Чемпион Дурмстранга — Геллерт Гриндевальд!

      — Дамблдор, я вас ненавижу!       Такого пылкого признания от своей заместительницы Альбус, по правде сказать, не ожидал. Удивлённый, он наблюдал за тем, как Минерва мерит шагами его кабинет, периодически принимаясь размахивать руками.       — Это же надо было додуматься: уговорить Конфедерацию освободить Гриндевальда! Серьёзно?! А теперь ещё вы тащите его в школу! — она остановилась перед директорским столом и с размаху опустила кулаки на столешницу. Вышло громко. — Вы с ума сошли!       — Я понимаю ваши опасения, Минерва, — спокойно сказал Альбус, мысленно радуясь, что их разделяет стол, и потихоньку невербально и без палочки устанавливая защиту. — С Геллертом прибудут охранники, которые проследят за тем, чтобы он никому не навредил, — Альбус посмотрел на неё самым своим проникновенным взглядом. — Кроме того, он раскаялся в преступлениях и хочет встать на путь искупления…       — Приберегите эти байки для Конфедерации! — перебила его МакГонагалл. — Я на них не куплюсь! И буду пристально наблюдать, что за Гриндевальдом, что за вами.       — Буду вам крайне признателен, Минерва! Вы знаете, в последнее время я начал подозревать у себя определённые проблемы…       Не став дальше его слушать, МакГонагалл развернулась и вышла. Альбус улыбнулся и стал насвистывать себе под нос.

***

      Тем же вечером вновь было собрание в его кабинете, на сей раз расширенным составом. Помимо Минервы также присутствовали Аластор, Северус, Филиус и Помона, Бэгмен и Крауч из Министерства и Максим с Каркаровым, причём Игорь ежеминутно принимался подкручивать кончик своей козлиной бородёнки и что-то бормотать по-болгарски, нервно блестя глазами.       Когда на часах было ровно семь, пламя камина стало зелёным, и из него в кабинет шагнули четыре человека. Трое других пока не заинтересовали Альбуса: его взгляд приковал к себе Геллерт. Он отмылся, привёл в порядок волосы, сменил тюремную одежду на более элегантную — и от всего этого словно бы сбросил пару десятков лет. А ещё однозначно молодили его мальчишеские, вечно полные задора и огня глаза.       — Надо же, сколько меня народу встречает! — восхитился Гриндевальд с убийственной долей сарказма в голосе. — Только, Альбус, если это вечеринка, где звон бокалов и музыка?       — Мистер Гриндевальд, — вперёд выступил Барти, — моё имя Бартемиус Крауч, я возглавляю Департамент международного магического сотрудничества Министерства магии Великобритании и официально представляю здесь министра магии Великобритании, Корнелиуса Освальда Фаджа.       Выслушав его выступление с непроницаемым лицом, Геллерт кивнул.       — Поздравляю.       Барти удивлённо на него посмотрел.       — С чем?       — С тем, что вы есть такой прекрасный, — охотно пояснил Геллерт и подмигнул Альбусу: явно понял, про какого «очаровательного джентльмена» тот ему в прошлый раз рассказывал.       Дальнейшее знакомство с британской стороной прошло почти без эксцессов, не считая заявления Гриндевальда, что имей он в своё время в арсенале Минерву МакГонагалл с её убийственным взглядом, то непременно поставил бы на колени весь мир. Минерва комплимент не оценила и сухо попросила его не говорить больше подобного — что ж, это означало, что теперь Геллерт от неё не отцепится как минимум месяц. И этим Альбус был более чем доволен.       — Also, теперь мои спутники, — сказал Геллерт и небрежно указал на сопровождавших его магов: — Герр Линкс и герр Рехтс, мои, хм… телохранители. И доктор Шурле, мой лечащий врач.       — Вы нездоровы, герр Гриндевальд? — забеспокоился Игорь; как раньше носился с Крамом, рассчитывая пропихнуть его в Турнир, так теперь он явно надеялся примазаться к Геллерту. «Это ты, Игорь, зря…»       Геллерт смерил его тяжёлым взглядом.       — Молодой человек, — проговорил он мрачно и мощно, — мне сто одиннадцать лет, последние сорок девять из которых я провёл в заточении в замке в горах. Как вы думаете, каково моё физическое состояние?       Игорь не нашёлся с ответом и отступил в тень Олимпии. Та сложила руки на груди и проронила:       — Что же, будем надеяться, что возг’аст не сделать вам пг’ег’аду для того, чтобы достойно выступить в Туг’ниг’е, — она чванливо кивнула всем и первая покинула кабинет.       Геллерт скривился и пробормотал ей вслед что-то, подозрительно похожее на «чёртовы французы».

