А? Уизли вцепился взглядом в её лицо. — Рон, я никого не защищаю. Только свой факультет от потери баллов, если вы пойдете с ним разбираться, то точно учителя узнают.  — Он кричит на тебя, обижает? Почему? Почему ты не сказала?  — Гарри, хватит, это был единственный случай! Конечно, я вам сказала бы, если бы он перешёл рамки дозволенного! Но всё в порядке! Всё нормально! Это же Малфой! Он не может не выпендриваться, я просто не хочу тратить на это время и нервы! Она почти кричала. Смотрела на них своим строгим взглядом.  — Как скажешь, но теперь я глаз с него не спущу. И с тебя тоже. Не верил.  — Хорошо, Гарри, - девушка устало выдохнула. И они двинулись в сторону замка. Небо окутывала темнота. Прозрачная луна украсила свод. Гермиона чувствовала облегчение в душе. Каждый вдох и каждый выдох был пропитан облегчением. Хотелось прыгать от радости. Он видел, как мы ругались, только и всего. Слава Мерлину. Малфой. Запретный плод всегда так сладок. И девушка поняла это на своём опыте. Один его взгляд, одно прикосновение заставляет сердце биться чаще. Но её чувства, какие бы они там не были, не стоят дружбы Гарри и Рона. Осознание врезалось в голову. А значит, она не может продолжать с Малфоем это. Вот как она называет их отношения. Это. Потому что нет сил признаться себе, что между ними что-то больше, чем просто влечение. Нет сил.

