Любовь зла

      Я моментально спрыгнула с рук Андрея. Егор, бледный как смерть, слегка покачиваясь, постоял на пороге, а потом сделал пару нетвёрдых шагов вперёд.       — Что тут происходит? — запинаясь, спросил он.       Вот его я сейчас видеть не хотела совершенно. Наверно, его поведение и слова легко объяснить опьянением, но мне было чертовски обидно.       — Что тебе нужно? — с презрением поинтересовалась я и язвительно добвила. — От шлюхи?       Кисляк недоумённо смотрел то на меня, то на Щукина. Егор, казалось, тоже не понимал, о чём речь.       — Кать, Кать! Ну, прости! — Вспомнил, что ли? — Я не хотел!       Очень смешно…       Андрей вышел ему навстречу, едва поморщился от запаха алкоголя и недвусмысленно дал капитану понять, что ему стоит уйти.       — Да мне Марина наплела, что ты переспала со всей командой! — отчаянно крикнул Егор, подталкиваемый Кисляком к выходу. — И теперь со мной хочешь!       — Вот и проваливай к своей Марине, — процедил Андрей, выпихнув его на площадку и закрыв дверь.       Я посмотрела на Кисляка. Хоккеист выглядел довольно забавно: он пытался сделать серьёзное лицо, но вот его глаза выражали искреннее недоумение. Я засмеялась, сначала тихо, а потом во весь голос, почти истерично. Кажется, меня услышали все жители Подольска.       — Что это было? — спросил Андрей, когда я всё-таки умолкла.       — Да так… Ничего такого. — Я направилась в ванную, чтобы умыться. Чуть голос не сорвала. — Это своё… Личное.       Ледяная вода приятно охладила кожу. Я отняла от лица пушистое полотенце и увидела в зеркале Кисляка.       — Ты что-то скрываешь от своего любимого парня? — поинтересовался он со своей фирменной улыбочкой и бережно обнял меня за талию.       — Нет, не скрываю. — Я прижалась к его груди спиной, любуясь нашим отражением. — Просто не хочу об этом говорить.       — Ну, скажи. — Андрей состроил смешную мордочку, но его голос прозвучал несколько требовательнее.       — Нет, — твёрже ответила я и вывернулась из его объятий.       Хоккеист стиснул мне руку.       — Скажи.       — Нет! — Я в который раз сорвалась на крик.       — Го-во-ри, — процедил Кисляк, чеканя слоги.       Размечтался! Я выдернула руку и выбежала из квартиры. Дурацкая привычка убегать в слезах отовсюду.

***

      Ноги подкашивались. Андрей устало поднимался к квартире Макеевых после четырёхчасового пробега по городу.       Он обошёл все кафе, рестораны, бары, торговые центры, понимая всю бесполезность своих действий. Они могли разминуться, пройти по одному и тому же месту с разницей в минуту. В журнале вызовов в телефоне Кисляка было около ста исходящих звонков на катин номер, но ни разу девушка не ответила.       Может, она уже домой вернулась? Хоккеист помнил, что захлопнул дверь, выбегая из квартиры. Добравшись до нужного этажа, Андрей перевёл дыхание, позвонил в дверь, надеясь, что сейчас она откроется.       И она открылась. Только вот на пороге стоял Сергей Петрович.       — А Катя дома? — выдохнул Кисляк.       — Нет, я думал она с тобой гуляет… — ответил тренер, нахмуриваясь. — Проходи.       Андрей помялся немного, но всё же вошёл. Не дожидаясь, пока Макеев начнёт расспросы, Кисляк коротенечко рассказал, что произошло четыре часа назад, благоразумно умолчав о состоянии Егора и его словах. Тренер слушал и становился всё мрачнее и мрачнее.       Звонок телефона заставил их подскочить от неожиданности. Сергей Петрович взял аппарат, и Андрей увидел на экране надпись «Дочка» и катину фотографию.       — Кать, ты где? — взволнованно спросил тренер, включив громкую связь.       — Добрый день, — ответил безэмоциональный женский голос из динамика. Так говорят дежурные в полиции и больницах. — Это не Екатерина. Вы Сергей Петрович Макеев?       Тренер и хоккеист переглянулись.       — Да, я, — после недолгого молчания произнёс Макеев. — Что с Катей? Где она?       — Ваша дочь в четвёртой больнице, — с негромким вздохом сообщила женщина.