***

      — Куда мы идём?       — Я покажу тебе основные места школы, — пояснил Альбус и указал Геллерту на уходивший вбок коридор. — Вон там находится больничное крыло; наша школьная медсестра мадам Помфри всегда готова помочь, если что-то потребуется.       — Да что мне может потребоваться? — протянул Геллерт с раздражением. — Мне ведь правительство выделило личного врача, чтобы хранил и оберегал. Представляешь, как у нас заботятся о заключённых!       — Вам не стоит ёрничать, герр Гриндевальд, — подал голос следовавший за ними доктор Шурле. — Вам предстоит участие в состязании, которое может закончиться плачевно, если вы не наберёте хоть сколько-нибудь приличную форму.       Геллерт закатил глаза.       — На самом деле, — тихо сказал он Альбусу, — я разгадал их план. Всё специально подстроено так, чтобы Дурмстранг в этот раз взял Кубок Трёх Волшебников. И так ведь понятно, что даже будь я прикован к инвалидному креслу, все эти дети мне не соперники.       — Это уже тянет на заговор, — прошептал Альбус в ответ, строя строгое лицо. — Как считаешь, французы тоже замешаны?       — Да они во всём замешаны и всегда!..       — Неужели я в сто лет буду такой же? — сокрушённо спросила пустоту шедшая рядом Минерва. — Не приведи Мерлин!       — А что плохого в том, что мы сохраняем бодрость духа? — мгновенно переключился на неё Гриндевальд. — Люди становятся стариками только когда сами начинают себя ими считать. Мне вот, к примеру, сейчас лет семнадцать, — заявил он с апломбом.       — Да-а, мне тоже что-то около того, — поддержал Альбус, впервые за долгое время получая искреннее удовольствие от времяпрепровождения.       Минерва прищурилась, а затем сделала неожиданное: свитком с расписанием, который сжимала в руке, стукнула обоих по макушкам.       — Вам по сто с лишним лет, и вы — самые сильные волшебники века! — прикрикнула она, грозно сверкая глазами из-за очков. — Ведите себя соответственно!       Геллерт приосанился.       — Как угодно, фрау. Вы желаете узреть тех, кто бился на фронтах войны, кто видел кровь и пускал её врагам? Извольте, — он сделал резкое движение рукой — «телохранители» мгновенно выхватили палочки и навели на него. Но Геллерта это ничуть не тронуло; он разогнул указательный палец, направил на спокойно наблюдавшего за происходившим Альбуса. — Я достаточно сведущ в беспалочковой магии, чтобы прямо здесь и сейчас оборвать жизнь Дамблдора. Он знает это и может подтвердить.       — Знаю, — умиротворённо произнёс Альбус, — и подтверждаю.       Все в коридоре затаили дыхание: доктор Шурле, не знавший, что делать, стражи Гриндевальда, пытавшиеся понять, атаковать им или нет, Минерва, шокированная тем, что вызвала своими словами.       Альбус спокойно наблюдал за тем, как на кончике вытянутого в его сторону пальца Геллерта собирается магия. В следующий миг заклинание было сотворено.       — Но куда веселее будет выставить его ещё большим идиотом, чем он является, — ровно закончил Гриндевальд.       МакГонагалл зашипела сквозь стиснутые зубы не хуже рассерженной кошки и стремительно прошла мимо них дальше по коридору.       Превратив участок стены в зеркало, Альбус с интересом посмотрел, что Геллерт с ним сотворил. Всё оказалось не так плохо, как могло быть: всего-навсего клоунская раскраска на лице, красный нос и смешной колпак.       — Мне кажется, ты за время заключения растерял навык, Геллерт, — заметил он.       Гриндевальд оскалился.       — Разве? — проронил он и последовал за Минервой.       Попробовав снять колпак Альбус понял, что был неправ.