***

Холодный пол. Она шла босиком по лестнице. Уже почти готовая ко сну. В сорочке и халате. Стоит перед своей дверью, прислушиваясь. Тихие шаги в соседней комнате. Подходит. Стучит.  — Грейнджер? Что ты тут делаешь? Он осматривает её. Её тело. Одежду. Лицо. Секунду. Минуту. Две.  — Нам надо поговорить. Это звучит смешно. Как будто они кем-то приходятся друг другу, чтобы говорить.  — Это не подождёт до завтра?  — Нет, если отложить, мы можем опять совершить ошибку. А так больше не может продолжаться.  — Входи. Она первый раз заходит в его комнату, которая является полным отражением её спальни. Такая же кровать, шкаф, окно. Только все в слизеринских цветах.  — Ну? — парень явно был напряжён, не сводил с гостьи взгляда.  — Рон видел сегодня нас, — смотрит на его реакцию. Спокоен, — как мы ругались, а мог увидеть и большее. Понимаешь меня? Он по-прежнему молчит. Испытующее смотрит, словно ждёт продолжения.  — Я не хочу, чтобы кто-то узнал о том, что было.  — Ну, конечно, не хочешь испортить репутацию пай девочки, да, Грейнджер?  — Не хочу потерять друзей, Малфой.  — А меня? — этот вопрос свалился на неё огромной тяжестью. Она не готова была к нему. Он делает шаг к ней, перекрывая доступ кислорода.  — Хочешь ли ты потерять меня, а?  — Малфой, — единственное, на что её хватило. Смотрит в его глаза цвета серого металла. Цвета утреннего тумана. Цвета хмурого неба в ненастный день. Касается её руки, нежно спускается от плеча до запястья. Драко был уверен, что комната насквозь впитала её аромат цветов, который он ещё долго будет вдыхать. Он посмотрел в её глаза. Такие прекрасные глаза, в которых сейчас видел растерянность, смущение и нежность. Нежность? Нет, нет, показалось. Девушка утонула в этом прикосновении. Почти невесомом. Хотелось запомнить его, ощутить ещё раз. Мерлин, почему именно он? Тот, кого она не сможет представить друзьям. Тот, кто не сможет привести её в свою семью. Их не поймут. Потому что они не совместимы, но разжигают такое пламя друг в друге, что хочется сойти с ума. И они сходят. Медленно, каждый день.  — Ты не ответила. Хочешь. Ли. Ты. Потерять. Меня. Грейнджер? Он выговаривал каждое слово отдельно, заставляя их вбиваться в голову Гермионы.  — Нет, не хочу. Но так будет лучше.  — Кому? Блять, кому будет лучше? — кричит ей в лицо.  — Малфой, не кричи на меня, — отворачивает голову от него, — мне, мне так будет лучше.  — Хватит врать. Ты чувствуешь то же, что и я. Эту страсть. Эту связь. Этот огонь. Шаг. Ещё. Врывается в её личное пространство вот так. Бесцеремонно. Пальцами хватает её подбородок и больно впивается в губы. Доказывая свою правоту. Но она и так знала, что он прав. Аккуратно проводит рукой по его спине, натыкаясь на позвонки. Оба растворяются в этом поцелуе. Драко прижимает девушку к стене, наваливаясь всем телом и судорожно целуя её губы. Отстраняется, чтобы заглянуть в её душу через два янтарных глаза. — Что ты творишь со мной, Драко Малфой? В ответ лишь краткий поцелуй, чтобы она сама захотела добавки. Чтобы сама потянулась к нему. И она тянется к его полуоткрытым губам, встречая на своем пути горячий язык. Он гладит её бедро, поднимая легкую ткань наверх. Другой рукой снимает халат. Сквозь шёлк просачивается возбужденная кожа груди. Он надавливает на сосок, массируя. С губ слетает громкий стон. Сама сбрасывает с себя ненужную одежду. Бесстыжее тело прикрывает лишь тонкая ткань трусиков. Его завораживает вид её обнаженного тела. Какая она красивая. Гермиона краснеет до кончиков ушей, но Малфой накрывает её губы поцелуем. Он так хочет её. Возбужденный член упирается в ткань пижамных брюк. Нужен. Он так нужен. Она бы не смогла без него. Без его прикосновений. Даже без его взглядов. Она гладит его плечи, зарывается рукой в его волосы. Горячо. Страстно. Безумно. Развязывает веревочки, и брюки сами падают вниз. Теперь они на равных. Она вдыхает его запах, упиваясь, запоминая. Рука скользнула ей между ног. Такая влажная. От осознания этой близости кружится голова. Для неё не существует больше никого, кроме Драко. Пальцы коснулись клитора и девушка сдавленно ахнула. Такая чистая, непорочная. Он просто уверен, что больше никто там её не касался. Никто кроме него, Драко Малфоя. И от этого он ещё больше её желал. Всем телом и всем сердцем. Пальцы набирали темп, поглаживая ноющий бугорок.  — Ещё, Малфой, ещё.  — По имени, — он остановился. Она удивлённо распахнула свои карие глаза.  — Называй меня по имени, Гермиона. Она потянулась к его губам, словно пробуя своё имя на вкус. Своё имя на его губах. Впервые. Язык проник в её рот, лаская. И они сгорают. От этих прикосновений. От этой близости. От этой страсти. От этого безумия.  — Драко. Так сладко, так томно. Только она могла так его произносить. Малфой подхватил девушку и положил на кровать, нависая сверху. Они оба освободились от ненужной ткани. Девушка притянула парня к себе и пошире раздвинула ноги. Давай. Он входит в неё. Немного резковато. Она вскрикнула. Немного поморщилась от боли, сжимая его плечи. Внутри неё так узко и горячо. Драко медленно продолжил, немного набирая скорость. Гермиона слегка сдавленно стонет, всё ещё не выпуская из рук плечи парня и оставляя едва заметные царапины. Боль ещё ощущается. Последний толчок, и Гермиона чувствует теплую и тягучую жидкость внутри. Малфой медленно почти скатился с неё и лёг рядом. Зарылся носом в её волосы, принимая объятия девушки. Она поцеловала его в шею, где появился розовый след.  — Это ты тоже считаешь ошибкой? Она отрицательно помотала головой, лишь крепче прижимаясь к Драко. Девушка больше не хотела жалеть о том, что она испытывает. Она хотела поддаться чувствам, которые окутывают её и его. Это часть её, и она больше не может это отрицать.

