Чемпион Дурмстранга — Геллерт Гриндевальд!

      День второго этапа Турнира — двадцатое января — подкрался бы очень неожиданно… если бы не одна статья в «Пророке».       — «ДЕЛА СЕРДЕЧНЫЕ, — громко, на всю учительскую зачитывала Батшеда, — ИЛИ НРАВЫ «СТАРОГО» ХОГВАРТСА. Святочный бал, прошедший в Школе Чародейства и Волшебства на Рождество, принёс немало сюрпризов. Среди них было и первое появление на публике знаменитого ловца Виктора Крама в обществе его новой девушки, Гермионы Грейнджер, и выступление группы «Ведуньи», откуда взялись деньги на которое ещё предстоит разобраться. Но центром внимания стала настоящая драма, разыгравшаяся между двумя наиболее известными профессорами Хогвартса и одним из чемпионов Турнира…»       — Прошу, довольно, — остановил коллегу Альбус. — Довольно.       Батшеда кивнула и, опустив газету на колени, сложила на ней руки, устремила, как и прочие преподаватели, вкрадчивый взгляд на Альбуса. Тот, пытаясь найти выход из ситуации, в задумчивости потёр лоб, но рука наткнулась на дурацкий значок. «Чёрт тебя дери, Геллерт!»       — Произошло форменное недопонимание, — начал Альбус размеренно и спокойно, максимально убедительно. — Уж не знаю, откуда у Риты такая информация, но уверяю вас, дорогие коллеги, между мной, Минервой и Геллертом нет и не может быть никакого любовного треугольника. Как не может быть и некой ревности с моей стороны ни к одному из них — это лишь порождение фантазии желающей написать о чём «погорячее» мисс Скитер.       — Ну да, — проговорила Помона с многозначительной усмешкой. — А почему тогда вы так тщательно ограждаете мистера Гриндевальда от общения с кем-либо, помимо вас? Это ли не ревнивое собственничество?       — Помона! — воскликнул Альбус, смешавшись. Вот от неё он такой подлости не ожидал! — Ну что вы такое, в самом деле, говорите? Я ограждаю вас от Геллерта, потому что понимаю, насколько общение с ним опасно, в первую очередь для разума. Кроме того, он — могущественный Тёмный маг, лишь на время выпущенный из-под стражи…       — И налепивший вам на лоб значок в форме звезды, — вставил Филиус, не совсем тактично указав пальцем прямо на вышеупомянутый предмет.       — Это научное оборудование для исследовательских целей, — пробормотал Альбус под смешки Батшеды и Авроры.       — Ну да!       Это стало последней каплей, и Альбус, поднявшись из кресла, сослался на неотложные дела и гордо и максимально быстро ретировался из учительской.       Шёл второй урок, и дети сидели в классах, так что коридоры были пусты и не возникало надобности выдерживать любопытные взгляды, которыми директора щедро одарили за завтраком. «А Минерва сейчас ведёт урок, — подумал Альбус с тенью жалости. — Непросто, наверное, после этой статьи». Впрочем, долго жалеть МакГонагалл он не собирался: из-за неё и ещё отчасти Поппи, поддержавшей подружку, он вынужден был половину дня после бала ходить с синяком под глазом, пока сам, без помощи медведьмы, не разобрался, как его свести. Делало ситуацию чуть менее гадкой лишь то, что с таким же увечьем ровно столько же времени отходил и Геллерт: он тоже «попал под пулю», что называется.       Так или иначе, теперь придётся расхлёбывать ещё и эту глупую историю со статьёй. «Надо писать Варнаве, — решил Альбус, очень кстати вспомнив, что главный редактор «Пророка» ему обязан. — Попробуем уладить всё миром».       Однако дойти до собственного кабинета спокойно и заняться письмом ему было не суждено.       — А я предлагал, — заявил Геллерт, нагнав его в коридоре и подстроившись под шаг.       — Я знаю, — устало отозвался Альбус.       — И не было бы сейчас всей этой дурацкой истории.       — Я знаю.       — А ты идиот.       — А вот это обидно, Геллерт.       — На правду не обижаются, — отрезал Гриндевальд. — Ты по какой-то причине каждый раз проявляешь милосердие, сострадание или ещё какое-то мерзкое чувство из той же породы, чтобы вскоре стать жертвой удара в спину от спасённого. И вот скажи, не идиот разве?       — Я лучше промолчу, — Альбус вновь невольно потянулся ко лбу, но быстро отдёрнул руку, надеясь, что Геллерт не успел заметить движение.       Ага, как же.       — Ну, теперь-то с ней делать что-то уже поздно, — протянул Геллерт, изучая взглядом звезду на лбу друга. — Могут неправильно понять…       — А как то, что ты предлагаешь, вообще можно понять «правильно»?       — …так что придётся действовать иначе, — продолжил Геллерт, игнорируя его. — Кстати, раз мы об этом, ты знаешь, как именно эта Скитер подсмотрела за нами? Ты ведь, кажется, запретил ей появляться на территории школы.       — Запретил, — кивнул Альбус серьёзно; он понял план. — Нужно выяснить, как она пробралась сюда. Тогда можно подать иск по делу…       — …о незаконном проникновении. Что ещё лучше, если способ, которым она воспользовалась, был незаконным, одним только штрафом и судебным запретом на посещение замка она не отделается.       Альбус улыбнулся и даже потёр руки в предвкушении.

