Слишком

Лучший выход, понимаю, расставанье - Ни к чему плохую пьесу продолжать. И любви былой погасшее сиянье Вряд ли стоит к жизни снова возрождать. Только сердце не способно по приказу Чувства яркие бесследно позабыть. Потерпи чуть-чуть, и скоро, но не сразу, Окончательно смогу я разлюбить.

***

Прошло уже две недели после последнего разговора Драко и Гермионы. Из головы девушки не выходил образ этого слизеринца. Действительно, всё стало как прежде: они почти не разговаривали, только по необходимости, в гостиной больше никто не задерживался, там теперь царил холод и мрак, Малфой иногда водил девушек, а Гермиона ставила несколько защитных заклинаний, сдерживала слёзы и ложилась спать. Также гриффиндорка очень сблизилась со своими друзьями, всё чаще и чаще она пропадала в гостиной Гриффиндора, болтала там с Джинни и с другими девочками, сидела за уроками вместе с Гарри и Роном. Каждую неделю обязательно посещала хоть дну тренировку своего факультета. Гуляя, общаясь с друзьями, девушка пыталась не замечать дыру в груди. Только в своей комнате она прижимала руки к сердцу и отчаянно плакала, надеясь, что вместе со слезами уйдёт и боль. Но нет, от этого становилась только хуже. Воспоминания накатывали с большей силой, и девушка больше не могла это терпеть, поэтому пила зелье снотворного и засыпала. Она старалась не замечать не только его, но и вообще людей из этого змеиного факультета. Но им всё же приходилось контактировать. Например, заполнять бумаги, ходить на дежурства, которые обычно проходили в молчании. Только один раз Гермиона нечаянно споткнулась и чуть было не упала, но смогла удержать равновесие. Драко лишь выдавил из себя сквозь зубы: «Аккуратнее». Теперь Гермиона сидела на собрании старост и говорила с Падмой, не поднимая глаза на слизеринца. Скоро должна придти МакГонагалл, и девушка сможет переключить внимание на неё. Не проходит и минуты, как профессор заходит в кабинет.  — Здравствуйте, старосты, — начала она, — вот уже наступил декабрь. Да уж, время летит очень быстро. Гермиона не успела моргнуть, как уже на улице ровным тонким слоем лежит снег, как все листья опали и как заметно похолодало.  — Скоро уже Новый год, и поэтому необходимо организовывать Бал, — девушки все заулыбались, стараясь не завизжать, — Концепция такова: торжество начинается с танца старост, затем директор произносит праздничную речь, после все рассаживаются на свои места, начинается пир.  — А танцы? — спросила Ханна.  — Ах, да, чуть не забыла. Школа разрешает пригласить группу. Вот тут-то девочки не смогли себя сдерживать и завизжали по полной. Все, кроме Гермионы, та лишь записывала что-то себе в блокнот.  — Все свободны, кроме мисс Грейнджер и мистера Малфоя, — Гермиона испуганно подняла глаза, посмотрев сначала на профессора, а затем на приближающегося блондина. Девушка засунула вещи в сумку и подошла к столу декана.  — Да, профессор? — Она боялась услышать то, что хочет им сказать женщина. Очень.  — Мистер Малфой, мисс Грейнджер, вы, как главные старосты школы, берёте всю нагрузку на себя. Думаю, вы это и без меня понимаете, — оба кивнули, — продумайте посадку гостей, меню. А также я думаю, что старосты должны пойти на бал парой. Гермиона и Драко переглянулись. В его глазах читалось удивление и нежелание, а в её страх.  — Не только вы, разумеется, и все остальные тоже. Но первый танец будете открывать вы. А только потом присоединятся остальные. Надеюсь, вы всё поняли? — ученики опять кивнули, — на вас лежит большая ответственность, желаю вам удачи. По любому вопросу обращайтесь. Эта ситуация напомнила ту, когда они вот так вдвоём в начале года стояли перед Минервой, и она им рассказывала про обязанности.  — Скоро прибудет учитель по танцам, поэтому будьте готовы.

