Мой

POV Габриэль       Я ждал нашей встречи весь день. Воспоминания и растревоженные желания не давали даже на минуту забыться. Каждая моя мысль была о нем, стоило только прикрыть глаза и пред моим внутренним взором всплывали фрагменты нашей близости: нежность его кожи, кружащий голову аромат, его покорность и желание.       Мой Одаренный словно ожившая мечта, но мечта, что постоянно ускользает от меня. Я старался не думать о нашем скором расставании, у меня был еще вечер…       Глупо, конечно, но я не хотел причинять ему боль. Что-то странное чувствовалось в его отношении ко мне. Вначале, он бы с радостью избавился от меня, но когда во время нашей близости я не смог сдержать свои эмоции в узде, боюсь, он увидел мою боль и истинные чувства. Мне так хотелось хоть в мгновения нашего единения обмануться и поверить в то, что он желает только меня, что принадлежит мне телом и душой. И поверил… Это было незабываемо!!!       Я словно вознесся на небо и узнал, каково это: быть прощенным, спасенным и возлюбленным. Понимаю, самообман, ну и пусть! Зато я познал, как он может быть открыт, доверчив, с какой отзывчивостью и готовностью принимает ласки, как сладок и нетерпелив, как сокрушают его глубины и возвышают его стоны, как воскрешает его желание и окрыляют полные страсти черные, полночные глаза, которыми ты бредишь уже столько лет…       Я надеялся, что смогу быть рядом, что смогу постепенно завоевать его доверие, а в последствии любовь, но, как всегда, опоздал. Карма у меня видно такая… Ладно, меня ждут дома, нужно только за ним приглядывать. Теперь наша связь полностью закреплена и я в любой момент могу отыскать его, где бы он ни был, а его эмоции буду ощущать как свои… я буду гореть в аду… Чувствовать его любовь к другому, его тепло, которое он будет дарить не мне, его нежность и заботу… Возможно, мне было бы лучше умереть? Но тогда я бы не узнал его, не узнал, каково это, когда ты имеешь возможность подарить всего себя своему единственному, открыть его для себя и прочувствовать каждое мгновение вашей близости, вашего единения и слияния… Пусть! Главное, чтобы он был счастлив…       Сегодня вечером я собирался танцевать для него. Мама всегда говорила, что нет языка более понятного, яркого и прекрасного, чем язык тела. Ночью мое тело рассказывало о своем желании, о стремлении подарить любимому удовольствие и наслаждение, и доказывало свое право на все это, утверждало, клеймило, ублажало.       Сегодня же с помощью танца я хотел признаться ему в любви, в своих чувствах, и показать, что уже давно его, давно и бесповоротно. Словами я не могу этого сказать, не потому, что стесняюсь или слишком горд, а потому, что привяжу его к себе… Что бы о себе не думал мой бывший профессор, но он человек до мозга костей благородный и сострадательный. Кто бы мне все это сказал в годы моего обучения в школе, то я бы высмеял его, а еще Снейпу бы нажаловался на клеветника. Но сейчас я могу читать в душах людей, как в открытых книгах. И я вижу, что его душа чиста, несмотря на всю ту скверну, через которую ему пришлось пройти, он остался достойным. Я видел его красоту, жажду жизни и любовь. Он действительно любил, искренне, горячо и жадно. Я завидовал тому неизвестному, но в то же время желал счастья моему Одаренному.       Демон-гриффиндорец… это было бы смешно, не будь настолько неестественно, почти извращение, по меркам Нижнего мира. Но об этих моих низменных наклонностях знает только матушка, догадывается брат, ну и Повелительница, но она к таким неформалам, как выяснилось, питает слабость…       Если честно, до жути хочется залезть в голову Северуса и выяснить, кто же стоит у меня на пути, но если я так поступлю, то, боюсь, потеряю его, да и себя уважать перестану. А следовательно, все останется как прежде, но как только я узнаю, что этот выкормыш флоббер-червя причинит боль или окажется недостоин его, то пусть пеняет на себя… тогда я оторвусь по полной и судьба Дамблдора покажется ему несбыточной мечтой. Что-то темное приподняло голову во мне, предвкушающе зарычало и перед моим внутренним взором замелькали возможные методы расправы… и превращение в червя и выкручивание из него ценной слизи, стояло не на последнем месте.       