***

После той ночи они не разговаривали неделю. Дежурства в воскресенье и среду она пропустила из-за поручений своего декана. Малфой не смотрел в её сторону, не обращал внимания, не говорил. Это угнетало. Неужели он получил то, что хотел, и теперь она ему не интересна? Гермиона с замиранием сердца вспоминала то утро, когда проснулась в его постели. Когда проснулась рядом с ним. Солнечные лучи наполнили комнату и щекотали лицо гриффиндорки. Девушка неохотно открыла глаза и увидела спящего Малфоя рядом. Его рука лежала у неё на талии, прижимая к себе. Она заглянула под одеяло, обнаружив обнажённые тела и вспоминая прошедшую ночь. Его руки. Поцелуи. Она медленно повернула голову и посмотрела на Драко. Его ресницы слегка трепетали, волосы были взъерошены. Такой беззащитный, милый. Ни капли грубости. Она убрала прядки платиновых волос со лба, ещё раз вдохнула его запах и, собрав вещи, быстро прошмыгнула к себе. Уходить совсем не хотелось, но вдруг он проснётся и разозлится на неё. Грейнджер не хотела нагнетать обстановку и портить этот замечательный момент. Это была волшебная ночь. Ночь нежности и ласки. Да, ей было больно, но она никогда не сможет забыть её. Надеялась, что Малфой испытает такие же эмоции, когда проснётся. Надеялась, что она не одна из тех, кто побывал у него в постели, а на следующий день даже не получал его взгляда. Гермиона потрясла головой, полагая, что воспоминания уйдут из её головы. Но она думала об этом. Вспоминала это. Каждую секунду. Минуту. Девушка также размышляла о их разговоре, который не совсем удался. Она твёрдо решила, что не хочет прекращать их с Драко общение. Девушка не может отказаться от своих чувств. Да, она, кажется, влюблена в своего врага. Гермиона Грейнджер влюблена в Драко Малфоя. Но он уже не тот, что год назад или два. Другой. Совсем другой. Как и она. То, что она призналась в этом сама себе, уже радовало девушку. Поэтому с хорошим настроением она зашла в Большой зал на завтрак. За столом уже сидели Джинни и Рон. Гарри не было.  — Доброе утро, ребята.  — Доброе, Гермиона, — Джинни приветливо улыбнулась, — как дела?  — Всё отлично, — девушка явно светилась.  — Ну и кто же он?  — Что? — Гермиона опешила и заметила, как сбоку напрягся Рон, но виду не подал.  — Кто тот, из-за которого ты так светишься? — в проницательности девушка точно не уступала.  — Никого нет, Джинни, серьёзно. Гермиона говорила уверено, потому что Малфой напрямую никак не связан с её сегодняшним настроением. Вроде бы, младшая Уизли поверила, сладко улыбнувшись. Все опять приступили к еде.  — Смотрите, — кажется, это был голос Лаванды, — Малфой помирился с Паркинсон. Давненько я не видела вместе сладкую парочку Слизерина, — и гриффиндорки начали обсуждать только что вошедших. Грейнджер переварила слова и медленно повернула голову в сторону дверей, настроение тут же упало до отметки минус сто. Драко шёл рядом со своей пассией, держа ту за руку. Пэнси же была вне себя от счастья. Улыбалась. Горло скрутило, глаза застилали слёзы, и Гермиона почти убежала из зала, опустив голову вниз.