***

      Первым делом, конечно же, они отправились изучать барьеры Хогвартса.       — Хм, — пробормотал Альбус, опуская палочку. — Все системы защиты и наблюдения работают как обычно, никаких сбоев, спонтанных или устроенных намеренно, я не нахожу. И это странно: по идее, если бы Рита пересекла границу замковых владений, барьер дал бы сигнал, и эльфы, приняв его, сообщили бы мне — так обычно это работает. Однако домовики ручаются, что никакого сигнала в тот вечер не было.       Геллерт задумчиво прошёлся от одного воротного столба до другого и обратно. Прошлой ночью был буран, и дорогу на Хогсмид замело основательно — магам пришлось палочками прокладывать себе путь сквозь целину.       — А ты уверен, что она вовсе была в замке?       — Я вынужден верить в это, Геллерт: место, где мы трое беседовали, и наши последующие, кхм… перемещения были описаны более чем точно…       — Ты понимаешь, о чём я, — перебил его Геллерт, остановившись. — Ты уверен, что это не дети нас видели и сдали?       Альбус решительно помотал головой.       — Уж поверь мне, мой друг, если бы за нами следили школьники, я бы заметил. Я являюсь преподавателем уже много лет и знаю все их повадки и хитрости.       — Как-то ты очень уверен в себе для человека, у которого на лбу висит красная звезда, — хмыкнул Геллерт, но без намерения задеть, скорее по привычке, поэтому Альбус на это лишь развёл руками и улыбнулся.       Заложив руки за спину, Геллерт пару раз перекатился с пяток на носки и обратно.       — Значит, выходит, что барьеры фройляйн Скитер не пересекала и вроде как не пользовалась чужой помощью для наблюдения… — он замолчал, а затем вдруг вскинул голову и, выхватив палочку, навёл её на барьер и зашептал анализирующую формулу.       Прислушавшись, Альбус понял, что за предположение проверяет его друг. Брови взметнулись вверх мгновенно.       — Ты думаешь, что она может быть анимагом?       — Это последний логичный вариант, — откликнулся Геллерт, опуская палочку; выглядел он удовлетворённым. — Если у неё малая форма, она могла прятаться где угодно, и мы бы её не заметили. И барьеры школы бы такое проникновение не засекли: я не обнаружил в общем массиве чар направленные на распознание анимагов в их звериных формах. Почему, кстати? Неужто у вас их нет?       — Есть, почему же. В подвале стоит артефакт, образующий такой слой распознания… Просто мы его активируем нечасто: он старый и побитый жизнью, поэтому его время от времени заклинивает, и тогда каждый поход Минервы в Хогсмид заканчивается трёхчасовым ритуалом снятия блока со всех входов на территорию школы.       — А почему бы не купить новый? — без особого интереса спросил Геллерт. — Всё-таки анимаги — не такая уж редкость, сам знаешь.       На это Альбус вздохнул.       — Возможно, однажды я познакомлю тебя с человеком, заведующим финансами в Попечительском совете школы…       Геллерт безразлично кивнул и спросил с куда большей заинтересованностью:       — Скажи, что в вашей стране делают с незарегистрированными анимагами?

