камни и море.

в подъезде холодно, на улице – тоже холодно. тянет прелой влагой и накапывает мелкий дождь. намджун спешит домой, чуть пригибает голову и как-то дергано подносит ко рту сигарету. дома тоже холодно, а еще пусто. не море – аквариум – прав был юнги. намджун спешит домой, поэтому не сразу замечает щуплую фигуру в вылинявшем свитере. он замирает – сбивается с быстрого шага – и как-то неуверенно – – эй, юнги! тот вздрагивает от неожиданности и как-то заторможено поворачивает к нему голову. – я тут мимо проходил. это – мимо проходил – уже почти час и каждый день всю предыдущую неделю, но этого намджуну знать совсем не обязательно. он улыбается как-то натянуто, а намджун – ему становится как-то неловко. он нервно крутит в руках сигарету и не знает, как смотреть в глаза какому-то обесцвеченному мин юнги. в голове опять трафаретом отпечатывается – – ты все проебал. неприятная такая мысль, от которой некуда деться – можно выйти в люк или под машину. – ты замерз, наверное. как-то ненатурально восклицает намджун и правда спохватывается – юнги – как обычно – забивает на теплую и хотя бы сухую одежду. он присматривается – потерянные глаза, чуть красноватые и безумно уставшие. юнги кутает пальцы в слишком длинные рукава и мелко дрожит. на слова намджуна он никак не реагирует, только горбится еще сильнее и вцепляется взглядом в асфальт. до квартиры намджун его почти тащит. юнги не сопротивляется, просто все путается в ногах и поглядывает на намджуна с забытым почти – таким горьким – надежда. спаси меня, пожалуйста. юнги – черные джинсы, вылинявший свитер, а голова – белая почти, мятная. на улице становится холоднее и юнги такой как – тоска и холод после летних пряностей – но про пряности намджун не знает – ни про ржавчину, ни про пурпур. юнги весь – черное и белое с голубоватыми примесями разводов. только щеки красные. и это – не румяна или что-то вроде – глаза болезненно горят и намджуну кажется – намджун почти, блядь, уверен, что юнги – температура. но ему плевать. мин мать его юнги совершенно плевать на такие мелочи. он сидит с ногами на стуле – коленями к груди. и улыбается. улыбается – и в улыбке этой – вязкая безнадежность и что-то вроде – нежности. намджун сидит напротив и ему почему-то страшно улыбнуться в ответ. – тебе нужно согреться. полувопросительно замечает он и подскакивает со стула. ему хочется глазами – куда угодно, но не на этого мин юнги, из-за которого почти четыре года – – ты мудак, намджун. ты проебываешь все. стол у стены. черные ножки, белая столешница и красная кружка – новая – намджун регулярно почти случайно обновляет посуду. он ставит на стол кофе – для себя – густой и темный, а юнги – чай – бледный слишком, почти прозрачный и сахару побольше. белое и черное – намджун забирает кружку – и остается красное – кружка юнги – как его губы, как его щеки – как он сам – черное и белое с голубоватыми разводами и такое как – пурпур. намджун все не решается заговорить, юнги не спешит делать что-либо. просто сидит – совершенно расслабленная, почти спокойная поза, вот только пальцы у него мелко подрагивают. на намджуне светлый свитер с высоким воротом. он – этот ворот – бездумно проводит пальцами. в ярком свете из окна этот свитер кажется кремовым. кремовым и мягким – и теплым немного – юнги бы протянуть руку и прикоснуться, но ему все никак. между ними белый стол с черными ножками и красная горошина чашки. и даже если он решится – протянуть руку – глупые дрожащие пальцы – то он все равно не сумеет достать, дотянуться до этого намджуна – между ними четыре года и миллиарды световых лет. за это время могла погибнуть целая вселенная. намджун начинает говорить неожиданно даже для себя. он пытается подобрать очень – правильные – слова, но они не спешат подбираться, путаются и наползают друг на друга. у намджуна нет проблем – у намджуна не должно их быть. у него последний курс, предложение работы и сокджин. но почему-то так болит – так – до хрипов – болит и – увы, не горло. у намджуна нет проблем. он их себе даже не пытается создавать, а регулярные смены посуды – это так, не проблемы. просто уже четыре года и – он живет не так. не тем ему живется. день за днем. и он это понимает. понимает и [не] живет дальше. юнги внимательно слушает, а когда намджун иссякает – говорит – – ты дурак, ким намджун. и всегда им был. не строй из себя кого-то особенного, даже если тебе настолько больно. если бы это было так, ты бы уже решил эту проблему. [окно, поезд, веселый порошок] намджун хрипит убитое – спасибо – за такую правду, а юнги кивает – обращайся, вот только у самого улыбка осыпается. он прячет уголки рта в ладонях и остается сидеть. его чай медленно остывает. намджун встает – между ними стол – его он огибает. садится на корточки перед мин мать его юнги. впервые за все это время – так близко . юнги не пытается отстраниться. они вновь замирают. каждый ждет и не знает, чего. наконец – юнги пальцами из-под длинных рукавов – к чужому вороту. мягко и сладко – как взбитые сливки или крем, вот только не тепло совсем. на бледной коже следы от чужих пальцев – а это уже горько. и юнги опять улыбается, потому что не имеет права больше ни на что, а у намджуна слишком – отчаянно – виноватые глаза. – прости. – за что? – я совсем забыл про тебя. я про все забыл. – ты был счастлив. еще одна пауза. фильм ставят на перемотку. у намджуна затекают ноги, у юнги болит спина. у юнги внутри целый мир, и он закрывает глаза, чтобы этот мир не – протекал . такая тактика мало помогает, а намджун – качается вперед – и обнимает. ему не нужно для этого разрешение юнги, а у себя он разрешение со скрипом выбил. – почему ты тогда сбежал? – я не сбегал. ты ушел первым. близко. слишком близко впервые за четыре года. и горько еще. и не будет сладко. – я устал. намджун кивает, отстраняется. – я достану одеяло для тебя. за окном все еще светло – теней нет – солнце прячется за промозглой серостью. у намджуна теплые ладони. он – этими ладонями – неловко ведет по чужой спине и вроде как обнимает. юнги стискивает зубы – но – цепляется пальцами за свитер намджуна. мобильник разрывает от вызовов – взволнованный хосок переходит на стадию – хосок в бешенстве, а от сокджина приходит сообщение в какао – ‘приедешь на эти выходные?’ но юнги на все это плевать. он засыпает в кровати намджуна, уткнувшись носом тому в шею. и впервые за чертовы четыре года – а тонуть даже приятно. я тону .