Ладно, пора прекращать рефлексировать. Необходимо сделать пару звонков и договориться об освещении, конечно, магией было бы проще, но вопросов тогда не оберешься, хотя маленький фокус можно было себе и позволить. Все, пора… ***       В кафе я пришел к половине шестого, о столике для себя и Снейпа позаботился заранее, так как пара фраз, невзначай оброненных то там, то здесь в столь небольшом, сплоченном и уединенном городке, гарантировали полный аншлаг. Людей собралось действительно много, но ожидал я только одного и вот он наконец появился.       Непривычно загорелый, на фоне светлой одежды, необычно магловский и головокружительно мужественный и желанный. Он немного поправился, от той истощенной худобы не осталось и следа, смуглость кожи и ухоженная борода делали его странно незнакомым и в тоже время сердце сжималось в груди от знакомой ухмылки и поворота головы, двигаться он стал плавно, расслабленно, словно большая кошка перед броском. Я с какой-то ностальгией вспоминал его прежний облик, такой родной и знакомый с детства, но новый, уверенный в себе, красивый и свободный Снейп восхищал и завораживал. О таком партнере можно было только мечтать, чем я и занимался в свободное от учебы, дрессуры брата и маминых наставлений время. Ничего, я подожду… Никуда ты от меня не денешься, Мышь ты мой летучий!       — Привет! — я не смог скрыть предвкушающей улыбки, приветственно махнул Северусу рукой.       — Добрый вечер… — этот бархатистый голос меня просто с ума сводил, у смертного не может быть такого голоса, а этот соблазн во плоти застыл каменным изваянием ожидая чего-то, вернее я-то прекрасно осознавал чего, но как же хотелось еще полюбоваться этим раздраженным выражением на любимом лице, прямо экскурс в прошлое, жаль, не вижу приподнятую бровь за очками и металла во взгляде, но и так не могу сдержать идиотской улыбки.       — Какой же ты упертый… Значит, вариант с Гарри тебя не устраивает? — не смог не по-гримасничать, какой-то странно задорный настрой у меня сегодня, ну, и правда, чего унывать? Я привязал его к себе — не отвяжется, а там дело времени и навыков… Не зря же брата донимал и полный, и усиленный курс по Соблазну и Обольщению прошел, правда, только теоретически, но, как оказалось, я — прилежный ученик… Просто надо дать Снейпу время.        Что ж, если Северус желает знать мое имя, то так тому и быть, но получит он больше, чем ожидает. Так даже интересней…        — Мое имя Габриэль, — я наклонился к нему вплотную, вдохнул умопомрачительный, любимый запах и пророкотал тихо, так, чтоб мог услышать только он. — А ты знаешь, какую силу имеет истинное имя демона над ним?       Небольшое усилие — и время замерло для нас, мы словно зависли вне этого мира и вселенной, таинство Дарования имени демона всегда сопровождалось всевозможными катаклизмами и клятвами, но так как он мой Одаренный, то я просто замедлил время, чтоб обезопасить себя и своей силой поставил печать, которая не позволит кому-то постороннему узнать мое имя, что-то сродни Непреложного, а за компанию и Защитные на него наложил, как известно, береженого, какая разница, кто бережет, главное, результат…       — Знаешь, многие идут на всевозможные уловки, преступления, творят страшные ритуалы, приносят человеческие жертвы и все это только ради того, чтобы узнать настоящее имя демона, а следовательно, и стать его повелителем, на короткий, но, поверь мне, яркий отрезок времени… Никогда демон не позволит смертному владеть собой, а та иллюзия власти дорого обходится каждому посягнувшему. Но ты — это совсем другое дело… Так, Северус? Или все же Белтрэн? — я скользнул к нему, приобнял за плечи, коснулся желанных губ и зашептал, почти касаясь их — меня так старший научил, сказал, результат отпадный, объект соблазнения надолго запомнит сей поворот.       — Мое настоящее имя — Габриэль Лилу из рода Баалат… Теперь ты знаешь и властен надо мной… Как ощущения, Белтрэн, не проснулось ли в тебе какое-то потаенное желание или приказ, ведь теперь я полностью в твоей власти… — оттолкнувшись от его груди, резко переместился на свое прежнее место и время вновь продолжило свой бег. И тут меня накрыло его чувствами: удивление, непонимание, радость, желание и страх… Как интересно…       — Габриэль Дэмэск… — протянул ему свою ладонь для рукопожатия, ответное пожатие неимоверно взволновало и не удержавшись, я приласкал его запястье, нежно, едва ощутимо, а хотелось схватить и уволочь к себе в замок, подальше от родных и близких. Там тихо и спокойно, а адское пламя оберегает от нежеланного вторжения… там были бы только он и я… там будем только он и я! Всему свое время…       — Белтрэн Дельгадо, очень приятно наконец с вами познакомиться, Габриэль, — он сжал мою ладонь и отпустил, как будто прочел мои желания и испугался. Пока я позволю тебе отступить, но это не надолго, сердце мое.       — Кхе-кхе… В каких далях сейчас витает твое сознание? Или ты уже примеряешься к чему бы меня такому принудить, так я совершенно не против, все, что пожелает твоя душа… — припустил немного обещания и соблазна в голос (опять наука брата), но, если честно, хотелось просто обнять его, прижаться к родной груди и замереть, слушая стук его сердца, чувствуя ток его жизни и просто любить, не таясь, не притворяясь. Как же я устал, но его счастье того стоит, он стоит любых жертв…       Что-то не только мне взгрустнулось — думы, которые сейчас обуревали его брюнетистую голову, тревожными цветами расцвечивали его ауру, а по нашей связи я ощутил, как его снедали противоречивые чувства. Все же, прилипчивый инкуб не оставил его равнодушным и я бы порадовался этому факту, если бы не то отвращение и боль, что стали душить меня. Как всегда, он стал винить себя в своих желаниях; жаль, что так все повернулось. Все же, он очень требователен к себе, особенно, к себе.       — Лучше забудь все то, о чем ты сейчас думаешь. — прикоснувшись к его руке, начал по нашей связи влиять на него, успокаивать, тихим голосом постарался переключить его мысли на более мажорный лад. — Все это глупости и заблуждения…       Он взглянул на меня так пытливо и виновато, да уж, окажись я на его месте что бы почувствовал, на что бы решился?       — Прости, о чем ты? — как просто ложь сорвалась с его губ, и как больно она ему далась. Даже мысли читать не нужно, чтобы понять о чем он думает, но та борьба, которая прямо сейчас происходила в нем, терзала и меня. Сам создал прецедент, а теперь и не рад… Нет, не стоит обманывать себя, где-то внутри тоненький голосочек, который не смогла заглушить даже моя совесть, радостно вопил от восторга — он желает меня, пусть борется с этим, но желает! Только я не хочу, чтобы он пожалел о своем выборе, чтобы посчитал его ошибкой или слабостью, мы будем вместе, но только после того, как он сам, САМ того захочет, иначе вечность, что ждет нас впереди, действительно превратится в ад, и это я не место своего проживания имею в виду.       Потянув Северуса за руку, усадил его в кресло, сам пристроился в соседнее. Выпустить руки из своих пальцев не мог, привлекая внимание официантки, что крутилась поблизости и заказав для него кофе, для себя сок, при этом не мог сдержаться, счастливо улыбаясь от ощущения его близости и тепла, ни с чем несравнимое чувство.       Заказ принесли как-то очень быстро, пришлось нарушить такое уютное молчание. Знала бы вся эта галдящая толпа, как сложно заставить себя сказать хоть слово, понимая, что оно развеет иллюзию счастья, которой так хочется обмануться. Все это время не переставал держать его руку, теплую, нежную, с изящными музыкальными пальцами, на которых уже почти не угадывались въевшиеся пятна от различных зелий, этим рукам можно посвящать оды, восхвалять их в поэмах, воспевать их в песнях, а я просто держал и не мог заставить себя отпустить столь прекрасную и желанную невольницу на волю, еще хоть мгновение… Но еще более меня восхитила волна ревности, что исходила от моего любимого, да уж…       — Прекрати… — и легкий смех эйфории от осознания того, что меня приревновали, сорвался с моих губ, а Северус, наконец, поднял свой взгляд (даже сквозь стекло затемненных очков я ощутил его силу), и ответил кривой полуулыбкой на мою счастливую лыбу.       — Твои переживания, как в зеркале, отражаются в твоей ауре… Не стоит так взвинчивать себя из-за глупостей. Твои желания естественны для человека. Но то, что ты сам отторгаешь их, говорит о твоей чистоте. Ведь сила не в том, чтобы не желать, а в том, чтобы отказаться от соблазна. Искушение велико, ведь так? — он только кивнул, а я продолжил свою речь, да только соблазн был не у него одного. Осознание того, что мне стоить приложить еще совсем немного усилий и он уже сейчас будет моим, как никогда приближало меня к грехопадению, полному и бесповоротному, но я еще не настолько демон…       — Ты чувствуешь наше родство, мои чувства к тебе делают тебя уязвимым, не из-за меня, а из-за твоих переживаний и