When the Day met the Night

- Локи, погоди, - лучница остановилась, пытаясь отдышаться, но бог даже не обернулся. Последние два часа они только и делали, что шли по лесу в поисках тропы, ибо та, по которой они попали в Свартальвхейм, вела лишь в одну сторону. - Да остановись же ты! - крикнула девушка. - Нам нужно идти, - настойчиво молвил бог озорства. - Дай мне хотя бы десять минут, - сказала Ри, усевшись под деревом. Лафейсон закатил глаза, и присел напротив сестры Сиф. Он оперся спиной об дерево и закрыл глаза. Брюнетка закусила губу, она никак не решалась спросить кое о чем у бога обмана. Но ведь если он не захочет, значит, не ответит. Правда ведь? - Локи? - позвала его лучница. - Что еще? - прошипел тот. - А почему Сигюн? - Ария вопросительно на него посмотрела. - Ты ведь знал кого-нибудь с таким именем, раз вспомнил его в первую очередь. - Нет! - буркнул маг. - Да ладно тебе, я никому не расскажу. Если захочешь, - девушка закусила губу, - сможешь спросить у меня, что пожелаешь, но только в пределах разумного. - Эх, ты ведь все равно не отстанешь... Бог обмана и коварства закрыл книгу и положил ее обратно на полку. Просмотрев еще несколько книжных полок и не найдя того, чего ему было нужно, сын Одина покинул библиотеку и направился в свои покои. Вчера он не очень удачно провел довольно занятный алхимический опыт с красным афанагием - редким в Асгарде цветком, в итоге реторта взорвалась, а такой ценный экстракт афанагия был почти что потрачен впустую, поэтому осколки были разбросаны по столу, а стены были запачканы красными пятнами. Но слуги уже убрались, поэтому никаких следов от вчерашнего опыта не осталось. Закрыв за собой дверь, он подошел к окну и посмотрел на полуденное солнце. Он услышал странный шорох позади себя, обернувшись, он заметил что-то возле двери. Подойдя ближе, Локи увидел письмо. Наверняка кто-то просунул его через узенькую щель между дверью и полом. Маг открыл конверт и извлек оттуда записку: «Сад наверняка столь же красив на закате, как и ночью. С.» Послание было тут же отправлено в камин, дабы его не увидели чужие глаза, а ведь в дворце слишком много любопытных, да и сплетников тоже. Принц пытался занять себя чем-то полезным, но, на удивление, никакие дела у него сегодня не выходили, а время тянулось слишком медленно. А внутри все переворачивалось... С ним такое было впервые, однозначно. Трикстер ранее никогда не испытывал радость, волнение и страх одновременно. Его пугало то, что с ним происходило. Метаморфозы в поведении, в разуме и в душе были непонятны брату Тора. То чувство, что зарождалось в его сердце, было ему чуждым. Кажется, это называли влюбленностью. Солнце близилось к горизонту, пора идти. Сидящий в кресле бог резко выпрямился и неспешно пошел по направлению к саду но вот его душа желала бежать как можно скорее. Но Локи не тот, кто будет выставлять свои эмоции и чувства напоказ, но с ней все было абсолютно иначе. Ее светлые волосы приобретали более медовый оттенок в свете уходящего солнца, а в голубых глазах можно было утонуть. Золотистая ткань платья делала ее фигуру еще более утонченной. Услышав шаги, она растеряно оглянулась по сторонам, но когда увидела бога озорства, шествовавшего к ней, облегченно вздохнула. Счастливая улыбка озарила лицо девушки, когда маг заключил ее в свои объятия. - Ожидание было столь томительным, - прошептал Одинсон и нежно поцеловал блондинку. - Моя Сигюн. Я жду того времени, когда нам больше не нужно будет скрываться ото всех. Я хочу, чтобы каждый в Асгарде знал, что ты моя! Вся эта таинственность привносила в их отношения только больше острых ощущений и азарта, умножала их чувства друг к другу... - Ты же знаешь, что нет ничего хуже для меня, чем быть вдали от тебя, - Сигюн положила руки на грудь возлюбленному и лишь сильнее к нему прижалась. - Отец уже все решил, он отдает меня замуж за Тюра. Мне страшно, Локи. - Я никому тебя не отдам, никому, - прошептал трикстер, поглаживая девушку по голове. - Я - сын Одина Всеотца, клянусь, что если ты и станешь чьей-то супругой, то только моей. - Я люблю тебя, Локи, - прошептала Сигюн и поцеловала парня в уголок губ. - Что с ней случилось потом? - тихо спросила Ария. - Ее убил жених, - отстранено ответил бог, через миг на его лице появилась безумная улыбка и он добавил: - А потом я вырвал ему сердце. - Ты хотел увидеть ее в Хельхейме? Ради нее ты пошел со мной? - Это не имеет значения, - прошипел маг. Он слишком сильно открылся ей, слишком сильно. Локи жалел, это было его грубейшей ошибкой. Ария не должна была знать правды. О ней, о его Сигюн, вообще не должен был кто-то знать. Лафейсон боялся, а боялся он того, что кто-нибудь заберет у него еще и столь драгоценные воспоминания о женщине, которая смогла покорить его ледяное сердце, также как и смогла отнять его. Бог обмана и коварства давно о ней не вспоминал, он не хотел тормошить старые раны, которые уже никогда не заживут. Локи больше не хотел ощущать боли... - Ты не должен был тратить этот шанс на меня. - Я потратил его не для тебя, Ария, а для себя. Сигюн смогла заставить его измениться, стать лучшим, чем он был, кем являлся, но ее смерть не позволила это закончить. Сын Лафея закрылся ото всех и вся и больше никого к себе не подпускал, дабы больше не чувствовать боли...

