Чемпион Дурмстранга — Геллерт Гриндевальд!

      — Геллерт, что ты пишешь?       — Мемуары.       — Как-то не похоже, — заметил Альбус, склоняясь над тонкой тетрадкой, в которой Геллерт что-то увлечённо строчил.       — О, ты раскусил меня! — хмыкнул он и прикрыл лист рукой так, чтобы не было видно ничего. — На самом деле я строю план по захвату мира.       Минерва, сидевшая в другом углу учительской, услышала это и мгновенно подняла голову от книги. Аврора и Батшеда переглянулись. Филиус вскинул брови.       — Он шутит, — пояснил коллегам Альбус.       — Разве? — отчеканил Гриндевальд. — Фрау МакГонагалл подтвердит, мысли о захвате как минимум Хогвартса не оставляют меня.       Профессора отнеслись к заявлению с большой долей наплевательства.       Чтобы коллеги больше не донимали его шуточками о собственничестве, Альбус стал порой приводить Геллерта в учительскую, чтобы профессора школы могли сами, так сказать, оценить масштаб трагедии; или комедии — в зависимости от настроения Гриндевальда. Поначалу профессора в присутствии Геллерта нервничали: шутки шутками, но он всё-таки в самом деле известный Тёмный маг, — но со временем, как и Минерва, раскрыли для себя один из главных обманов мироздания: на самом деле Гриндевальд мало похож на типичного Тёмного (сейчас, по крайней мере).       — Вы с Минервой часто это обсуждаете? — полюбопытствовала Помона.       Взгляд у Геллерта стал донельзя ехидный; у него в голове явно зрел не менее едкий комментарий, но МакГонагалл его опередила:       — Это было всего один раз и лишь ради того, чтобы профессор Дамблдор две недели пощеголял перед всей школой со значком на лбу.       — Ага! — воскликнули в один голос прочие профессора.       Альбус и Геллерт переглянулись.       — Королева занудства, — провозгласил Гриндевальд. Сочтя тему слишком хорошей, чтобы позволить быстро о ней забыть, он поднялся со стула (не забыв сунуть тетрадку с записями в карман) и подошёл к креслу, в котором сидела Минерва. Посмотрев на неё, скрывая весёлость за напускной серьёзностью, он наколдовал массивную, но бесспорно красивую корону и чинно опустил на голову ведьмы. — Ваше величество, — произнёс он, поклонившись.       — Гриндевальд, прекратите паясничать! — Минерва попыталась сдёрнуть корону — не тут-то было!       Учителя прыснули и решили подыграть.       — Ваше величество! — теперь перед Минервой склонились и Филиус и Помона, Аврора и Батшеда.       — Ну что вы, в самом деле?! — возмутилась МакГонагалл, теперь уже слегка смутившись. — Устроили цирк!       — Королева требует придворного шута! — палочка Геллерта указала прямо на нос Альбусу, и миг спустя профессора, кроме Минервы, просто покатились со смеху: они-то ещё не видели его в клоунской «боевой раскраске». — Дамы, где ваши платья? — новый взмах палочкой — и мантии Помоны, Батшеды и Авроры превратились в средневековые платья с корсетами. — И, конечно же, при дворе должен быть карлик! — Филиус с весельем осмотрел свой пёстрый наряд и отсалютовал колпаком.       Северус, в этот момент заглянувший в учительскую, на мгновение застыл, шокированный увиденным, покрутил пальцем у виска и удалился.