***

      — Как полгода Азкабана?!       Альбус поднёс ко рту кружку с медовухой, чтобы Варнава Кафф, сидевший напротив, не видел, что он улыбается.       Розмерта, хозяйка «Трёх мётел», была так мила, что вечером после закрытия трактира предоставила Альбусу возможность встретиться в нём с главным редактором «Ежедневного пророка» в условиях строгой конфиденциальности. Можно было, конечно, пойти в «Кабанью голову»… но чутьё подсказывало Альбусу, что появляться во владениях брата ему пока не стоит. И ещё как минимум пару месяцев тоже.       — Боюсь, что так, мой друг, — опустив кружку обратно на стол, произнёс Альбус серьёзно. — Если вышеупомянутая подробность о способностях мисс Скитер всплывёт, ей грозит реальный срок. А это, как и общение с дементорами, кажется, куда хуже даже, чем обвинение в низкой клевете на президента Международной конфедерации магов.       На пару минут Варнава форменно потерял дар речи. А с ним такое редко бывало.       — Но выход есть, — обнадёжил его Альбус, пока достопочтенный редактор не поседел от ужаса, гоняя в голове картинки открывавшихся перспектив. — Если Рита публично признается в том, что материал, который мы обсуждаем, является чистейшим плодом её фантазии, принесёт нам свои извинения и обязуется более никогда ничего подобного не писать, я сохраню её маленькую тайну.       Когда он договорил, Варнава вытер платком вспотевшую лысину, хлебнул медовухи и протяжно вздохнул.       — Альбус, вы меня без ножа режете, — проговорил он, жалобно поднимая глаза. — Рита — мой лучший корреспондент…       — Который пишет неправду, — мягко вставил Альбус с приятной улыбкой.       Варнава посмотрел на него с мольбой, но Альбус, не моргая, продолжил улыбаться. Его собеседнику не оставалось ничего, кроме как капитулировать.       — Я прослежу за тем, чтобы Рита в кратчайшие сроки опубликовала опровержение той статьи и свои извинения, — проговорил он, поднимаясь.       — Чудесно! — Альбус заулыбался ещё ярче. — Буду ждать с нетерпением… Не хотите ещё медовухи, Варнава?       Кафф взглянул на него так, словно Альбус предлагал ему поцеловать гиппогрифа, и поспешил откланяться. Довольный собой, Дамблдор позвал Розмерту и попросил бутылку медовухи с собой: надо же поделиться с Геллертом хорошей новостью.

***

      После того, как неожиданно быстро и легко решилась проблема Риты Скитер, время и в самом деле понеслось с невероятной скоростью — только успевай ловить дни! Альбус не успевал, да и не особо старался: он был полностью поглощён делами и заботами и даже чуть не пропустил новое представление на стыке комедии и драмы, устроенное Геллертом в библиотеке за пару дней до второго этапа.       — Вы знаете, кого именно мне предстоит вылавливать из озера?       Минерва, выбиравшая книгу, посмотрела на него почти озлобленно.       — Не имею ни малейшего представления, — процедила она, снимая увесистый томик с полки. — Хвала Мерлину, я не причастна к организации Турнира и не должна ломать голову над такими вещами. Поговорите с Дамблдором.       — Ах нет, с ним говорить о серьёзных вещах невозможно, — возразил Геллерт, следуя за ней по проходу. — А ведь от того, кто будет дожидаться меня под водой, зависит, как сильно я буду стараться «пропажу вернуть».       — Результаты Турнира волнуют меня ещё меньше, чем его организация.       — Вы очень жестоки, — произнёс Геллерт равнодушно. — Обижены?       — Лишь разочарована, — отчеканила Минерва, останавливаясь возле другого стеллажа и что-то высматривая на нём. — От волшебника с вашей репутацией я ожидала… — она провела пальцем по корешку и достала нужную книгу с полки, — большего.       — А было бы лучше, если бы я вёл себя соответственно репутации?       — Просто серьёзности было бы достаточно.       Они остановились в ряду с книгами по продвинутой трансфигурации. Пока Минерва что-то искала, Геллерт прислонился плечом к шкафу и скрестил на груди руки.       — Хотите спор? — предложил он. — Если следующие две недели я буду вести себя серьёзно…       — Я не стану спорить с вами, мистер Гриндевальд, — возразила Минерва, поудобнее перехватывая книги. — А сейчас извините, меня ждёт работа.       И она ушла, гордо задрав подбородок, а Геллерт так и остался стоять в проходе.       — Она зануда, согласен?       Альбус коротко поджал губы: был недоволен, что его рассекретили — и подошёл к Геллерту.       — И при этом — идеальный заместитель директора, — продолжил Гриндевальд, — с учётом того, что директор — ты. Так сохраняется баланс.       — Поэтому я и выбрал своим заместителем именно Минерву, — отозвался Дамблдор. — К тому же, однажды она станет замечательным директором.       Геллерт на это хмыкнул и, помолчав немного, полюбопытствовал:       — Так кого ради меня утопят?       — Мой друг, разве имею я право говорить тебе это? — мягко возразил Альбус с мыслью: «Кажется, Минерву мы всё-таки не уговорим».