***

      Аберфорт встретил брата как всегда тепло.       — Какого чёрта тебе надо, Альбус? — спросил он прежде, чем открыл дверь «Кабаньей головы». — Мать честная! — он уставился на лицо брата.       — Хорош, да? — едко поинтересовался Геллерт и протиснулся мимо Аберфорта в трактир. — Как жи?..       Договорить он не успел: развернувшись, Аб со всей силы, коей было много, заехал ему кулаком по лицу. Гриндевальд упал на грязноватый пол и коснулся разбитой в кровь скулы.       — Ладно, признаю, доля справедливости в этом есть, — процедил Геллерт и сурово добавил: — Но больше не смей меня бить, не то… — кончик его палочки указал Аберфорту на лоб.       Вот теперь Аб разъярился окончательно.       — Альбус, идиот, ты что, дал Гриндевальду волшебную палочку?!       Альбус сделал круглые глаза.       — А как бы он смог без неё участвовать в Турнире?       — Смог бы, — одними губами произнёс Геллерт, выглянув из-за Аберфорта, и показал Альбусу большой палец.       — Этого австрияка связать бы да бросить акромантулам на съеденье, а ты ему оружие даёшь! Совсем из ума выжил!       — Знаешь, может, и выжил, — покивал Альбус. — В последнее время я стал задумываться…       — Ради всего святого, не начинайте! — вздохнула Минерва и, войдя в трактир, захлопнула дверь перед носами хотевших было войти следом сопровождающих Гриндевальда. — Вы хотели что-то обсудить? Обсуждайте, и вернёмся в школу.       Геллерт поднялся с пола и методично отряхнулся. Переглянувшись с Альбусом, он начал, обращаясь к Абу:       — Я хотел сказать, что… уровень твоей нынешней жизни подтверждает заключение, сделанное мной относительно тебя ещё тогда, в Годриковой Впадине…       — Кхм! — перебил его Альбус многозначительным покашливанием.       Геллерт скривился и закрыл глаза. Так он всегда собирался перед тем, как сказать что-то важное или для него непростое.       — Нет, не то, конечно же, — произнёс он и вновь поднял веки. — Я хотел принести тебе, Аберфорт, свои искренние извинения. Знаю, что прощения не заслуживаю, но хочу, чтобы ты знал: я сожалею о том, что случилось. Девочка не должна была пострадать.       Альбус опустил голову и горько вздохнул. Смерть Арианы всегда преследовала его, причём не только в кошмарах: она уничтожила последнюю возможность наладить тёплые отношения с братом, который с тех пор относился к Альбусу почти как к чужому. И Геллерт был во всём виноват. Опять Геллерт…       — Не должна, — ожесточённо проговорил Аберфорт. — Конечно, Ари не должна была пострадать! — он покосился на Минерву, отошедшую в тень, и взял себя в руки. — Плевать я хотел на твои извинения, Гриндевальд. Надеюсь, ты достаточно в своём Нурменгарде настрадался. А сейчас пошёл вон — и клоуна этого с собой забери!       Геллерт пожал плечами и с равнодушным видом покинул здание. Уже на улице он взмахнул палочкой и снял с Альбуса боевую раскраску.       — Настроение всё пропало.       Минерва с ними не пошла: видимо, решила остаться у Аберфорта и выпить.

***

      Ещё позднее вечером, вернувшись в директорский кабинет и услав сопровождающих, Альбус и Геллерт пили чай и обсуждали день.       — Мне, в целом, понравился Хогвартс, — заявил Геллерт, отламывая кусок от плитки шоколада из «Сладкого королевства». — Он куда больше Дурмстранга и устроен интересней: много башен, тайных ходов, лазов за пределы территории школы… Но всё-таки не лежит у меня к нему душа.       — Или у него к тебе, — задумчиво произнёс Альбус. — Замок ведь — он живой, полон древней магии…       — Альбус, скажи, — перебил его Геллерт, — ты что-то в чай добавляешь?       — Ничего. Просто иногда думаю…       — В твоём случае думать о чём-то помимо политики и науки вредно, — Геллерт откинулся на спинку кресла и расслабленно вытянул ноги. — Кстати, из любопытства: что-нибудь слышно об этом вашем Волан-де-Морте, который якобы сильнее меня?       Альбус улыбнулся, уловив в его голосе ревнивые нотки.       — Ну, несколько месяцев назад он наконец обзавёлся помощником в лице Питера Петтигрю, весьма трусливого и мелочного человека, который затем, однако, вывел его на Барти Крауча-младшего, бывшего одним из самых верных сторонников Тома до падения.       — Надо же, какие у вашего герра Буквоеда родственные связи, — проговорил Геллерт с нехорошим смешком.       Альбус пожал плечами.       — Так или иначе, Барти-младший сейчас тоже в Хогвартсе: он принял облик Аластора Грюма, моего доброго друга, и отчего-то надеялся, что я не замечу.       Геллерт взглянул на него со скепсисом.       — То есть, ты знаешь о шпионе и не собираешься ничего предпринимать?       Альбус устало отмахнулся:       — В ситуации нет ничего особенного. Том хочет поучаствовать в жизни школы — у нас так каждый год. Мальчик просто очень любит Хогвартс. Он, знаешь, так расстроился, когда я ему в должности преподавателя отказал, совсем по наклонной пошёл… Вот иногда думаю, быть может, в случившемся с Томом есть моя вина?       — Да, разумеется. А ещё в землетрясениях, падениях метеоров и засухе в пустыне Сахара. Во всём ты виноват, Альбус Дамблдор!       — Спасибо, что поддержал, Геллерт.       — Пожалуйста, — бессердечно откликнулся Гриндевальд.