Песнь волков

      — Чен! Чен! — вожак тряс целителя за плечи, требуя ответа.       — Успокойся и не трогай меня! — прикрикнул он на вожака и легонько оттолкнул от себя. — С Бэкхёном всё в порядке. Он жив.       — А ребёнок? Что с ним?       — Не знаю, — тихо ответил Чен и принялся складывать вещи в корзину. — Срок очень маленький, и я не могу определить, жив ли он. Нам остаётся только ждать и молиться, что бы волшебство твоего меча не сработало.       От этих слов вожак осел на пол, хватаясь за сердце. Он был рад, что его омега выжил в этой схватке, но судьба их маленькой частички, что жила в животике у Бэкхёна, была неизвестна.       -Мне надо обработать твои раны, — сказал целитель и подошёл к альфе, который не стал сопротивляться прикосновениям Чена. Ему сейчас было плевать на всё, кроме жизни своих двух самых важных людей.       Разобравшись с Чанёлем, целитель покинул его, отправляясь в хижины других, где помощи ждали раненые альфы. Ему предстояла большая работа, а после им надо было организовать похороны тем, кто не выжил.       Весь день Чанёль не отходил от любимого, сжимая его ладошку в своей руке. Ему казалось, что если он отпустит её, то навсегда потеряет Бэкхёна, а он не мог этого допустить. Время тянулось медленно, а тишина в хижине давила своей неизвестностью. Альфа, было, уже задремал, как вдруг услышал шевеление и резко вскинул голову.       — Бэкхён! Бэкки, — он позвал омегу, наблюдая, как тот медленно открывает свои глаза.       — Чанни, — прохрипел он, морщась от боли, которая пронзала всё тело. Каждая мышца ныла, и порез на руке саднил. — Где я?       — Ты дома, любимый, — поспешил сообщить ему альфа. — Дома.       — Всё закончилось? — обрывки ночи всплывали в памяти, и как только последняя картинка чётко встала перед глазами, омега дёрнулся и положил перевязанную ладонь себе на живот, сжимая в кулак тонкое одеяльце, которым было покрыто его тело. — Что с ребёнком?       — Я не знаю, — честно ответил альфа, утыкаясь лбом в плечо любимого. — Чен сказал, что срок ещё очень маленький, и нам остаётся только ждать.       — Прости меня, — понимание того, что натворил омега, пришло к нему только сейчас. Во время боя он не понимал того, что делает, и последствий такого решения, а сейчас реальность вонзалась своими когтями в сердце Бэкхёна и разрывала всё изнутри.       — Тише, малыш. Ты всех спас, — спешил успокоить его альфа.       — Но я убил собственного ребёнка, — прошептал он, и по щекам полились солёные слёзы.       Чанёль не стал ничего говорить. Сейчас слова для них были бесполезны. Они оба понимали, чем им пришлось пожертвовать ради спасения всей стаи, а может быть, и всей планеты. Неизвестно, что предприняло бы чудовище, если бы омега не убил его.       Альфа стирал дорожки слёз со щек Бэкхёна и говорил слова любви. Он знал, что даже если они потеряли своего малыша, он никогда не обвинит в этом омегу. Он всегда будет рядом, несмотря ни на что, и они смогут снова зачать ребёнка. Альфа верил в это и пытался донести свои мысли до Бэкхёна, который лишь молча плакал, сильнее прижимаясь к спасительному телу своего вожака.       Последующие дни после боя проходили в поселении в ауре траура. Они передали двух альф и двух волков в руки предкам, моля позаботиться о них и облегчить душевные страдания их семьям. Те, кто остался жить, были безмерно признательны и благодарны маленькому омеге, который спас их всех. Лухан каждую ночь изучал небо, наблюдая, как планеты становились на свои орбиты, возвращая небу прежний вид. Это значило только одно — всё в мире становится на свои места, и они могут вздохнуть спокойно.       Жители высказывали своё почтение омеге вожака и преклонялись перед ним. Он каждый раз краснел и смущался, прося относиться к нему как раньше, но люди не прекращали благодарить омегу за его поступок.       Стая знала, чем Бэкхёну пришлось пожертвовать ради спасения их жизней, и они чувствовали вину за собой. Каждый вечер все собирались в центре деревни и молились о спасении души нерождённого ребёнка, о судьбе которого было ничего не известно. Бэкхён плакал практически каждую ночь, гладя живот и мысленно пытаясь связаться с тем, до которого у него не было доступа.       