камни и море.

у чжонкука волосы жесткие, черные – стоить спрятать в них свои пальцы и чувствуешь – порезался. яркий пурпур остается на этом черном – белую кожу на тонкие полосы. хосок улыбается устало и гладит его по голове. жест получается какой-то измученный – хосок устал, хосок так устал – чжонкук смотрит ему в глаза и надеется, чжонкук отчаянно надеется, что – хосок будет спать долго-долго, но случится это очень нескоро, а лучше – никогда. чжонкук ложится рядом с хосоком и прикрывает глаза. лоб – по привычке – в чужое плечо, а хосок дрожит немного от холода – за окном сумасшедшая зима – дикая сказал бы хосок, если бы выходил из дому. привычная кожанка бы не спасла. да и шарф тоже. а чжонкук вроде бы теплый – он греет горячим дыханием и широкими ладонями поперек груди. им нужно немного тепла. им нужно немного настоящего. гремит дверь. юнги звенит ключами и разувается в коридоре. чжонкук вздрагивает от внезапного холода, но юнги уже закрывает его на лестничной клетке. шаги. юнги появляется на пороге и кивает чжонкуку, чтобы тот пошел с ним на кухню – – давай выпьем чего-нибудь горячего. чжонкук кивает и взглядом просит – тише – не буди ‘нашего’ хосока. он выбирается из чужих объятий, укутывает хосока пледом поплотнее и тихо идет к двери. на кухне тепло – окна закрыты, конфорки горят и плевать на правила безопасности. они пьют горький кофе – который появился здесь вместе с сокджином и пытаются сохранить внутреннее тепло. чжонкук ежится – ему не то чтобы некомфортно, просто такие посиделки – он, кухня, юнги, кофе, который тот научился готовить вполне сносно – не вписывается как-то, как когда кривенькие рыбки не вписывались в надорванные страницы. но чжонкук наслаждается – поглядывает на юнги и наслаждается. потому что с юнги – в такие минуты можно забыть, что за окном зима, можно погрузиться в тишину и не выныривать из нее, можно поверить, что они дождутся-таки рассвета – чжонкук больше не винит юнги ни в чем. юнги больше не пытается избавиться от чувства вины. когда юнги допивает свой кофе, он внезапно начинает говорить – очень внезапно для чжонкука, который, кажется, еще ни разу с таким юнги не – а у того изо рта все сыплются хриплые звуки – никак не свяжутся в одно предложение. юнги быстро иссякает, а затем спрашивает уже тише – – ты хочешь новый дом? – зачем? у нас же есть этот. на – нас – юнги чуть вздрагивает, но затем вновь вцепляется взглядом в чжонкука, который беспокойно ерзает на жестком стуле с примотанной скотчем спинкой – три ножки спасибо хосоку. – ну, новый дом будет больше. как-то неуверенно тянет юнги. – в новом доме будет весна. – ты уверен? мин юнги, ты можешь пообещать, что там будет тепло? – будет. я обещаю. их зима длится уже четыре года, а снег не растаял до сих пор. но юнги, кажется, знает, что нужно сделать, чтобы нескончаемый холод – весна . – опять снег пошел! сокджин стряхивает с белесой челки снег и прикрывает за собой дверь. он восторженно улыбается чему-то своему и на секунду сжимает ладонь намджуна, тихо смеется и уходит шуршать пакетами на кухню. намджун скептически хмыкает и отправляется за сокджином. на календаре восемнадцатое декабря и ким намджун сильно не в духе. потому что ему обещали неделю, а теперь говорят – завтра утром я тебя заберу. будь готов, ладно? ни хрена не ладно, но намджуна спрашивают скорее для галочки, и все об этом прекрасно знают – а еще лучше сам намджун, когда – – сокджин, извини. я знаю, ты планировал, но я не приду домой на рождество. – у тебя расписание, да? очередная неловкая улыбка, и намджуну этого вполне хватает, чтобы про себя решить – пятница вечер – чем не повод завершить все это стаканом виски? – намджун, вон тот пакет. достань корицу, пожалуйста. я еще имбирь купил. намджун послушно наклоняется к пакету и выуживает нужные предметы. прозрачный стакан отставляет в сторону и втягивает носом терпкий запах. – тебе молока в кофе или сливок? – молока. сокджин кивает и лезет в холодильник, вручает намджуну горячую чашку и идет за очередным свертком – блестящий дождик. табуретку он почти выдергивает из-под намджуна, залезает на нее и, балансируя на одной ноге, пытается закрепить синие всполохи на карнизе. затем спрыгивает на пол и идет зажигать свечи, обвитые остролистом. намджун его манипуляции никак не комментирует, замечает только – – сегодня восемнадцатое. – ага. сокджин соглашает совершенно легко, а затем добавляет – – повесишь гирлянду? намджун собирается возмутиться, но в конечном итоге виски остается нетронутым, и он послушно распутывает светящиеся лампочки, злобно надеясь, что один из диодов окажется перегоревшим и огоньки не загорятся. хаотичные перемещения сокджина несколько раздражают. нет, ну правда. на улице сумасшедший холод, про лед на асфальте можно просто не упоминать, но не повод же это вешать рождественские игрушки. у намджуна для этих глупостей нет никакого настроения – хочется утянуть сокджина на диван и остаться так валяться до следующего утра, а потом проигнорировать менеджера и символически умереть на этом самом диванчике от истощения через недельку другую. – ты знаешь, я уже присмотрел отличную бутылочку jack daniels, но хосок сказал, что нечего спаивать ребенка. чжонкуку еще рано