***

      Чувствуя приближение конца Турнира (и печальной необходимости возвратиться в Нурменгард), Геллерт развлекался в своё удовольствие. Никто ему не мешал, тем более что особых проблем бывшая гроза всея Европы никому не доставляла — разве что Минерве, но лишь потому, что Гриндевальду нравилось, как она злилась на его выходки. Кроме того, Геллерт начал плотнее общаться с народонаселением Хогвартса: окончательно нашёл общий язык с Ирмой Пинс (весьма расчётливо с его стороны: библиотекарша теперь доставала ему любую книгу, которую Геллерт только желал), завёл дружбу — кто бы мог подумать! — с Хагридом: порой вечерами приходил к лесничему и что-то с ним обсуждал, — а ещё неким немыслимым образом, к тому же непонятно зачем, затёсывался временами в компанию, состоявшую из золотого трио, Седрика с Чжоу и Виктора Крама (Игорь пребывал в перманентном восторге от того, что две его звезды теперь общаются между собой). Попробовал он даже как-то раз сунуться в «Кабанью голову» и пообщаться с Аберфортом, но выскочил из трактира быстро и с завидной для его лет скоростью.       Впрочем, ходить за ним всё время и контролировать, с кем Геллерт общается (и кому вскрывает нерв), у Альбуса не было времени. Потому что Барти Крауч-старший потерялся.       На эту тему Корнелиус закатил целую истерику: заявился в Хогвартс, принялся метаться по директорскому кабинету и надрывно причитать, что пропал один из самых ценных людей Министерства, знающий, между прочим, больше четырёх сотен языков (это почему-то приводилось как основной аргумент ценности), чем едва не довёл Фоукса. Насилу успокоив феникса, порывавшегося клюнуть нервного Фаджа да посильней, Альбус влил в министра бутылку джина и передал на руки Кингсли Брустверу, сопровождавшему его в качестве охраны.       Однако то, что поначалу выглядело, как паранойя Корнелиуса, на деле оказалась настоящей проблемой. Глава Департамента международного сотрудничества не мог пропасть просто так, а ни на работе, ни дома, ни у знакомых и родственников Барти не было. Не было его ни в «Дырявом котле», ни в больнице святого Мунго и ни в одном морге страны — их все сердобольные сотрудники Министерства проверили. Приходилось констатировать факт, что Барти-старший словно сквозь землю провалился.       «Вот только куда?» — размышлял Альбус. Он косился порой в коридорах, за учительским столом в Большом зале на Барти-младшего, продолжавшего относительно правдоподобно отыгрывать роль Аластора (вполне правдоподобно, если предположить, что у Аластора правда поехала крыша), и порой даже порывался покопаться в его мозгах… и не делал этого. Почему? Сложно сказать. Может, потому что не хотел отнимать работу у мракоборцев, которые должны сами найти своего сбежавшего из тюрьмы клиента; но ещё Альбусу просто не хотелось получать подтверждение того, что сын в самом деле мог убить отца. «И вообще, пусть Министерство занимается, — твердил себе Дамблдор, удерживаясь от того, чтобы влезть в это дело. — Корнелиус же как-то заявлял мне, что более чем самостоятелен — пусть доказывает».

***

      Так в заботах и зимнем холоде пришла пора проводить третий этап Турнира. Задуман был лабиринт с препятствиями, и несмотря на то, что март в их краях был ненамного теплее февраля, его всё-таки сделали. Когда Людо заметил, что живая изгородь вымерзнет раньше, чем дорастёт до нужной высоты, Помона грозно на него зыркнула и заявила, что всё будет. После этого Альбус вовсе перестал волноваться и отдался вместе с Флитвиком, Хагридом и Бэгменом фантазиям на тему, чем бы таким лабиринт начинить. Итоговым вариантом полосы препятствий все остались довольны: она была достаточно сложна, чтобы не казаться сделанной на коленке в последнюю ночь, но и не допускала, чтобы чемпионам грозила реальная опасность. И так было понятно, кто выиграет; ну а делать общие задания с учётом уровня Геллерта означало бы лишиться трёх милых подростков.       Последнее испытание проводилось двадцатого марта ближе к вечеру, когда небо уже начало темнеть. Альбус втянул носом морозный воздух, чувствуя, как холод наполняет лёгкие. Однако замёрзнуть он не боялся: кровь бегала по венам очень быстро — это сердце перерабатывало, подстёгнутое волнением. «Откуда эта тревога? — спросил себя Альбус, но так и не нашёл ответа. — Быть может, дело в том, что Геллерту вскоре придётся снова уйти?..»       Воздух был полон звуков взволнованных голосов и сотен шагов — это зрители торопились занять отведённые им трибуны. Сбросив наваждение, Альбус повернулся; к столу судей (на сей раз Барти Крауча замещал лично Фадж), перед которым стояли чемпионы, подошли Минерва, Филиус, Хагрид и псевдо-Грюм. У профессоров на шляпах, а у Хагрида на спине жилета светились большие красные звёзды.       — Мы будем патрулировать снаружи, — сообщила участникам Минерва. — Если кто-нибудь попадет в беду и почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придём на помощь. Всё ясно?       Чемпионы сосредоточенно кивнули. Даже Геллерт изобразил серьёзность и не стал уточнять, какими искрами можно заказать другие услуги, хотя этот вопрос отчётливо читался в его блестящих глазах.       — Тогда вперед! — весело скомандовал Людо патрульным, и те разошлись в разные стороны, каждый на свой пост вокруг лабиринта. Коснувшись палочкой горла, Бэгмен тихо произнёс: — Сонорус! — и тут же загремел его усиленный волшебством голос: — Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Трёх Волшебников начинается! Задание состоит в том, чтобы миновать все опасности, скрытые в лабиринте, и отыскать спрятанный в нём Кубок Трёх Волшебников. Наши чемпионы войдут в лабиринт в соответствии с их позициями в турнирной таблице по сумме баллов за два предыдущих испытания. На первом месте у нас чемпион Дурмстранга — мистер Геллерт Гриндевальд!       Зрители оглушительно зааплодировали. Геллерт принял это как должное.       — Второе место делят участники из школы «Хогвартс», Седрик Диггори и Гарри Поттер!       Мальчикам тоже достались щедрые овации. Альбус искренне порадовался за то, как сплотился Хогвартс вокруг своих чемпионов.       — И замыкает турнирную таблицу Флёр Делакур, академия «Шармбатон»!       Флёр благодарно улыбнулась приветствовавшим её трибунам. Она совершенно не переживала из-за своего итогового места, чего не скажешь об Олимпии.       — Итак! — провозгласил Бэгмен. — По моему сигналу… Начинаем!

