Королевство

Микки поднялся по лестнице и увидел перед собой железную дверь, обитую красным бархатом. По спине тёк пот. От усталости подгибались ноги. Ребёнок пинался в животе, и пинки эти болью отдавали в грудь и в спину. Он сморщился, глядя на оторопевших слуг перед ним. Те, переглянувшись, отворили двери. Там было натоплено и душно. Так душно, что мигом закружилась голова. Микки вдохнултяжёлый пыльный воздух, прикрыл глаза, и в полумраке очертаний заметил два женских силуэта. Огонь камина отбросил тени на их лица, когда они развернулись к нему. Госпожу Председательницу он ожидал здесь увидеть. Но даму, что стояла рядом с ней — совсем нет. — Ваше Величество, — дрожащим голосом выдал Микки и низко преклонил голову, положив руку на живот. Её Величество Женева смерила его колючим взглядом и хмыкнула, словно оценив этот жест. — Не волнуйся, — скривилась она, кивнув на его живот. — Я не кинусь выгрызать бастарда из твоего чрева. — Садись, — Сэмми указала рукой на диван. На ватных ногах Микки прошёл вглубь комнаты и тяжело сел. Щёки вмиг сгорели от духоты и от волнения. Зачем она здесь? Что ей нужно? Мысли зароились в голове; смутное предчувствие накрыло Микки, и он рвано выдохнул, зажав пуговицу на манжете. — Ну что, как первый день на свободе? — Сэмми задала дежурный вопрос. — Вашими молитвами, — учтиво проговорил Микки и опустил взгляд, чуть склонив голову. — Благодарю, что позаботились обо мне. — Ещё бы не позаботились, — пробормотала королева. Микки кожей чувствовал её ядовитый взгляд. Сама собой на живот легла вторая рука; ребёнок снова толкнулся, и он подавил стон. — Ты же понимаешь, зачем ты здесь? — спросила госпожа Председательница. На её лице плотно залегла печать усталости; глаза блеснули, глядя на то, как Микки обнимал руками живот. — Конечно, Ваша Светлость, — проговорил Микки. — Я помню наш уговор. Председательница покивала головой и продолжила: — Что хочешь взамен? — Всё то же, Ваша Светлость. Ничего не изменилось. — Озвучь для Её Величества. Королева вперилась взглядом в Микки. Сглотнув ком в пересохшем горле, Микки негромко, но чётко проговорил: — У меня только одно условие: чтобы он был жив, здоров и в безопасности. — Он и так будет здоров, жив и в безопасности. — Я не про ребёнка. Королева осеклась и перевела вопросительный взгляд на Сэмми. Та лишь коротко вскинула брови и повела плечом. — Много хочешь, — в конце концов, фыркнула королева, тряхнув светлыми пшеничными локонами. Тонкие худые пальцы тряслись — она судорожно перебирала оборки своего платья. На мгновение Микки осмелился поднять взгляд исподлобья. Она была подавлена. Всё в ней — её растерянный взгляд, скомканные движения рук и даже то, как она сидела — выдавало в ней бедную обманутую жену, преданную и пустую. На секунду Микки стало её жаль. — Ты вот скажи мне, — начала она, прищурившись. — Это что, действительно стоит того? Светлый образ встал перед глазами. Идёт с опорой. Лошадь под уздцы. Высокая трава. Солнечный зайчик в ярких волосах; падает, валит на землю, жмётся и трётся. Трещат пуговицы. Теплеет тело. Губа закушена, благодарный, полный лучистого обожания взгляд. Объятия сзади. Дыхание в шею. Снова руки. Мягкий профиль, широкие плечи. — Это моё условие, — сказал Микки, открыв глаза. — Мне больше ничего не нужно. А Вашему Величеству… То есть, королевству. Королевству нужен наследник. Так? — Сильно-то не наглей, — ощетинилась королева. — Твой ублюдок не полноценный наследник. — И всё же он Вам нужен. Молчание было ему ответом — самым что ни на есть красноречивым. Микки закусил щёку, чтобы не рассмеяться. Страх куда-то делся; Микки перестал дрожать и уверенно заявил, переводя взгляд с одной на другую: — Мне нужны гарантии. — Когда разродишься, тогда и будут тебе гарантии, — пробормотала Женева, отвернувшись. — Ещё неизвестно, кто у тебя там. — Это альфа. Мальчик, — быстро проговорил Микки и снова невольно положил руку на живот. Крепкий пинок в бок, словно в подтверждение его слов; вовремя же он проснулся. Тут же совсем обнаглевшая идея посетила его уставшую голову: — Хотите потрогать? Председательница молча встала, опустив глаза, и отошла к окну. Её Величество затравленно смотрела, как Микки встаёт, подходит к ней и садится рядом. — Пинается. Вот тут, — он указал на место, где чувствовались толчки. Королева медленно, словно опасаясь, приложила свою ладонь. Едва почувствовав шевеление ребёнка, она мигом оживилась; глаза заблестели, а на тонких блеклых губах расцвела улыбка — мечтательная, обращённая к чему-то, что наверняка ей снилось