пить подобное. намджун как-то подвисает на этих ‘хосок сказал’ и ‘чжонкуку рано’ – он чувствует себя полным идиотом, а сокджин все с тем же ненавязчивым упорством наматывает на шею красный шарф и идет открывать, когда по квартире разносится звонок. чжонкук довольно лыбится – – снег! трясет головой и позволяет сокджину помочь ему выпутаться из пальто. хосок же хмыкает, кивает на недружелюбный взгляд намджуна и разувается. – там даже слишком снежно. хосок страдальчески закатывает глаза, сокджин смеется, а чжонкук уносится на кухню – у доброго хёна всегда есть что-нибудь сладкое. а намджун наблюдает за творящимся пиздецом и не знает, стоит ли ему о чем-либо спрашивать. просто намджуну хочется затоптать ногами и выгнать всех к чертовой матери, и чужой веселый гвалт порядком раздражает, а от любимых – имбирь, корица – хочется пойти и проблеваться. – намджун, выбери нам какую-нибудь музыку. перед ним появляется сокджин и ловит его за рукав, когда намджун уже собирается поднести облюбованный бокал к губам. он давит в себе злобную ухмылку и выдыхает через силу. из гостиной – довольные возгласы чжонкука и хосок фоном – гирлянда оказалась вполне себе работающей и теперь горит над диваном. – намджун, эй! все ведь хорошо. сокджин чуть склоняет голову к плечу и улыбается уголками губ. да, на улице декабрь, намджун впервые за долгое время дома, а у сокджина блестящие глаза и невыносимая – нежность – во взгляде. вот только когда он пытается – по-настоящему улыбнуться – уголки рта скорбно ползут вниз. намджун вглядывается в глаза напротив еще немного, а затем притягивает сокджина к себе и выдыхает на ухо – – да. ты прав – все хорошо. и уходит в гостиную, так и не спросив – юнги. в доме тепло и пахнет корицей. из колонок льется что-то пушисто-рождественское, а дурацкая гирлянда все же сломана и бестолково рябит всеми цветами. у хосока на голове дурацкий эльфийский колпак – они с чжонкуком больше ржут, чем кружат по комнате в нелепом танце, но их вроде устраивает. намджун под боком у сокджина и тот протягивает ему кружку – имбирный чай. намджун вскидывает брови – не кофе – а сокджин пожимает плечами и добавляет сливок из баллончика. белое-белое остается на его пурпурном шарфе, а намджун весело хмыкает. щелкает дверь. хосок цепляется за чжонкука и падает на него сверху – они лежат на полу и смотрят на гирлянду – все в блестках и мишуре, с красными щеками. намджун поднимает светящиеся глаза от парочки идиотов – глаза внезапно гаснут – кто-то неловко задел выключатель. намджун очень старается уронить горячую кружку, но сокджин вовремя поддерживает ее рукой. – снег. выдыхает юнги. намджун смотрит на него во все глаза, прокашливается, пытается сказать что-то – юнги понимает, что еще немного и все будет окончательно испорчено. – сокджин написал, что чжонкук умудрился съесть весь шоколад. я принес еще. намджун тихо выдыхает. из колонок льется что-то пушисто-рождественское, сокджин нелепо дергается вместе с хосоком и чжонкуком и возмущенно надувается после очередного нелестного комментария. – я скучал. слишком тихо говорит намджун. юнги крутит в руках шоколадную конфету, смотрит – чертики во взгляде – уголки губ несмело дергаются вверх, когда он перехватывает ностальгическое намджуна и растягивает-таки губы в улыбке. – все хорошо? – да. теперь все хорошо. намджун крадет у юнги конфету и тянет его за собой – сокджина выпихивают с импровизированного танцпола, а тот уединяется с припасенной бутылочкой шампанского, до которой так и не дорвался чжонкук. на календаре восемнадцатое декабря, на улице сумасшедший холод, про лед на асфальте можно просто не упоминать, и это вроде бы повод вешать рождественские игрушки. намджун благодарно кивает и сжимает ладонь сокджина, потому что все и правда хорошо. просто их рождество пришло чуточку раньше срока. снег . наутро в квартире все также пахнет корицей. чжонкук потягивается и плетется на кухню – там остались конфеты и шоколадное мороженое. до кухни он не доходит. подоконник. конверт – кривенький рисунок из тех – смотри, хён, я сам нарисовал! кособокий домик с распахнутыми окнами. чжонкук почему-то боится протянуть руку и увидеть, что там внутри. внутри оказываются деньги – толстая пачка новеньких купюр – и сберегательная книжка на имя мин юнги. чжонкук потерянно смотрит на все это, а затем разворачивает обрывок бумаги – ‘пусть твой новый дом будет подальше от моря. с рождеством! хосок и юнги’ чжонкук чувствует, что в уголках глаз щиплет – с рождеством, ага. мин юнги умер. я убил его. чжонкук знает, что запомнит все. …густой яблочный аромат и нотки хвои. …слезы, выступившие на глазах. …алые пятна на щеках намджуна, когда он прочтет записку и разбитый в кровь кулак. …белесые волосы, растрепанные, непослушные, над высоким лбом и потерянный взгляд – сокджин не знает, что говорить в таких случаях. …перчатки из серой шерсти, сжимающие его ладонь – серые перчатки хосока, но они ему больше не понадобятся. …мир, перевернутый и прекрасный – белые холмы, черная тушь деревьев в саду и синие полотна неба. рождество. мин юнги все же волшебник – холодный и злой немного – не как из детских сказок. он подарит им весну. пусть для этого и придется убить зиму. с рождеством нас!