ощущений. Не мучай себя, не стоит… Да, мне будет сложно, но подумай вот о чем: сейчас ты из жалости или еще чего-то, более ужасного и неприемлемого для меня, да и для себя, уступишь моим желаниям, а потом раскаешься в этом… Знал бы ты, как я хочу быть с тобой, но так же я хочу, чтобы мы были счастливы, а это будет недосягаемо ни для тебя, ни для меня. Тебя будут мучить угрызения совести, запоздалое разочарование и вина. Это будет для меня в сто раз хуже, чем сейчас. У меня теперь есть многое и я не позволю тебе отобрать и разрушить то приятное и легкое чувство, что сейчас переполняет меня, — пришлось прикрыть его губы рукой, чтобы не смог помешать мне, ведь вся моя решимость трещала по швам. Мне хотелось откусить свой язык! Откуда брались эти слова я и сам не знал, но только был уверен — если сейчас позволить ему поддаться соблазну, он никогда не простит, нет, не меня, а себя, свою слабость.       — Северус, что бы ты сейчас не чувствовал, о чем бы не думал — забудь! Пройдет время и ты раскаешься. Ты любишь, ведь так? — он отвел мою руку, но так и не отпустил, его пальцы бережно сжимали мою кисть, а в ответ на вопрос он просто утвердительно кивнул.       — Вот видишь, а зная тебя, могу с уверенностью сказать, что со временем ты просто возненавидишь меня, как причину или как следствие, это уже не будет иметь значения. Я стану преградой и ты это прекрасно осознаешь, потому так мечешься, — и я это чертовски ясно понимаю, потому из последних сил и пытаюсь не поддаться соблазну, чтобы у нас было будущее, общее будущее. — Из меня не выйдет доброго самаритянина и ничто дьявольское мне не чуждо, хотя есть исключения, но тебе о них знать пока рано… Я не отступаю от тебя, я просто буду ждать, когда же ты сможешь принять меня, меня одного. Я терпеливый, уж поверь мне и время у нас есть…       — Но что, если ты ошибаешься? Что, если я не смогу жить без него? Что, если я не разочаруюсь в нем? — я не смог сделать вид, что меня эта мысль не посещала и не пугала, до дрожи во всех моих конечностях, на мгновение отвернулся от дорогого мне мага, нервно сглотнул, громко выдохнул и вдохнул, а потом вновь повернулся к нему и грустно улыбнулся. Время расставит все по своим местам и если мое место будет не рядом с ним, что ж…       — Дай-то бог, Северус… Меньше всего на свете я хочу, чтоб тебе причиняли боль, время покажет. У меня есть семья, у моих ног все миры, я еще так многого не знаю, так что, обо мне не беспокойся. Я — инкуб! Чем себя занять, я придумаю… — что-то неприятное царапнуло меня по нашей связи, но я действительно хорошо знал его…       — Хочешь забыть? — мысль, что он пожелает избавиться от воспоминаний, которые связывают нас, которые так дороги мне и являются единственным взаимным переживанием столь глубоким и трепетным, невыносимо резанула по сердцу. Но я видел, как ему нелегко давалось все это; улыбка сквозь боль и отчаянье — это все, что я смог выдавить из себя.       — Нет! — испуг и поспешность его ответа согрели мне душу.       — Ну, нет, так нет! — и залпом допив свой сок, отнял руку, боясь полностью растерять себя в нем, ведь так немного осталось до полной моей капитуляции, еще чуть-чуть и я не смогу от него уйти.       Взглянул на часы, потом на окружающую нас толпу. Время…       — Мне пора… — я понимал, что это нехило так смахивало на побег, но мне действительно необходим был небольшой тайм-аут, его непонимающий взгляд заставил меня улыбнуться.       — Куда и зачем, мы еще не договорили? — вот и прежние требовательные нотки проскользнули в голосе Снейпа. Что же ему от меня все-таки надо-то?       — Не нервничай так, Белтрэн, через полчаса я вновь буду подле тебя. Город я покину до захода солнца, так что, часа три у нас еще есть, успеешь меня допросить с пристрастием, — определенно его что-то тревожит, его рука сжалась сильней, словно он боялся, что я прямо сейчас приму свою вторую форму и упорхну к чертовой матери. Да простит меня моя Повелительница, но к слову пришлось.       — У меня выступление, я — танцор. Вернее, я думал устроиться учителем танцев в Центр и вчера договорился, и получил разрешение на свою деятельность, а это выступление должно было стать рекламной акцией. Довольно самоуверенно с моей стороны, но кто ж знал… — и ведь правда, даже не озаботился вначале с ним встретиться, окрыленный или, вернее, ослепленный своей надеждой, я не мог помыслить о подобном повороте событий, как и всегда, наивный глупец, не учит меня жизнь. Я отвернулся от любимого, не желая показывать, как мне больно.       — Ладно, чего уж там, если пообещал, то выступлю, — вновь заставил свои непослушные губы растянуться в фальшивой улыбке, этому я успел научиться еще в своей прошлой жизни, хорошо, очки скрывают мои глаза. — Так я попрощаюсь с этим городом и с тобой, но не забывай, тебе стоит только пожелать и я появлюсь, сколько бы не прошло времени и где бы ты ни был… — и я поднялся, не понимая всего того шквала, что сейчас творился в его душе, там так много всего было намешано, он видно и сам не совсем понимал, от того и ухватил меня за руку.       — Мы еще не договорили… — кто бы сомневался, вспомнились его школьные допросы с пристрастием, даже настроение поднялось, тогда казалось все таким понятным: белое — белым, черное — черным, никаких полутонов, но так же не было того взрыва красок, что мне довелось пережить с ним…       — Я помню, Белтрэн, помню. С тебя ужин и интересующие тебя вопросы, а с меня ответы, возможно, — и, заливисто рассмеявшись, я как и когда-то раньше, в прежней жизни, растрепал свои волосы привычным жестом, потом снял свои очки и взглянул на растерянного Мыша, задорно подмигнул ему, от чего он подавился воздухом. Н-да, все же нахальство — страшная сила… у некоторых даже дух перехватывает от ее размеров. Хах.       И чтоб не рассмеяться еще больше, я скоренько ретировался в здание Центра. Не-не, я сейчас не буду ржать, не-не, это не нервное — это счастливое, нервничать я буду завтра… ***       Ничего сверх необычного в моем выступлении не было, если не считать, что это мужской вариант танца живота. Да-да, каждый порядочный инкуб, как и суккуб, должен овладеть сим непростым искусством. Но как ни странно, этот вариант обольщения пришелся мне по вкусу. Самое основное и приемлемое для меня, так как не требовало телесного контакта. Прикосновения кого-нибудь, кроме родных, вызывали во мне острое отторжение, до желудочных спазмов, до полного боевого оборота. Так что, моя сущность искусителя и совратителя, помноженная на природную грацию и любовь к музыке сплелись воедино и воплотились в моем увлечении танцами (правда, я до сих пор без дрожи не могу вспомнить бал на своем четвертом курсе, но то дело прошлое).       Без лишней скромности могу сказать, что в этом я превзошел своего брата, иной раз и сам Астарт подвисал, лицезрея сложные связки движений в моем танце, а иногда и Лилиана забывалась, и вступала в танцевальный поединок со мной, но все же я практически всегда выходил победителем в нашей грациозной дуэли, в отличии от настоящих боев, где меня так отменно колошматил родной, единственный и неповторимый братишка, что я еле доползал до койки и около часа приходил в себя — и это с моей-то регенерацией…       Музыкальным сопровождением я выбрал однажды услышанную мной песню, чем-то незримым она зацепила, а затем и захватила. Она была отображением моих чувств и желаний. Обещание, приглашение, свобода, желание, надежда и любовь — все так переплелось в этих строках, музыке и моих движениях.       Не знаю, буду ли я правильно понят — это уже не важно…       Костюм, макияж и правильный настрой… Прикрыл глаза и вновь, как наяву, увидел свое наваждение и это было не сложно, ведь наша связь странно гудела, наполняя меня его чувствами: ожидание, трепет, страх, непонятные мне упования и бешеная, перекрывающая все, надежда — что же с ним творится?       Ну, что ж, пора, а дальше — будь, что будет…       Первые аккорды композиции Троя Сивана «Youth», вторящее ей незамысловатое световое шоу, что переливалось всеми оттенками алого, и я делаю свой первый шаг, нахожу взглядом темные омуты любимых глаз и теряюсь в музыке, движениях и своей любви…       Сейчас, с помощью моего тела, его пластичности и выразительности, моя душа делилась своим огнем, своей силой, своей чистотой… Что если, что если мы убежим? What if, what if we left today? Что если, что если мы сорвёмся прямо сегодня? What if, we say goodbye to safe and sound? Что если мы распрощаемся со спокойствием и благополучием? And what if, what if weʼre hard to find? И что если, что если нас будет трудно найти? What if, what if we lost our minds Что если, что если мы сойдем с ума? What if, what if we fall behind, never found Что если, что если мы отстанем и нас уже не найдут?       