долгими холодными ночами. Микки знал, что это сработает. Пустой королеве нужен плод во что бы то ни стало. Замерев, Микки исподтишка наблюдал за тем, как серое лицо просветлело, почувствовал, как рука на его животе потеплела, и возликовал про себя. — Я сделаю, что смогу, — наконец пробормотала королева, не отнимая ладони от его живота. — Проведите меня к нему, во дворец. — Нет, — отрезала королева. Её рука на животе вмиг напряглась и очерствела, словно в попытке удержать Микки вместе с его полным чревом. — Тебя ищет лорд Говард. Ты отсюда носа не высунешь, пока не разрешишься от бремени. — Но он погибнет, пока я дохаживаю… — Лэйла присмотрит за ним. — Вы… Ваше Величество, — Микки настойчиво возразил и осмелел настолько, что накрыл руку королевы у себя на животе своей ладонью. Та дёрнулась и посмотрела ему в глаза. — Он погибнет. Его отравят. Или прирежут в постели. Или толкнут пьяного в нужник, или утопят в ванной. Лорд Говард ждал слишком долго… Он осёкся, поймав взгляд Её Величества. Что-то странное промелькнуло в её лице, в том, как она смотрела и как прищурилась, и ему стало не по себе. Одна мысль налетела на другую и ускользнула, так и не превратившись во что-то, что можно было облечь в слова. Микки словно что-то упустил. Словно его обманули, что-то недосказали, обвели вокруг пальца. Он опустил голову, прикусив щёку, и попытался сообразить, что же именно, но усталая голова упорно отказывалась думать; в неё словно залили пустоту, и пустота эта звенела и гудела. Что-то было точно не так. А Её Величество тем временем снова нацепила на себя холодную маску. Убрала руку с его живота, встала и оправила подол платья. — Ты такой умный, и в то же время ужасно, до обидного глуп, — прошептала она, глядя куда-то в стену. — Служил бы своему лорду… Да кому угодно, кто по достоинству тебя бы оценил. А ему твоя преданность задаром не нужна, он без пяти минут висельник. Зачем ты так за него цепляешься? Она покачала головой и упорхнула, прошуршав юбками. Звенящую пустоту в голове резко пронзила мысль. Микки сел в кресло, закрыл лицо ладонями и едва сдержал стон. Она в сговоре. — Ты же обещала, — прошептал Микки себе в ладони. — Я обещала попробовать, — ответила Сэмми таким же шёпотом. Она присела на краешек стола и сложила руки на груди. — Есть вещи, которые вне моей власти, Микки. — Вне твоей… Что? — Микки хмуро осклабился и вскочил с места. Подойдя к Сэмми, заглянул в её побледневшее лицо. — Да ты уже десять раз вытащила бы его сюда, если бы захотела! — И лишилась бы головы. — За что?! — Она сдаст меня, если я это сделаю, — последние слова Сэмми произнесла одними губами. У Микки по стене пробежали холодные мурашки; он уставился на Сэмми. — Что? — Она знает, что я с Повстанцами, и она сдаст меня с потрохами. В прошлый раз меня прикрыл Сеймур. В этот раз мне не уцелеть. — Хорошо, — Микки судорожно покивал и, кашлянув, протараторил: — Тогда мне нужна армия. — Нет, — отрезала Председательница. — Сэмми, у нас был уговор! — вспылил Микки и пошёл за ней по пятам. — Обстоятельства изменились. Бери любое оружие, лошадь, но людей я не дам. Если вас поймают, то быстро выяснят, чьи они. Микки зло фыркнул и отвернулся. Отчаяние застелило глаза. Он встал посреди комнаты, запрокинул голову, чтобы непрошеная влага вкатилась обратно. — Микки. Сэмми подошла к нему, склонила голову и прошептала: — Ты же не станешь делать глупостей? Он посмотрел на Председательницу, не опуская головы, сглотнул больной ком в горле. — Королева права. Это не стоит того. Ты ему не нужен. — Я… — начал Микки, но тут же горло сковала боль. Он проглотил её вместе с солёной влагой. — Я знаю. — Не делай этого, — Сэмми взяла его за плечо и сжала, вкрадчиво заглянула в глаза. — Дитя скоро появится на свет. Оно будет твоё, родное. Женева будет матерью для всего остального мира, но поверь мне, ребёнок ей нужен лишь для статуса. Ты будешь рядом, будешь воспитывать его и любить, и никто вас не тронет. Даже твой лорд до тебя не дотянется. Ни я, ни королева не позволят ему. Это же замечательно, разве нет? Микки заставил себя улыбнуться ей в ответ. Дитя оставалось его частичкой — нужной, нежной и желанной — которую король случайно ему подарил. Но как бы Микки ни хотел, он не сможет оставить её себе. Как бы ни хотел, чтобы она навсегда осталась в его теле, она рано или поздно выйдет, и её заберут. Он ни на толику не верил в то, что королева разрешит ему остаться рядом с ребёнком. Может быть, лишь поначалу, но едва отлучат от груди — и до свидания. Да и зачем ему ребёнок без Иена?