***

Драко уже неделю избегал гриффиндорку, думая, что она пожалела о той ночи. Иначе бы не ушла из его постели. Но она ушла. Пожалела. Видимо, их отношения зашли слишком далеко, и она решила прекратить их, как и говорила до этого. Ну, ладно, её взяла. Малфой не может её заставлять. Не хочет, не надо. Слизеринец пошёл в гостиную своего факультета.  — Драко? — парень обернулся. Это была Пэнси. — Давно ты не заходил.  — Да, я пришёл за Блейзом.  — Он уже ушёл на завтрак... Если хочешь, можем пойти вместе, — девушка опустила глаза. Ого, она ещё и смущаться умеет.  — Конечно, Пэнс, пойдём, — он притянул её к себе и обнял. Она счастлива, действительно счастлива рядом с ним. А он? Он счастлив? Счастлив ли он, когда вдыхает этот стойкий, непривычный аромат духов? Когда смотрит в эти почти чёрные глаза? Когда гладит эти прямые, послушные волосы? Взяв девушку за руку и перестав задавать лишние вопросы, на которые он не хотел отвечать, они отправились в Большой зал. Стоило им пройти сквозь ворота, тут же раздались перешептывания, и, казалось, куча глаз следили за каждым их шагом. Драко сжал руку девушки лишь сильнее. Через минуту он замечает силуэт. Сначала не хотел поворачиваться, но не смог не обратить внимание. Это была она. Вытирая слёзы, Гермиона бежала из зала прочь. Никто из Слизерина этого не заметил, кажется, кроме Драко. Что случилось? Почему она ревёт? Малфой медленно повернул голову и увидел, что за столом красно-золотых все также удивлены, как и он. Ладно, наверно опять Уизел что-то натворил, пустоголовый придурок. Его, в конце концов, не касается не она, не её слёзы. Но почему она тогда так прочно засела у него в мыслях? Опять вопрос без ответа. Паркинсон заметила, как молодой человек напрягся, и прижалась крепче. Наконец-то они с Драко вместе. У них всё хорошо.  — Эй, милый, всё хорошо? Посмотри на меня, — она ласково погладила его по щеке, разворачивая к себе лицом.  — Да, да, нормально. Она потянула его на себя, и их губы соприкоснулись, а скользкий язычок сразу оказался у него во рту. Такие точные, ловкие движения, что кажутся неправильными. И губы пухлые. Но он отвечает. Потому что так надо. Только кому? Его мысли прервал филин Малфоев, который приземлился напротив Драко, протягивая лапку с письмом. От Люциуса.

Драко!

Прошу тебя в немедленном порядке вернуться в Малфой-Мэнор. У меня к тебе есть важное дело. Завтра с утра жду тебя. У пр. Дамблдора тебя отпросили. Мать и я с нетерпением ждём тебя, дорогой сын.

С уважением, Люциус Малфой.

Юноша сидел, не зная, как ему на это реагировать. Письмо как всегда было официальным и сухим. Он взволновался. Отец бы его просто так не вызывал. Неужели что-то связано с Тёмным Лордом? После его прихода к жизни, он залёг на дно. Не буду гадать, узнаю завтра утром. Потом Драко прикинул, что может что-то случилось с родителями, или надо заполнить какие-то документы, связанные с Мэнором. Или вовсе намечается какой-то приём, где юный наследник обязан присутствовать. Парень взял под руку Пэнси и отправился на зельеварение с Когтевраном. А потом на пару трансфигурации. После обеда он был уже свободен. Весь день, когда они шли по коридору с Пэнс за ручку или в обнимку, он слышал реплики: «Смотрите», «Сладкая парочка Слизерина», «Малфой с Пэнси», «Они встречаются?» и много-много другого. А что бы было, если он с Грейнджер так ходил? Мерлин, их бы точно съели на месте. Драко вернулся в комнату старост. Гермиона сидела в гостиной, читая какую-то книгу.  — Привет, — он зашёл в гостиную. Господи, зачем он это сказал?  — Э, привет, Дра… — она осеклась, -Малфой. Завтра надо будет выполнить поручения кое-какие. Поможешь?  — Нет. Меня завтра в школе не будет.  — Почему?  — Это не твоё дело, Грейнджер, — опять грубит. Кажется, всё возвращается на свои места: он встречается с Пэнси и грубит Грейнджер. Не наоборот. Девушка хмурила брови.  — Кстати, поздравляю.  — С чем? — Драко лениво повернул в её сторону взгляд.  — Ну, как с чем, у тебя девушка есть, вы снова вместе, — она хотела казаться спокойной, но глаза выдавали её с потрохами. Такие грустные, поникшие. Не было того огонька, который так притягивал.  — Я выполнил твою просьбу. Ты хотела прекратить общаться, вот мы и не общаемся.  — Но не после того, что было, Малфой! — она сорвалась на крик, — у нас с тобой был секс, твою мать! А потом ты не разговариваешь со мной, даже не смотришь! А через неделю начинаешь встречаться с Пэнси! Господи, что ты творишь?  — Это ты ушла в то утро! Ты, вообще-то, тоже ко мне целоваться не лезла! И как мне тебя понимать? Вот ты сказала, что не хочешь продолжать наши отношения, а потом сбегаешь с утра, словно жалея о случившимся.  — Нет, я ни о чём не жалею, Драко, — опять его имя на этих сладких губах, — но раз ты выбрал Пэнси, я не хочу вмешиваться.  — Нет, Грейнджер, стой.  — Поздно останавливать, ты мог со мной поговорить. Но не сделал этого. Прости, но так будет лучше. Отвечу сразу на твой вопрос. Мне, тебе, Паркинсон. Нам не надо ничего скрывать. Ни тебе, ни мне. Эта девушка может сделать тебя счастливой, а я не имею на это права. И нельзя так играть с её чувствами, если ты бросишь Пэнси, то ей будет очень больно. Она права, блять, так права. Но сердце не хочет этого понимать. Оно зовёт её. Драко влюбился в неё? В Грейнджер?  — Но я не смогу без тебя, — слова сами слетели с губ, Гермиона широко распахнула глаза и, кажется, готова была сдаться.  — Я тоже, — на выдохе, — Я понимаю, что не должна говорить этого, но так будет правильнее проститься с тобой, Драко, сказав правду хоть один раз. Ты мне стал так дорог, так необходим. Ты мой первый мужчина. Может, для тебя это ничего не значит. Но для меня это многое. Я никогда тебя не забуду, потому что я люблю тебя, Драко Малфой. Я люблю тебя. Он стоял и смотрел на неё, как завороженный. Да, он тоже её любил. По-своему, но любил.  — Грейнджер, — его голос хрипел.  — Нет, не говори, — девушка чуть ли не плакала.  — Я должен. Никогда я не думал, что буду хотеть тебя, искать взглядом, наблюдать, защищать тебя. Я всегда буду помнить ту ночь, потому что я был счастлив. Счастлив от мысли, что ты моя, что ты засыпаешь со мной. Она многое для меня значит, как и ты сама. С тобой моё сердце бьётся чаще, и, кажется, там навсегда останется шрам с именем "Гермиона". Ты осчастливила меня, изменила, поэтому я тоже тебя не забуду, Гермиона Грейнджер. Я тоже тебя люблю, моя девочка. Он подошёл к ней и коснулся её губ. Нежно, мягко. Она чувствовала это прощание. И эту любовь. На глазах слёзы. Он уходит. А она смотрит.