***

      Как и на втором этапе, зрелища тут особого не было. С трибун не было видно, что происходит в лабиринте, только долетали отголоски чар — к примеру, мощная волна заклинания, последовавшая через пару минут после того, как в лабиринт вошёл Геллерт, явно свидетельствовала о том, что петляющие ходы ему надоели. «Попортит он Помоне все растения», — меланхолично отметил про себя Альбус и мысленно пожелал, чтобы Геллерт попортил ещё и хагридовых соплохвостов.       Прошло ещё какое-то время, тишину заполнял бодрым треньканьем приглашённый оркестр. Но вот послышались шаги — Альбус вытянул шею, чтобы видеть, кто покажется в проходе, почти не сомневаясь…       И удивлённо уставился на вышедших из лабиринта Гарри и Седрика. Выглядели парни откровенно неважно: судя по пропалинам на мантиях, всё-таки встретились с соплами, — и в то же время глубоко потрясёнными, даже испуганными. Вдвоём они несли бессознательную Флёр.       Быстро встав из-за судейского стола, Альбус спешно подошёл к ним. За ним уже неслась Поппи, оперативно принявшая у мальчиков Флёр и захлопотавшая над ней.       — Что случилось? — потребовал ответа Дамблдор.       Гарри и Седрик нервно переглянулись, и Диггори ответил:       — Это всё Гриндевальд, сэр…       Альбус едва не пошатнулся. «Нет, нет, только не это!..»       — Что он сделал? — Альбус опустил руки ребятам на плечи, с силой их тряхнул, выводя из ступора. — Ну же, говорите!       — Он сказал, чтобы мы возвращались сюда, помогли добраться Флёр, — ответил Гарри, покосившись на девушку. — Мы с Седриком были вместе в лабиринте, и тогда Флёр…       — Она напала на меня сзади, — продолжил Седрик, когда Поттер замялся. — Попыталась оглушить. Гарри вовремя предупредил меня, и я успел отпрыгнуть, но бой не последовал: появился Гриндевальд и быстро оглушил Флёр. Я удивился, что он оказался рядом, если честно. Он с самого начала проделал в изгороди трассу чуть ли не от входа к самому Кубку и должен был, как я думал, уже забрать его. Но нет; когда мы с Гарри оказались в этом коридоре, я увидел в конце Кубок, и почти сразу Флёр напала, — он тоже посмотрел на француженку. — Гриндевальд сказал, что она была под Империусом.       — Под Империусом? — встревоженно переспросил Корнелиус, дышавший Альбусу в плечо, пытаясь заглянуть в лица чемпионам, которых директор от него отгородил. — Быть не может!       — Сомнительно, чтобы Геллерт ошибся, — возразил Альбус и попросил: — Седрик, продолжай.       — Потом Гриндевальд стал говорить что-то совсем странное. Про то, что всё подстроено, что Турнир использовали в своих целях Тёмные волшебники, а потом захохотал и заявил, что додуматься до такого — это нужно совсем мозга лишиться.       — До чего «такого»? Он объяснил, что имел в виду?       Седрик покачал головой.       — Нет, сэр. Он только сказал, чтобы мы донесли Флёр до медиков, и попросил передать, чтобы вы были готовы.       — Были готовы? — вновь вклинился Фадж. — К чему, Дамблдор? К чему готовы?       — Если бы я знал… — пробормотал Альбус. — Что он ещё сказал или сделал?       — Больше ничего, сэр. Он бездействовал, пока мы не ушли.       Альбус выпрямился во весь рост, убрал ладони с плеч своих учеников.       — Идите к мадам Помфри, — посоветовал он, смягчив голос. — Она позаботится о ваших ожогах и царапинах, — когда мальчики отошли, он повернулся к Фаджу, Бэгмену и Каркарову, топтавшимся за его спиной. — Я понятия не имею, что задумал Геллерт. Однако нам, по всей видимости, остаётся только ждать…       Полыхнула короткая вспышка, и на небольшой лужайке перед входом в лабиринт возник Геллерт. В правой руке он сжимал ручку Кубка Трёх Волшебников, слабо и подозрительно блеснувшего напоследок синим, а на сгибе локтя левой нёс самую обыкновенную большую плетёную корзину для пикника, накрытую салфеткой в бело-голубую клетку. Миленькую такую.       Картина была впечатляющая. Над трибунами повисло гробовое молчание.       — Подержи, — Геллерт небрежно сунул Кубок растерявшемуся Гарри, оказавшемуся ближе всех, и подошёл к Альбусу и остальным. — Организация ни к чёрту, а про безопасность вообще молчу, — уничижительно бросил он судьям, после чего обратился к Фаджу: — Министр, я вам Волан-де-Морта принёс.       Корнелиус уставился на него во все глаза, совершенно не понимая смысла слов. Подождав от него реакции десяток секунд, но так и не дождавшись, Геллерт мимолётно закатил глаза и сам снял салфетку с корзины. Судьи как по команде склонились над ней.       — Фу-у! — вырвалось у Людо, и он поспешил зажать рот ладонью.       — Он довольно мерзкий, согласен, — кивнул Геллерт, критически изучая содержимое корзины. — Но что это Волан-де-Морт, ручаюсь вам: его анимаг под пыткой подтвердил. Видите, крыска дохленькая рядом лежит?..       На дне корзины рядом с крысиным трупиком лежало без сознания существо, внешне похожее на изуродованного младенца. Черты этого змееподобного лица были знакомы каждому магу старшего поколения. «Том, Том, — сокрушённо подумал Альбус. — А ведь у тебя был такой потенциал…»       Гарри, подкравшийся ближе с Кубком наперевес, тоже заглянул в корзину и тихо ойкнул, схватившись за шрам на лбу.       — Это… Волан-де-Морт? — проговорил мальчик со смесью опаски, любопытства и отвращения.       — Это — форма недожизни, которую получаешь, когда насоздавал крестражей, а потом не смог воспользоваться ни одним из них для возрождения, — назидательно сообщил Геллерт и вручил корзинку Альбусу. — На, твой же ученичок.       Альбус принял корзину под шокированные взгляды окружающих. Нервы не выдержали, и бедняга Корнелиус грохнулся в обморок, спасаясь от абсурдности ситуации.       — Что-нибудь объяснишь? — спросил Альбус у Геллерта, игнорируя красивый уход Фаджа.       — В двух словах, — усмехнулся в ответ Гриндевальд. — Кубок — портал.       — Но куда? — решился подать голос Каркаров. — И зачем?       — Разбудите этого гения и сами спросите, — Геллерт пренебрежительно кивнул на корзину. — И ещё, Альбус, я бы на твоём месте поторопился и перехватил Барти, пока он не сделал ноги.