***

Драко Малфой сидел в своей комнате и думал о предстоящем уроке танцев. С Грейнджер. Ему было трудно пересилить себя и перестать думать о ней, было трудно подавить желание подойти к ней, поцеловать её. Ему хотелось ворваться к ней в комнату, прижать к себе, вытереть слёзы и никогда не отпускать. Да, он слышал её плачи и всхлипы. От этого становилось в тысячи раз больнее, чем было до этого. Но на утро она была веселая, добрая. На лице ничего не напоминало о прошедшей бессонной ночи. Кроме глаз. Очень-очень редко в них проскальзывала тень грусти и тоски. И ещё никогда ей не удавалось скрыться от пристально наблюдающих серых глаз. Но теперь, когда они будут разучивать танец, когда они вместе пойдут на бал, когда будут проводить столько времени вместе, что же остаётся ждать? Проклятие после разрыва больше не проявляло себя, видимо, его никто так не выводил из себя, никто не вызывал таких чувств, как она. Гермиона — его гибель и спасение в одном лице. Он никогда не сможет забыть её, как и залечить израненное сердце. Мама ему больше не писала, наверное, боялись быть пойманными. Он её понимал и не осуждал. Скорей бы этот год прошёл, и Малфой окажется рядом со своей семьёй.

***

 — Добрый день, мисс Грейнджер и мистер Малфой, я ваш педагог по танцам. Перед учениками стоял красивый мужчина, лет тридцати пяти — сорока, с ослепительной улыбкой, загорелой кожей и коричневыми волосами. Он был среднего роста, крепкого телосложения и очень приятный на внешность.  — Меня зовут Дэйн Торнор, можете звать меня просто Дэйн. Мы с вами будем заниматься три раза в неделю, в понедельник, вторник и пятницу. В этом классе, ровно в семь вечера. Два занятия мы проведём втроём, а затем к нам присоединяться ваши товарищи. А ещё хочу вас попросить тренироваться в вашей гостиной, это очень нам поможет. А теперь встаём на разминку. Сначала они разработали шею, плечи, кисти, затем ноги и ступни.  — Теперь вставайте напротив друг друга. К Гермионе подошёл Драко, и она немного повернулась к нему лицом. Вот он. Так близко, держит её за талию и руку, смотрит в её глаза. Его запах дурманит. Такой родной, любимый. Кажется, у неё кружится голова. Пока Дэйн объяснял движения, шаги, пара лишь мельком слушала, потому что оторваться друг от друга было невозможно. Это было выше их сил.  — А теперь начнём, — сказал Торнор, в серых глазах блеснула растерянность, но потом она сменилась настойчивостью, и Драко повёл Гермиону в танце под медленную музыку и тихий шёпот учителя. Но для них не существовал ни этот кабинет, не педагог, ни мелодия. Были только они двое, их танец и стук сердец в унисон.  — Отлично, хорошо, продолжайте, — подбадривал танцующих парня и девушку их Торнор. Это было поистине волшебно. Движения выводились, как красивые буквы из тонкого пера, не нужно было напрягаться, всё шло само собой. Музыка закончилась, Гермиона смущённо убрала руку с плеча парня и отодвинулась.  — У вас хорошо получается, просто восхитительно! — Ему явно нравилось. — Между вами есть искорка, до завтра, все свободны. Грейнджер отошла к своим вещам, чтобы накинуть свитер и попить воды.  — До свидания! — учитель покинул класс. Малфой подошёл к девушке, хотя вещей у него не было, и стал смотреть на неё.  — Гермиона, послушай…  — Нет, это ты меня послушай, — она не хотела с ним говорить, — я знаю, что ты мне скажешь. Не надо. Не говори. Да, я тоже это чувствовала. Мы любим друг друга, но это уже ничего не меняет, мы расстались. Она шумно всхлипнула и, помахав руками около лица, продолжила.  — Моя жизнь начала налаживаться, друзья, учеба, посиделки — всё вернулось на свои места, я не хочу этого терять.  — Ты мне уже это говорила однажды.  — Да, и я очень жалею, что не настояла на своём. У нас была красивая история, но она закончилась, а жизнь продолжается. Давай подготовим этот бал, и всё.  — Хорошо, только знай, что случилось единожды, может не повториться. А что случилось дважды, обязательно повторится и в третий раз, — он произнёс это шепотом, поэтому грохот закрывающейся двери показался оглушительным. Гриффиндорка сползла вниз по стене и зарылась руками в волосы. Слёз не было. Хотя ужасно хотелось зареветь так, чтобы весь Хогвартс содрогался. Почему ей приходится выбирать между ним и её друзьями? Между ним и нормальной жизнью? Как-то она уже выбрала его, ни к чему это не привело. Теперь, видимо, судьба даёт ей второй шанс. Девушка посмотрела на часы и поняла, что опаздывает, поэтому, схватив вещи, рванула на поле.  — Гарри, Рон! — Гермиона махала им с трибун. После танцев она еле успела на тренировку ребят.  — Эй, привет, — к ней уже подошли два любимых мальчишки и заключили её в объятия.  — Я сегодня не надолго, у меня куча заданий, а ещё надо просмотреть каталоги, выбрать платье. Я только поздороваться.  — Ну ладно, — гриффиндорцы пошли на поле.  — Удачной тренировки!