Я звал его с собой, приглашал… Поворот, прогиб, взгляд в глаза… Искусный наклон, гибкость рук, что завораживает и поражает, еще прогиб, наклон, разворот… And when the lights start flashing like a photobooth Когда огни начнут мерцать, как вспышки в фотобудке, And the stars exploding, weʼll be fireproof А звёзды — взрываться, мы станем огнестойкими.       Обещание, надежда, будущее… Резкий взмах, разворот головы, невозможность разорвать взгляды, обжигающие черные озера, голод, что диким зверем притаился в их глубине и моя страсть, которая в ответном желании выгибает мое тело… My youth, my youth is yours Моя юность, моя юность принадлежит тебе, Trippin' on skies, sippin' waterfalls Гуляем по небесам, утоляя жажду в водопадах. My youth, my youth is yours Моя юность, моя юность принадлежит тебе, Runaway now and forevermore Давай убежим сейчас и навсегда. My youth, my youth is yours Моя юность, моя юность принадлежит тебе, A truth so loud you canʼt ignore Правда так очевидна, что её нельзя игнорировать. My youth, my youth, my youth Моя юность, моя юность, моя юность, My youth is yours Моя юность принадлежит тебе.       Только позволь нам это и я буду принадлежать тебе, я буду твой — вечно и безоговорочно… Разворот, волны рук, что словно живут своей жизнью: они поют, они звенят, они вторят мне, моим чувствам и переживаниям… What if, what if we start to drive Что если, что если мы заведем мотор? What if, what if we close our eyes Что если, что если мы закроем глаза? What if, speeding through red lights to paradise Что если мы помчимся к раю, игнорируя красный свет, Cause we got time runnin' on Потому что у нас всё меньше времени Before our bodies turn to souls Перед тем, как наши тела превратятся в души? Cross your fingers, here we go Скрести пальцы, поехали! Oh, oh, oh О, о, о…       Позволь нам быть счастливыми, позволь нам нашу любовь… Движения, как удары, резкие, сильные… как я… как ты… Словно лепестки пламени, то сплетаясь, то отступая, но всегда вместе, всегда рядом… Разворот, волна желания, что вторит волне в моем танце, мое тело поет под твоим обжигающим взглядом… And when the lights start flashing like a photobooth Когда огни начнут мерцать, как вспышки в фотобудке, And the stars exploding, weʼll be fireproof А звёзды — взрываться, мы станем огнестойкими.       Я сгораю и воскресаю… Только позволь нам быть вместе, позволь любить тебя, позволь подарить тебе этот и другие миры… Мое тело плетет узор бесконечности… прими меня… Удар — взмах, поворот, разворот, прогиб… Элементы шими, что заставляют мое тело вибрировать, жить, завораживать… Твой… My youth, my youth is yours Моя юность, моя юность принадлежит тебе, Trippin' on skies, sippin' waterfalls Гуляем по небесам, утоляя жажду в водопадах. My youth, my youth is yours Моя юность, моя юность принадлежит тебе, Runaway now and forevermore Давай убежим сейчас и навсегда. My youth, my youth is yours Моя юность, моя юность принадлежит тебе, A truth so loud you canʼt ignore Правда так очевидна, что её нельзя игнорировать. My youth, my youth, my youth Моя юность, моя юность, моя юность, My youth is yours Моя юность принадлежит тебе.       Мне так сложно быть вдали от тебя, мне так больно терять тебя раз за разом… Изгиб, оборот — полумесяц, гордо приподнятая голова, разворот, вновь твой голодный взгляд… Резкие махи бедрами, волна, что сотрясает мое тело, поворот, прогиб, полуоборот… И вновь руки плетут свои узоры, движения ног, что почти незаметны, но делают выразительным каждый прогиб, широкий шаг — поворот… Будь моим… My youth, my youth is yours Моя юность, моя юность принадлежит тебе, Trippin' on skies, sippin' waterfalls Гуляем по небесам, утоляя жажду в водопадах. My youth, my youth is yours Моя юность, моя юность принадлежит тебе, Runaway now and forevermore Давай убежим сейчас и навсегда. My youth, my youth is yours Моя юность, моя юность принадлежит тебе, A truth so loud you canʼt ignore Правда так очевидна, что её нельзя игнорировать. My youth, my youth, my youth Моя юность, моя юность, моя юность, My youth is yours Моя юность принадлежит тебе. Oh, oh, oh О, о, о, My youth is yours Моя юность принадлежит тебе, Oh, oh, oh О, о, о, My youth is yours Моя юность принадлежит тебе.       