♚♚♚

В ночь перед Рождеством Микки не спал. Как и почти каждую ночь до. В его покоях в доме Председательницы было уютно. Мягкая постель, натопленный камин, за окном падал снег. Еду приносили четыре раза в день — можно было даже не вставать с постели. Микки заставлял себя поесть и поспать. Всё остальное время он готовился к побегу. Ему нужно было вернуться во дворец. Во что бы то ни стало он вытащит оттуда Иена. О том, что будет дальше, куда им бежать и что делать, он побеспокоится о том. Сейчас же нужно было покинуть гостеприимный дом Председательницы. Сделать это была та ещё задача. Его не заперли, он мог спокойно передвигаться из своих гостевых покоев в коридор, к нужнику и в помывочную. Сэмми выделила ему целый штат слуг, которые были готовы исполнить любое желание, кроме одного — оставить его в покое. Микки краем глаза чувствовал, что за ним следили везде. Однажды, когда он выскочил по нужде, его даже остановили с вопросом, куда он так торопится. Торопиться в таком деле и правда было нельзя. Делая вид, что прогуливается по замку, Микки подмечал, где можно было спрятаться. Вымерял шагами коридоры, чтобы понять, как двигаться наощупь. Запоминал, где стоит охрана. Однажды не спал целые сутки, чтобы отследить, во сколько они меняются. Много томительных часов высидел над планом председательского поместья и картой Йорка. Первую проблему он заметил сразу. Дворец Председательницы был построен не так давно и сильно отличался от королевского дворца, который Микки изучил вдоль и поперёк ещё в детстве. Во дворце были безумные ходы, лазы и тайные полузаброшенные лестницы, которыми давно не пользовались даже слуги. Здесь же всё было на виду. Мало ниш и тёмных выступов, на весь этаж лишь два чёрных спуска. Один из них вёл на задний двор к хозяйственным постройкам, по второму можно было подняться на этаж Председательницы или спуститься комнаты черни. Однако, в отличие от дворца, здесь было гораздо меньше охраны. И самое главное — они не менялись на ночь. Сонные не бдительны, а Микки умел тихо передвигаться. День уже был назначен, и в последнюю ночь он собрал котомку с едой, заточил нож и подтянул тетиву. Он легко обошёл посты стражи. Где-то прошмыгнул мышью в темноте, где-то отвлёк камешком или шорохом. Всё шло хорошо, он был очень близко, но у самого выхода за ограду поместья его встретила Сэмми. Она была не одна — за её спиной стояла охрана. Приказав им отойти, Сэмми молча воззрилась на Микки, который оцепенел от неожиданности и не знал, что сказать. Сэмми точно не хотела его останавливать, иначе стража его бы уже скрутила. В следующую секунду Микки обомлел. — Возьми, пригодится, — она развернула протянутую ладонь. На ней лежало именное кольцо с печаткой. Микки вскинул на неё удивлённый взгляд. — Ты уверена? — Бери, пока я не передумала, — проворчала та, силой запихивая кольцо Микки в руку. Её сухие щёки покраснели на ветру, и она отошла от Микки на несколько шагов. — Поезжай уже скорее. Микки медленно кивнул — сначала один раз, потом второй и ещё несколько раз — преисполненный благодарности, он молча хватал ртом воздух. Сердце колотилось как бешеное, и когда он уезжал, жутко щипало глаза. Обернувшись напоследок, сквозь мутную пелену слёз он взглянул на удалявшуюся фигурку Председательницы, на спрятавший его замок и пришпорил лошадь. Впереди тяжёлой холмистой равниной темнела неизвестность, и лишь маленькой надеждой горел огонёк сигнальной башни.

♚♚♚