***

- То, что сказала Хель, Локи, это может быть правдой? - идя позади бога обмана, поинтересовалась лучница. - Да, - кивнул мужчина. - Значит, моя мать причина того, что Сиф умирает? Маг кивнул и остановился: «Если ты хочешь спасти сестру, нужно начать с поисков твоей матери. Только так мы сможем узнать правду». Его глаза слегка сощурились, он остановил свой взгляд на небольшой пещере, в которой могло уместиться не более двух человек. Это была тропа. - Брисингамен при тебе? - Локи чуть наклонился и посмотрел на шею Ри. Она достала из-под кофты подвеску, подаренную отцом, затем сняла ее. Это украшение сильно упрощало поиски богини любви, ведь когда-то оно принадлежало именно ей. Ария призвала Перт - руну поиска, и подкрепила заклинание руной Райдо, означающую путь или путешествие. Заклятие должно было привести их обоих прямо к Фрейе, создавая свою собственную тропу, которую можно использовать лишь раз. Схватив Локи за руку, лучница перенесла его и себя в другое место или даже мир. И вновь приземление было не из самых удачных. Ри пролетела три метра, упав на сухие ветки, хорошенько ударившись спиной. - Тебе стоит поработать над приземлением, - склонившись над лучницей, произнес трикстер и протянул ей руку для помощи. Сестра девы-воина лишь фыркнула, и достала из волос маленькие веточки и сухую листву. - А это не тот лес... - Да, - перебил ее бог озорства. - Это Ванахеймский лес. - А вот этого здесь тогда не было, - ошарашено пробормотала девушка, не отводя взгляда от пещеры, так внезапно возникшей на их пути. - Вот так начинаются все фильмы ужасов. Лафейсон заинтересовано покосился на лучницу. - Тебе лучше не знать, - она покачала головой. Бог обмана пожал плечами и направился прямиком ко входу в пещеру. Ария немного неуверенно последовала за ним. Резкий запах плесени и сырости ударил им в нос. Они ничего не видели, но отчетливо слышали биение сердец и дыхание друг друга. Ри, не увидев на земле камень, споткнулась об него и упала на влажную землю. Негромкий вопль вырвался из ее горла, когда она прикоснулась к ноге: джинсы порвались, ткань была липкой и промокшей от крови с содранной коленки. - Тише! - Мне больно, - прошептала она. - Я сильно сомневаюсь, что моя мать живет здесь. - Мы уже близко, - проигнорировав слова лучницы, молвил маг и остановился. Пройдя еще с десяток метров, они заметили яркий свет за углом. Как оказалось, это был конец пещеры, к тому же и чей-то дом. Четыре факела освещали пространство, слева, возле стены, стояли алхимические принадлежности, справа - большой книжный шкаф, а возле него стол и несколько стульев. Над камином сушились разные травы и растения, а возле него, спиной к Ри и Локи, стояла женщина. - Я ждала вас, - спокойно произнесла та. Девушка озадачено посмотрела на нее, а потом на трикстера, но все внимание того было обращено к незнакомке. Когда она обернулась, все стало на свои места: светлые волосы были заплетены в косу, руки были сложены за спиной, но теперь ее лицо украшал не злобный оскал, а улыбка человека, которого вымотала жизнь, а глаза были зелеными, как весенняя листва, а не черные, как прежде. Теперь это не та ведьма, которая чуть не убила их в лесу... - Да ну, - лучница издала истерический смешок. - Нет, это какая-то иллюзия. Да? - Нет, - ответила женщина. - Ты искала меня и нашла. - Если мне не изменяет память, ты собиралась убить и меня, и Сиф тогда в лесу. Ты не можешь быть моей матерью... - Это было не преднамеренно, - попыталась заверить ее Фрейя. - Ты бросила отца, дочерей, нормальную жизнь, променяв ее на эту дыру?! - Чтобы быть с твоим отцом, я заключила сделку с Гулльвейг, - устало молвила женщина. - Старуха умерла, ее темные силы передались мне, превратив в монстра. Мне нелегко бороться с темной сущностью внутри меня, но сейчас она спит... Но никогда я не хотела причинить вреда тебе, Ария, или твоей сестре. Я пыталась вас защитить, иначе бы ведьма забрала вас. - Тем не менее, причинила. Ты создала тот яд для темных эльфов? - Брокнир пришел ко мне. Я не знаю, откуда, но он узнал о тебе и Сиф, у меня не было другого выхода. Темный взамен пообещал, что не причинит вам зла. - Стрела с ядом попала в Сиф, - прошипела Ри. - Мне нужно противоядие. Фрейя кивнула и подошла к столу с ретортой и перегонным кубом. Из небольшой шкатулки она извлекла маленькую колбу с зеленой жидкостью. Она молча подошла и протянула ее дочери. - Если Гулльвейг мертва, почему ты не можешь вернуться? - лучница внимательно посмотрела в лицо матери. - Темная сущность может вырваться в любую минуту... - Есть способы избавить тебя от таких страданий, я уверена в этом. Горько усмехнувшись, женщина произнесла: «Я не смогу вернуться. Мне нет прощения». - Если противоядие подействует, у тебя будет шанс вернуться.