***

Драко сидел в своём убежище — заброшенном кабинете. Тишина, спокойствие. Поздним вечером помещение заливал лунный свет. Парень невольно любовался лунными зайчиками на стене и полу, а из головы не выходил разговор с Гермионой. Да, их отношения закончились, и он сам стал тому причиной. Он и его проклятие, но почему-то он не хочет отпускать её. Малфой пошарил по карманам брюк и нашёл коробочку. Внутри неё лежали обычные магловские сигареты и небольшая зажигалка. Он же с две недели курит. Тогда в поездке это занятие не вызвало у него ничего, кроме желания выплюнуть свои лёгкие. Но потом, когда они с Блейзом уже в замке решили попробовать ещё раз, ему в ударило в голову, и лёгкий туман накрыл с головой. Теперь он нашёл одного не самого богатого человека, который каждую неделю присылает ему две пачки взамен на несколько галеонов — за труды и сам продукт. Драко сжал губами тонкую палочку, поднёс огонёк зажигалки и вдохнул себя, выпустив небольшое облачко изо рта. Длинные пальцы прокрутили пачку Richmonda, а надпись «Курение убивает» и вовсе насмешила парня. В нос ударил терпкий запах сигарет, он был уверен, что на языке останется такой же вкус. Снова выпускает плотный сизый дым из себя, наслаждаясь, как никотин проникает в организм, как сжимаются лёгкие, как очищается разум. Ещё один вдох, этот запах уже пропитал не только воздух, но и одежду, волосы, кожу. Особенно руки пахли долго. Но ему нравилось чувствовать на своих руках этот аромат. Он напоминал о расслаблении, которое ждёт его в этом сыром кабинете. Неужели у него зависимость? Может, может быть. Но разве его это волнует? Нет, нисколько. Поэтому он заполняет свои лёгкие дымом ещё раз. И ещё. Кайф, он ловит кайф от происходящего. Наблюдает за медленно поднимающимися клубами дыма. Последний затяг, и он чувствует особую горечь, потому что скурил сигарету опять до фильтра. Сигареты могут его убить. Запросто. Но пока это неважно. Закуривает ещё одну, но уже садясь за эссе по зельям. Просто не хотелось делать это в гостиной или своей комнате, зная, что она где-то рядом. Вот он, пример всем школьникам, выпускник, главный староста, пример для подражания, истинный аристократ чистой крови, сидит в заброшенном классе, курит магловские сигареты, пишет домашнее задание с мыслями о грязнокровке Грейнджер. Похвально, мистер Малфой, очень похвально. Драко покинул кабинет, закрыв плотно дверь, когда закончил с сочинением. В носу всё ещё держится запах. Уверен, что на руках и одежде тоже. Спустя семь минут парень уже произносит тихим голосом пароль Барону. Время ближе к одиннадцати, ему повезло, что он никого не встретил на пути. Из гостиной доносились потрескивания брёвен и тусклый свет от камина. Значит, вторая староста там. Всё равно нет ни малейшего желания с ней говорить. Поэтому он просто проходит мимо неё, прямо в свою комнату. Стаскивает с себя одежду и ложится спать. Просыпаться не хотелось. Звон будильника раздражал парня. Он уже подумывал над тем, чтобы запустить в него что-нибудь. Но всё же пришлось встать. Сегодня его ждали множества дел. Во-первых, уроки: пара зелий, трансфигурация и травология. Во-вторых, сегодня собрание старост, надо обговорить множество вопросов и объяснить тупым школьникам, что от них требуется. В-третьих, урок танцев с Грейнджер. В-четвёртых, нужно было выбрать костюм для бала. Пожалуй, третий пункт хотелось выполнять меньше всего. Драко решил, что всё будет по-старому. Тот же холодный тон, безучастный взгляд к её персоне. Те же оскорбления. Если хочет так, то пусть так и будет. Пожалуйста. Драко спустился в Большой зал в скверном расположении духа. За столом факультета уже сидели его друзья.  — Доброе утро, — его тон был унылый и усталый.  — Доброе? Ты свою мину видел, а, Малфой? — пролепетал Блейз.  — Заткнись, Забини, и так настроение ни к чёрту.  — Есть новости по балу? — увлеченно спросила Паркинсон.  — Есть, много. Будет приглашена группа. Каждому быть с парой. И…  — С кем ты идёшь на бал, Драко?  — С Грейнджер, — до этого все безучастно слушали слизеринца, но после этих слов за столом воцарилось что-то необъяснимое. Такое обычно творится за столом красно-жёлтых. Но не за их столом. Пэнси пролила на себя кофе, Блейз уронил вилку, громко прокричав «Что?», Астория быстро обернулась, тем самым хлестнув по лицу Грэхэму, Крэбб и Гойл так стремительно хотели подвинуться к Драко, что стукнулись лбами.  — Что? — уже выкрикнула Пэнси, — С грязнокровкой Грейнджер? Теперь уже все в зале, удивлённые перепалкой за самым тихим столом, навострили уши и перешептывались. Кажется, до Гермионы тоже дошли шептания, и она, бледная как луна, смотрела в сторону Малфоя.  — Господи, Пэнси, сядь немедленно, и успокойтесь все, — его голос был спокойным и невозмутимый, поэтому и действовал так, как надо. Он мельком взглянул на гриффиндорку, она всё ещё внимательно за ними наблюдала, — это приказ. От МакГонагалл, ясно вам? Все сразу потупили глаза.  — Не я её выбирал, устроили здесь, не знаю, что, — Драко поднялся с места, поправил мантию, — всё я пошёл, весь аппетит отбили. Теперь каждый чувствовал виноватым. Он точно знал это. Всё таки Драко — негласный лидер этой компании. И обидеть его никто не хотел.  — Драко, Драко, стой, — Блейз выбегал из зала, — почему ты сразу нам не сказал?  — Надо было ходить на собрания, знал бы всё наперёд. Все старосты факультета идут вместе и открывают вечер, — слизеринец похлопал Забини по плечу, — но тебе повезло, ты пойдёшь с Пэнси, и чтоб на сегодняшнее собрание явились, оно после уроков. Блейз кротко кивнул и побежал обратно за Паркинсон. Так, друзьям он сказал, теперь можно идти на урок.  — Малфой, — он сделал вид, что не услышал, и нерасторопным шагом отправился в кабинет зелий, — Малфой, а ну-ка, стой! Девушка догнала его и коснулась плеча. Драко состряпал себе выражение отвращения и неприязни.  — Не трогай меня, Грейнджер, — он отряхнул место её касания. Хотя больше хотелось нежно провести по нему рукой, а потом коснуться щеки девушки, прижать её к себе и впиться жарким поцелуем в её мягкие податливые губы.  — А раньше тебя это не смущало, — она сказала это тихо, остерегаясь лишних ушей.  — Не понимаю о чём ты, — в её глазах он увидел растерянность и полное непонимание, — как ты сказала, жизнь продолжается, как я сказал, всё будет по-старому. Мне не нужно повторять дважды, Грейнджер, ещё раз скажу, я не такой тупой, как твои вислый и Потти, — он не повышал тона, говорил это спокойно. Их стояние вместе и так вызывало подозрение, не хватало притягивать внимание к разговору и его сути.  — Хотела лишь спросить, что это было за завтраком? Почему Паркинсон проорала моё имя, ещё оскорбив при этом. Мерлин, ну что за день такой сегодня? Чёрт бы побрал эту Пэнси! Вот какого хуя она кричит на весь Большой зал? Выкручиваться теперь ему! Мерлин!  — Я рассказал своим друзьям, с кем я иду на бал.  — И это вызвало столько негодования?  — Да, Грейнджер, да. Негоже аристократам, — он поправил мантию, словно демонстрируя себя и свои достоинства, — с маглорождёнными на бал ходить. Считай, что это честь для тебя.  — Ещё чего, это не моя прихоть, понятно? Малфой лишь только фыркнул и удалился. Оставалось ещё пятнадцать минут до урока, успеет выкурить пару сигарет. Да, расслабиться ему просто необходимо, потому что тихим быть денёк явно не обещает.