Я стану всем для тебя, сотворю нашу жизнь… Наклон, отточенным и эффектным движением прихватываю край своего костюма, что открывает его настоящую красоту… Красно-черное пламя… Поворот за поворотом и каждый раз глаза в глаза — черное и зеленое пламя, что соревнуются в своей силе… Последний разворот… Люблю… Обе руки вверх и иллюзорные языки пламени поглощают меня, скрывая от любимых глаз и всего окружающего мира, мгновение — и я стою в пустом классе танцев, что использовал как гримерку.       Дыхание сбито, в голове сумбур, а душа еще поет, еще просит и надеется… В этом весь я, надеюсь вопреки всему…       Дав себе немного времени, чтоб собраться, я взмахом руки привел себя в порядок, а потом взъерошил короткие, все также торчащие в разные стороны волосы и вышел навстречу своей судьбе… У меня ужин с любимым, так что вперед… *** POV Северус       Я сгорал… Пламя, что зажег во мне этот мальчишка, сводило с ума… Как сумасшедший ждал его выхода, я должен был убедиться, утвердиться в своей догадке. О, Мерлин, пусть это будет мое гриффиндорское чудовище!!!       Вот первые звуки заставили всех замолчать и посмотреть на сцену, которая благодаря свету превратилась в подобие костра — красные, алые, почти оранжевые всполохи… И вот он возник в центре этого кострища. Голый торс приковывал к себе взгляд, но стоило поднять глаза, как попадаешь в плен изумрудных глаз, что были искусно подведены черным и делали его схожим с восточным ифритом. Черный платок, который контрастирует с огнем волос, умело удерживался на волосах, возможно, магией, и черно-красная, многослойная юбка-штаны… Он словно воплотился из сказок Шехерезады… Неземной дух, что соблазняет только своим видом, но когда он начал двигаться, я забыл, как дышать и зачем это вообще необходимо.       Я всматривался в него, пытался найти подтверждение своей догадке и находил… Когда его глаза не скрывали эти проклятые очки, то весь его образ, как пазл собирался воедино, делая меня самым счастливым… Интересно, а от счастья, от столь полного счастья, возможно умереть? Меня переполняло такое неимоверное количество чувств, я и не догадывался, что они все во мне притаились… Казалось, я сейчас взорвусь, еще спонтанного выброса магии здесь не хватало, боюсь этот островок не перенесет столь бурных проявлений радости…       Так, вспоминаю, что я выбрал это место своим домом, что я хочу еще не одну жаркую ночь провести в спальне на первом этаже, ну, и во всех помещениях по очереди и желательно неоднократно, убеждаясь в реальности своего долгожданного чуда, а следовательно, надо успокоиться… Он здесь… Мой мальчик… Теперь только мой, и пусть только пискнет о своей природе и всяких прочих глупостях… МОЙ!!!       Его тело идеально в своей выразительности, присутствие чужих глаз очень раздражало и бесило, но его взгляд говорил о том, что он видит только меня, танцует только для меня. Он обещал, соблазнял, клялся, уверял в истинности своих чувств… Он любил… ЛЮБИЛ МЕНЯ!!!       Финальные аккорды и языки пламени поглощают мое божество, мое наваждение, мою душу…       И ожидание… Если через минуту он не явится, я разнесу к чертовой матери весь этот Центр, камня на камне не оставлю… Сердце, как заполошное стучит в груди, мысли несутся вскачь, а я горящим взглядом впился в проход, что открылся на террасе. Вот его стройная фигура показалась в полутьме дверного проема, а вот взрыв аплодисментов потряс площадь, столь бурными они были, но я не слышал ни этих звуков, ни голосов окружающих. Для меня сейчас существовал только он… Мой мальчик, мое счастье…       А он как-то робко замер на месте, после изящно поклонился зрителям, проказливо взглянул на меня, все так же сидящего на своем месте (кто бы знал чего мне это стоило), и вновь подмигнул мне. Мгновение — и время снова замедлило свой бег, шум стих, людская толпа растворилась в пространстве и мы остались только вдвоем в опустевшем кафе…       Вездесущий шум волн, порывы вольного ветра, неповторимый аромат южной природы и мы вдвоем, только он и я, как сбывшийся сон, как невозможная мечта, что воплотилась так нечаянно…       — Ну и как тебе? — лукавые бесенята отсвечивают в зеленых озерах его души.       — У меня нет слов… — и это была истинная правда, у меня не было цензурных слов, которые смогли бы описать всю глубину моего потрясения.       — Неужели я сумел поразить самого Северуса Снейпа? — а самоуверенности у мальчишки не поубавилось, хотя пусть, он действительно самый-самый, по крайней мере, для меня.       — Да, вам это совершенно точно удалось, молодой человек… — как же мне всего этого не хватало. Словно я вновь смог вдохнуть и почувствовать себя снова живым, переполненным желаниями и жаждой, которую может утолить только он, мой любимый мальчик, мой Габриэль…       — Ну, тогда я жду обещанного ужина, вопросов и приятной компании, а с заходом солнца смогу избавить тебя от своего общества, не могу обещать, что надолго, но надеюсь, ты будешь скучать?       — Не так скоро, Поттер, — огненноволосый парень вздрогнул и испуганно взглянул в черные полночные глаза, — боюсь, теперь я не могу тебя никуда отпустить, я слишком долго искал тебя… ***       Два влюбленных создания так и стояли, поглощенные друг другом, совершенно не замечая зрительницы, что пряталась на террасе, в тени апельсинового дерева, и улыбалась, глядя на эту пару. Они были столь непохожи, но идеально подходили друг другу: пламенный искренний маленький демоненок и любящий всем сердцем человек, маг, который заслужил свое счастье, пусть и такое непростое, но зато вечное… Уж Чертова мать, Властительница и Мать всех демонов постарается, чтоб эта вечность была не скучной… Лилу знатно позабавил ее, давно она так не веселилась, а то ли еще будет…       И девичий стан истаял, оставляя после себя лишь серебристые переливы веселого смеха первой демоницы, которая, что бы не говорили о ней злые языки, была особой все же доброй, романтичной и с тонкой душевной организацией, а если кого-то не устраивало ее чувство юмора, то она причем? ***       Сто лет спустя…       — Моя Повелительница, прошу простить мою наглость, но я к вам по очень важному делу, — прекрасная княгиня Лилиана из рода Баалат припала на одно колено перед троном, что возвышался в центре Церемониального зала, на котором возлежала рыжая девчонка, перекинув ноги через резной полокотник огромного кресла, что вполне так удачно могло сойти за диван.       — Ну чего тебе, Лили, видишь у меня сегодня выходной… Могу я себе позволить хоть день не думать о делах, я устаааалааа!!! — недовольно и капризно протянула она, смешно сморщив свой конопатый носик.       — Прости, Лилит, но мой мальчик заболел, — она вскинула свое взволнованное лицо и с надеждой всмотрелась в свою Повелительницу, наперсницу и друга. — Лекари бессильны, ни с чем подобным они прежде не сталкивались… Мы в отчаяньи… Лилу не может есть, похудел, он постоянно что-то слышит, словно с ним кто-то говорит, сильная слабость и отток сил, который может восстановить только его супруг, и то ненадолго… Мальчик, который буквально пару месяцев назад фонтанировал силой и неуемной энергией, не встает с кровати и словно тает на глазах…       Прекрасная демоница заламывала руки, нервно вышагивала перед изящной, даже хрупкой девчушкой, что значительно оживилась после слов своей подруги, и спрыгнув с трона, побежала вниз по ступеням возвышения, вприпрыжку подскочила к Лили и закружила ее, словно перышко.       — Наконец-то!!! — радостно завопила эта не совсем сознательная особь демонического рода.       — Лилит!!! — испуганно-встревоженный окрик обеспокоенной матери.       — Что Лилит, сам виноват! А нечего было мне тут претензии выставлять…       — Лилит! — уже разгневанное и испуганное, от Повелительницы можно было ожидать всего, что угодно, но чаще того, что не угодно никому, кроме самой Повелительницы.       — А что? Он сам изъявил желание воспитывать своих детей…       — Но это-то тут причем, они еще даже суррогатную мать для них не подобрали, а ты говоришь воспитывать…       — А пусть сначала выносит, родит, а потом и воспитывает… Захотел быть уникальным, так пусть будет уникальным до конца, — демоница непонимающе воззрилась на милое создание с проказливыми огоньками в изумрудных глазах, непокорной копной пламенеющих кудрей и довольной улыбкой на нежных устах.       — И не забудь ему передать, что я жду его с чадами и супругом для благословения… Да, малыш Лилу, ты не перестаешь меня радовать… — и радостный, звонкий смех заполнил огромное помещение, но столь жизнерадостные звуки почему-то еще более встревожили стражников у входа и поселили панику в их бесстрашных сердцах. Им просто невдомек, что Повелительница всего лишь очень любит всех своих детей, ну, подумаешь, ее забота принимает иногда довольно причудливые формы, но это не отменяет того, что Мать всех демонов любит всех своих детей. А кто не спрятался, она не виновата…