***

      В итоге на второй этап в качестве «пропажи» Геллерта в озеро отправили доктора Шурле: кандидата лучше попросту не было. Доктор воспринял известие стоически и ничего не сказал: долг был для него выше личного удобства, а именно на долг (перед Министерством, приставившим его к Геллерту, перед страной, перед «тем, кого приручили») Альбус и напирал, когда уговаривал Шурле. Во время того разговора Альбус искренне пожалел, что всё никак не выздоровеет Барти: убеждения такого плана удавались ему лучше, чем кому бы то ни было. Но нет, Крауч продолжал отсутствовать, и даже в день этапа не появился — опять прислал вместо себя невероятно гордого оказанной честью Перси.       За завтраком перед испытанием чемпионы были преимущественно задумчивы и притихши: Гарри рассеянно завтракал, едва слушая беспокойный шёпот Гермионы, Седрик поначалу пытался выискать Чжоу за столом Когтеврана, но, не обнаружив девушку, сжал крепче вилку, а его глаза наполнились решимостью. Флёр, как и перед первым этапом, осталась на завтрак в карете Шармбатона, а Геллерт, как обычно устроившийся за собственным отдельным столом, явно уже по отсутствию в своей обычной свите доктора Шурле понял, кого ради него «утопили». По тому, как вытянулось его лицо, можно было судить о степени его разочарования в находчивости устроителей Турнира.       На улице было морозно, но, по крайней мере, снег не шёл. «Впрочем, — подумал Альбус, — не было бы большой разницы: этап всё равно будет проходить под водой, зрители и так, и так ничего не увидят».       — Холодная, — проговорил Людо; судьи всем составом двигались по берегу озера к трибуне, и Бэгмен присел на корточки и сунул в озеро руку. — Водичка. Не завидую я нашим чемпионам сегодня.       — Они все объязаны знать сог’евающие заклинания, — величественно заметила Олимпия.       — Коллега права, — вставил Игорь, принявшись теребить бородку. — Посмотрим, как чемпионы справятся с этим незапланированным испытанием.       Перси, шедший поближе к Альбусу, быстро покосился на него и, не увидев несогласия во взгляде своего бывшего профессора, важно закивал. Сам Дамблдор промолчал, глядя туда, где у кромки воды уже собрались чемпионы. «Что он придумает на этот раз?.. Вот вообще моргать не буду, чтобы ничего не пропустить!»       Наконец, все заняли свои места, а Людо выстроил чемпионов через равные промежутки. Альбус наблюдал за происходящим с лёгкой улыбкой, а вот сидевший слева от него Игорь явно нервничал.       — Что он задумал?.. — бормотал себе под нос Каркаров, вцепившись в бородку так сильно, что вырвал несколько волосков; взгляд его был прикован к Геллерту.       Тот выглядел так, словно необходимость погружения в водоём была для него новостью. В отличие от прочих участников, ни о каком плавательном костюме Геллерт не позаботился, более того, пока ребята раздевались, просто стоял, как был, в тёплом плаще и безразлично наблюдал за копошением младшего поколения. За ним растерянно следили судьи (Игорь так вообще, казалось, был на грани утраты последних теней спокойствия); однако начинать было пора, поэтому Людо, бросив на Геллерта последний недоумённый взгляд, коротко прокашлялся и, усилив голос чарами, объявил:       — Ну, что ж, наши участники готовы ко второму испытанию. Начнём по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счёт три: раз… два… три!       Седрик и Флёр резво устремились в озеро и к тому моменту, как в воду вошёл Гарри, уже нырнули. Геллерт не спешил; со всё тем же скучающе-отсутствующим выражением на лице он дождался, когда младшие чемпионы скроются под водой, ещё немного постоял, словно размышляя, а затем вынул палочку и направил её на озеро, произнёс что-то — Альбус даже со своего места ощутил, как воздух на секунду завибрировал от пошедшей энергетической волны. «Он ищет город русалок, — мгновенно догадался Альбус. — Но что дальше?..»       