***

С утра за Драко зашёл Снейп. Северус повёл Малфоя в кабинет директора к камину. Дамблдор уже сидел там и жевал лимонные дольки.  — Доброе утро, мистер Малфой, профессор Снейп.  — Доброе, — юноша был спокоен. Своё волнение не выпускал наружу. Контроль над собой и своими мыслями включён. Драко взял немного пороха, встал в камин.  — Малфой-Мэнор, — юноша растворился в зелёном огне.

***

 — Драко, ты тут, — Нарцисса бросилась обнимать сына, который поцеловал её в щёку, — я так рада, любимый мой. Его любимая мама. Такая красивая, умная, добрая. Так обожает своего сына, как и он её. Она его лучик света в этом тёмном мире.  — Довольно, Нарцисса, будь сдержаннее, он всё-таки молодой лорд Малфой, — о, этот холодный, мерзкий голос, прервавший приветствие с матерью. Люциус. Отец. Всегда злой, строгий. Как всегда испортил прекрасный момент, вытерев об него ноги.  — Сын, доброе утро, — протянул руку, которую Драко неохотно пожал, — пойдём в мой кабинет, к тебе есть разговор. Оказавшись в кабинете, Малфой старший сел за стол, а его наследник напротив него на кресло.  — Слушаю, отец.  — Возьми этот перстень. Драко принял подарок.  — Это тебе от твоего покойного деда. Наследие нашего рода. Носи его обязательно. Парень покрутил драгоценность, и надел на палец. Она ему определенно не нравилась. Такое кричащее украшение с большой буквой «M».  — Спасибо. Так, что за дело, отец?  — Ты же знаешь, что Тёмный Лорд возродился, — Малфой младший напрягся, — и он набирает сторонников. Скоро в Хогвартсе и во всём магическом мире пройдёт зачистка грязнокровок, и ты мне в этом поможешь…