***

      План, который в бестелесном бреду изобрёл Том, привёл Альбуса в форменный ступор.       Оказалось, Барти-младшего специально заслали в Хогвартс под видом Аластора Грюма, чтобы он обеспечил Гарри участие в Турнире, а после приложил все усилия, чтобы Поттер дошёл до финала, в нём первым добрался до Кубка, который был превращён Барти в портал, что должен был доставить мальчика к Тому, который собирался возродиться, используя в старом ритуале кровь Гарри.       — Что? — только и спросила Минерва, когда Альбус ей это озвучил.       — Мне кажется, это должно помочь понять, — серьёзно сказал Дамблдор и плеснул своей заместительнице огневиски.

***

      Почти неделя потребовалась, чтобы все последствия того вечера были утрясены. Барти-младшего изловили и после допроса вернули в Азкабан, настоящего Аластора вызволили из сундука, а тело Барти-старшего было откопано в Запретном лесу и похоронено по-человечески. Перси прочитал над гробом начальника, давя слёзы, такую проникновенную речь, что Альбус аж проникся и взял на себя труд отговорить Геллерта наколдовывать покойнику нимб.       Также началась бумажная волокита, связанная с необходимостью пересмотреть некоторые старые дела. В частности, к несказанной радости Гарри, его крёстный, Сириус Блэк, был оправдан и получил возможность вернуться в фамильный особняк в Лондоне и, оформив полное опекунство, перевезти Гарри к себе.       Но больше всего событий развернулась, конечно же, вокруг Геллерта. Когда Корнелиус пришёл в себя, проследил за тем, чтобы Волан-де-Морта доставили в хорошо охраняемое место под конвоем лучших мракоборцев, и вернулся в Хогвартс для разговора с Альбусом, Геллерт выловил его и заявил, что поймал Тёмного Лорда, предотвратил сотни убийств, которые наверняка бы произошли в будущем, а значит, принимая также во внимание пятьдесят лет, уже проведённых им за решёткой, и искреннее раскаяние, он, Геллерт, имеет право рассчитывать на освобождение. Корнелиус, вновь растерявшийся, залопотал что-то о том, что это не он решает, с чем Геллерт тут же согласился. «Решает Международная конфедерация магов, — сказал он и похлопал Альбуса по плечу. — Но вы же посвидетельствуете в мою пользу, правда, герр Фадж?»       И только бы попробовал несчастный Корнелиус не согласиться.

***

      Утром в воскресенье на Прощальном пире проходило также и чествование чемпиона. Геллерт, получивший часом ранее официальную бумагу о своём освобождении, пребывал в благостном расположении духа и милостиво принимал поздравления от взрослых магов и учеников школ. Из рук лично Корнелиуса Освальда Фаджа он получил (по новой) Кубок Трёх Волшебников, а также тысячу галлеонов.       Когда эта церемония завершилась, Альбус, ехидненько улыбнувшись, вышел вперёд.       — Прошу ещё минуту внимания, — произнёс он, и шепотки в Большом зале смолкли. Геллерт, прищурившись, посмотрел на него, ожидая подвоха. — Наградной комитет Министерства магии принял решение о присвоении мистеру Гриндевальду ордена Мерлина первого класса за обезвреживание Тёмного волшебника Волан-де-Морта.       Под новые аплодисменты Альбус подошёл к Геллерту, на ходу открывая торжественного вида коробочку, и с улыбкой прицепил орден на его парадный, почти военный костюм.       — Вот теперь всё как надо, — шепнул он другу. — На такую «мантию» орден правда напрашивается.       — А тебе на лоб снова просится звезда, — прошептал в ответ Геллерт, обмениваясь с ним рукопожатием.       — Дожили, Дамблдор Тёмному магу вручает орден! — пробурчал стоявший в первом ряду Аластор Грюм, тяжело опираясь на трость.       — Э нет, — возразила Помона, поводив пальцем у него перед носом. — Это Альбус поддевает Геллерта насчёт его парадной мантии.       — Мерлин, помоги нам, — закатила глаза Минерва. — Мы начали понимать логику этих сумасшедших — это явно дурной знак!       Помона весело подмигнула ей.       — Ну согласись, если уж и сходить с ума, то именно так!