А дальше, получив ответ от чар, Геллерт указал палочкой на водную гладь — и та стала покрываться вначале тонким, делающимся всё толще слоем льда, который постепенно складывался в довольно широкую дорожку, ведущую от берега в определённом Геллертом ранее направлении. Когда лёд стал на вид достаточно прочным и устойчивым, Геллерт ступил на него; первые шаги он сделал неспешно, примеряясь, а затем, убедившись в надёжности, ускорился, хотя и не намного: явно не считал себя обязанным торопиться.       — Мерлиновы кальсоны, что творит участник из Дурмстранга! — надрывался Людо, хватаясь за голову. — Он проделывает путь над водой… Он останавливается, применяет чары… Что это там?!       — Это русалка, Людо, — негромко подсказал Альбус, про себя думая: «Русалка — да не просто русалка. Сама их предводительница, мегера старая, сколько проблем из-за подготовки к Турниру устроила… Впрочем, — он хмыкнул, — эти двое, наверное, и договорятся».       Геллерт тем временем на краю своей трассы опустился на одно колено и наклонился к русалке, судя по всему, общаясь. Только было Альбус подивился — «Не знал, что Геллерт знает их язык!», — как Гриндевальд и вовсе сделал нечто из ряда вон: опустил руку в карман и достал оттуда целую охапку блестящих бус.       «Вот жулик!» — подумал Альбус под заливистый хохот Помоны, перекрывавший весёлое хмыканье остальных учителей, расположившихся неподалёку от судей.       — Находчиво, очень находчиво, — проговорил Игорь, у которого, похоже, от сердца отлегло; теперь он выглядел расслабленным, даже заулыбался. Чувствовал, что победа у Дурмстранга в кармане.       Впрочем, это было понятно с самой церемонии выбора чемпионов.       Тем временем предводительница русалок скрылась под водой, но вскоре вернулась, максимально бережно таща за собой бессознательного доктора Шурле. Левитировав его к себе на льдину, Геллерт отдал русалке бусы и сказал напоследок что-то с уж очень нехорошей улыбочкой. Русалка оскалилась ему в ответ.       Удостоверившись, что доктор очнулся и в состоянии самостоятельно идти, Геллерт со спокойной душой отвернулся от него и вернулся к трибунам. Зрители аплодировали ему, многие — по-прежнему смеясь, а ребята из Дурмстранга мощными голосами затянули какую-то песню, которая, предположительно, могла быть гимном школы.       Когда Геллерт проходил мимо, Альбус остановил его.       — Всё же нашёл, как сжульничать, да, Геллерт?       Гриндевальд надменно скривился и выдернул руку.       — Я маг, Альбус, не ныряльщик, — отчеканил он довольно громко, чтобы слышали окружающие, но затем понизил голос и добавил куда веселее: — К тому же, это организаторский прокол: вы забыли упомянуть, что нужно именно погрузиться в озеро и достать «пропажу» вручную. И уж тем более не запретили применять дипломатию вместо силы.       Альбус вздохнул.       — Ладно, согласен, это и в самом деле наша ошибка, — после небольшой заминки признался он.       Чтобы не видеть, как победно заблестели глаза Геллерта, Альбус отвернулся к озеру и с удивлением обнаружил, что предводительница русалок всё никак не вернётся под воду. Она, сложив руки на краю льдины и опустив на них голову, хищно смотрела точно на них.       Это настораживало.       — Что ты сказал ей в конце? Вы, кажется, поладили.       — Я пообещал скормить русалкам тебя, — Геллерт похлопал его по плечу и прошёл к палатке, где Поппи раздавала одеяла и чай.       Поглядев в ту сторону, где главная русалка всё ещё смотрела на них, Альбус поставил себе галочку не гулять вместе с Геллертом в опасной близости от озера.