После судной ночи прошёл без малого месяц. Стая входила в свой привычный ритм жизни. Неизменным оставалось лишь одно — вечерние молитвы, посвящённые ребёнку их вожака.       Бэкхён крутился возле зеркала, нервно вглядываясь в своё отражение. Он приподнял майку, оголяя свой животик, и не поверил собственным глазам. Ему показалось, что он округлился. Совсем немного, лишь на пару сантиметров, но как бы омега ни старался втянуть его, у него не получалось. Это могло значить только одно — ребёнок был жив.       — Чанёль! Чанёль! — Бэк нёсся через всю деревню, сшибая с ног каждого, кто вставал у него на пути.       — Что? Что случилось? — дёрнулся вожак, поворачиваясь к своему омеге, который бежал в его объятия.       — Чанёль, смотри, — пискнул Бэкхён и задрал свою майку, оголяя белоснежный животик. Все, кто стоял рядом, ахнули от неожиданности и прикрыли свои глаза, отворачиваясь от обнажённого тела омеги. Им не положено было видеть пару вожака в таком виде, и каждый боялся гнева Чанёля.       — Что ты делаешь? — зарычал альфа и, подскочив к любимому, одёрнул майку вниз, стараясь закрыть от чужих глаз любимое тело.       — Нет, Чанни, — Бэкхён не унимался. — Смотри! Смотри на живот! — он снова поднял мешающую ткань и оголил свой животик.       Как только рядом стоящие люди услышали слово «живот», они невольно убрали руки от лица, желая подтвердить свои предположения, которыми наградил их омега. Чанёль же стоял в полном шоке, вглядываясь в слегка выпирающий животик своего омеги.       — Бэкки, он…       — Да, Чанни, он жив! Наш ребёнок жив! — закричал Бэкхён на всё поселение и повис на шее альфы. — Чанни, наш малыш выжил! Он справился!       — Но как? — хотя Чанёлю было плевать на этот вопрос. Он уже оседал на землю, падая на колени перед своим омегой и утыкаясь лбом в его животик. — Малыш, — шептал он и покрывал поцелуями кожу любимого, заставляя того засмеяться.       — Щекотно, — пропищал омега и попытался оттолкнуть от себя альфу, но тот мёртвой хваткой вцепился в него.       — Я люблю тебя, — сказал он прямо в губы своего любимого, поднявшись на ноги, и накрыл их трепетным поцелуем.       Визги, смех, поздравления и радостные хлопки ладошками разнеслись по всей деревне. Каждый до слёз был рад, что ребёнок их вожака жив и скоро на свет появится маленький альфа или омега.       — Слушайте все! — закричал вожак, прижимая к себе счастливого Бэкхёна. — Мы сегодня празднуем! Наш сын жив! — все дружно закричали и захлопали, одаривая альфу улыбками и тёплыми словами.       Стая гуляла всю ночь. Люди пели песни, волки подхватывали их и пускали выше в небо. Они благодарили своих предков, которые услышали молитвы жителей стаи и сохранили жизнь малышу. Чанёль не отходил от Бэкхёна, за обе щеки уплетавшего свежие фрукты и овощи, которые заботливо отобрал для него Минсок. Он поговорил с этим омегой после возвращения с боя и попросил у того прощение за грубое обращение, но Минсок был самым добрым человеком в мире и не смел обижаться на того, кто спас всю стаю.       Лухан отсутствовал на празднике, выводя какие-то схемы на карте звездного неба, просчитывая день родов и знак, под которым родится наследник вождя.       — Овен, — произнёс вслух звездочёт. — Его элемент — огонь, а планета покровитель — Марс, — он перебирал в голове все свои знания о знаке зодиака и тихо охнул, когда вспомнил. — Его металл — сталь, а талисман — золотое руно. Золотое руно, — повторил омега и сорвался с места, вылетая из своей хижины и направляясь к Чанёлю.       — Чанёль! Чанёль! — омега влетел в дом вожака без спроса и разрешения, ведь то, что пришло ему в голову требовало подтверждения.       — Что случилось? — от внезапного крика альфа аж подпрыгнул и инстинктивно прижал к себе Бэкхёна, что гладил пепельного волка по мордочке.       — Чанёль, где твой меч? — сейчас это было самым важным, ибо, только взглянув на него, Лухан поймёт, правильно ли он растолковал идею, возникшую в голове.       — Вот, — альфа потянулся рукой за спину, где лежал его меч. Он достал его из ножен и показал омеге.       — Положи, — попросил звездочёт и подошёл ближе.       — Что происходит? — вожак смотрел на него с недоумением, но просьбу омеги выполнил.       — Золотое руно, — прошептал Лухан, указывая пальцем на конец рукояти, которая заканчивалось округлым наконечником, на котором были выгравированы знак Овна и три звезды, выставленные в ряд — его созвездие. — Чанёль, у вас будет альфа, — прошептал звездочёт и поднял глаза на ошарашенного вожака и его пару.       — Откуда ты знаешь? — единственное, что смог произнести вожак, придвигаясь ближе к Лухану. Даже его пепельный волк оторвал свою голову от омеги и подошел к звездочёту. Бэкхён же положил ладошку на животик и аккуратно погладил его.       — Я изучил звёзды и просчитал примерную дату рождения вашего первенца. У вас будет Овен. Его охраняет Марс, и ему подвластен огонь, — каждое слово звездочёта отбилась в ушах альфы. — Он будет одним из сильнейших вожаков нашей стаи. Его талисман — золотое руно. Оно изображено на рукояти твоего меча, — омега указал пальцем туда, где виднелись символы. — Как мы все знаем, самый первый вожак нашей стаи, для которого гномы и изготовили этот волшебный меч, был рождён под знаком Овна, но за все столетия после его смерти никто ещё не рождался под этими звёздами, — Лухану потребовалось время чтобы перевести дыхание, а Чанёлю с Бэкхёном осознать всё, что говорил звездочёт. — И я понял, почему меч ничего не забрал у Бэка, когда тот коснулся рукояти. Сехун сказал, что его ладонь была порезана, и из неё вытекала кровь. Видимо, когда он взял в руку меч, кровь попала на сталь и проникла в рукоять, смешиваясь с кровью наших предков. Твой меч уже заведомо принадлежит твоему сыну.       — Но Бэкхён же не член стаи и не альфа, — быстро вклинился в монолог Лухана вожак.       — Да, но в нём уже зародилась жизнь. Внутри него живет альфа, наш будущий вождь, кровь которого смешалась с кровью самого Бэкхёна. Они сейчас нераздельное целое. Они дышат одним воздухом, питаются одной едой, и кровь течёт в их венах одна на двоих.       — Господи, — прошептал альфа, бледнея от услышанного. — Значит…       — Да, — Лухан успел перебить его. — В вашем ребёнке душа нашего самого первого вожака, — эти слова повергли в шок и Бэкхёна, и Чанёля. Они даже подумать не могли, что всё произойдёт именно так. Что их маленькое создание уже наделено неимоверной силой.       Чанёль отвёл взгляд от звездочёта и посмотрел на ладошку омеги, который гладил выпирающий животик. Он вспоминал слова своего отца, который рассказывал ему историю, что однажды самый первый вожак их стаи переродится в первенца, и тогда на землях их стаи будет царить мир, а все люди и волки обретут спокойствие и безопасность. Но когда это будет, никто не знал. И Чан не мог даже подумать о том, что его сын станет тем, кто изменит жизнь их деревни.       Слёзы сами потекли из глаз. Но ему не было горько. Он был безумно рад и счастлив, мысленно обращаясь ко всем в деревне и сообщая, что Бэкхён носит будущего вожака-альфу.       Семь месяцев прошли стремительно для всей стаи, а особенно для Бэкхёна. Его животик рос с каждым днём всё больше, и сейчас он напоминал маленькую бочечку на стройных ножках. Беременность только красила его, придавая ему особую сексуальность. Чанёль изнывал от желания завладеть своим омегой, но Бэк не подпускал его к себе, предостерегая здоровьем ребенка. Вожак всё понимал и стирал ладони в кровь, удовлетворяя себя, пребывая мыслями в постели с любимым.       Чен ежедневно навещал омегу, проверяя его состояние и помогая советами. Но день родов приближался, и с утра, когда Бэк проснулся в болях, все поняли — он настал.       Целитель выгнал из хижины Чанёля и его волка, ибо те просто не давали подойти к Бэкхёну, который заходился криком от боли. Низ живота тянуло, а все внутренности ломались, выталкивая на свет будущего вожака.       Рядом с Ченом имел права находиться лишь Лухан, который старался утешить боль омеги и помочь целителю. Но сейчас всё зависело только от Бэкхёна, который тужился и рвал связки, помогая своему сыну родиться.       Первый крик малыша влился в уши сладким мёдом, и Бэк заплакал, протягивая трясущиеся руки к целителю, который отдавал ему ребёнка. Слёзы счастья текли по лицу звездочёта, который так же желал держать на руках своего малыша, но они с Сехуном решили подождать, пока родится сын их вожака.       — Ну что, папаша, — из хижины вышел довольный Чен, вытирая руки о полотенце. — Поздравляю, у тебя родился альфа.       Вся стая, находившаяся в это время возле хижины вожака, упала на колени и начала молиться предкам, благодаря их за то, что даровали им будущего вожака. Чанёль просто плакал, прижимая к себе своего пепельного волка, который скулил и вылизывал лицо своего человека.       — Ты можешь зайти, — сказал целитель и сделал шаг в сторону, пропуская альфу.       Тот подорвался с места и влетел в комнату, в которой лежал довольный и уставший Бэкхён, держа на руках маленький комочек счастья. Лухан незаметно улизнул, оставляя семью Пак наедине.       — Бэкки, — прошептал Чанёль, делая неуверенный шаг к кровати.       — Смотри, малыш, это твой отец, а это его волк, — Бэкхён посмотрел на ребенка и перевёл взгляд на альфу и зверя, который трясся не меньше своего человека. — Идите уже, чего встали как вкопанные.       Чанёль сделал еще два шага, а следом за ним и волк. Бэкхён аккуратно передал сына в руки вожака и стал наблюдать за их первым знакомством.       — Привет, сынок, — альфа стал медленно опускаться на колени, чтобы волк смог посмотреть на малыша. Как только Чанёль поровнял маленького альфу с носом зверя, тот нежно лизнул розовую щечку спящего младенца и проскулил, преклоняя перед ним свою голову. — Даже ты чувствуешь в нём силу, — обратился Чанёль к волку и поцеловал сына в лоб.       Жизнь в стае с каждым днём становилась всё лучше. Земля словно старалась отдать самое лучшее, в то время как лес будто сам приносил дары вожаку, подкидывая к его ногам лёгкую добычу.       Пак Пуонг — родители дали ему имя в честь огненной птицы Феникс. Его маленькие волосики были цвета языков пламени, что невероятно сочетались с его белоснежной кожей, которую он унаследовал от Бэкхёна. С появлением в их стае маленького альфы вожак летал как на крыльях, каждый день пребывая в состоянии эйфории и безмерного счастья. Бэкхён не выпускал малыша из рук, но было то, чего он боялся ещё с самого рождения сына, — первая ночь полной луны.       Пуонг был рождён, когда ночное светило шло на убыль, и перед тем, как наступит первая ночь полной луны, должно пройти ровно двадцать три дня. Все эти дни Бэкхён не находил себе места, придумывая сотню причин, почему он не отдаст своего сына непонятно куда и непонятно кому. Но ничего толкового в голову не приходило, и он решил просто попросить Чанёля не делать этого. За два дня до судьбоносной ночи, уложив сына спать, он пришёл к любимому.       — Чанни, — начал издалека омега, проводя ладошкой по сильной спине альфы.       — Что хочет моя маленькая омежка? — вожак сразу понял, что Бэк пришёл к нему не просто так, и тому что-то надо, ведь с ходу такие ласки и щебечущий голосок.       — Любимый, ты же не откажешь в маленькой просьбе своему ангелу? — продолжал Бэкхён, спускаясь поцелуями от груди к кромке штанов.       — Оу, — альфа глубоко вздохнул, предчувствия приятное времяпрепровождение. — А ангел ли ты? — он смешно прищурился, получив за свою шутку лёгкий укус. — А ангелок-то с зубками, — засмеялся он и добавил: — Конечно, Бэкки. Проси всё, что хочешь.       — Ты не отправишь нашего ребёнка на гору в его первую ночь полной луны, — прошептал омега, легонько касаясь головки возбуждённого члена альфы, и тот дёрнулся, но не от прикосновения, а от слов омеги.       — Стоп, — твёрдо произнес он и оттолкнул Бэкхёна. — Ты понимаешь, о чём просишь меня? Это невозможно! — омега слышал в голосе вожака нотки стали и гнева. Он своей просьбой разбудил в нём огонь, и сейчас надо было как-то выкручиваться.       — Но, любимый, я так боюсь, что Пуонг не вернётся, — он решил, что ничего лучше правды нет. — Я не хочу терять нашего малыша. Мы и так многое пережили. Прошу тебя, не отдавай его, — Бэк опустил голову и тихо заплакал. Ему было больно осознавать, что через два дня он может больше не увидеть своего малыша, его глазок, его улыбок и больше не проведёт по коротеньким огненным волосикам.       — Бэкки, — Чанёль понял, что он просто боялся. — Не забывай, что наш сын — будущий вожак стаи. Ему нужен преданный друг, который всегда прикроет спину, поддержит в трудный час и не даст замёрзнуть зимними ночами. Ему нужен тот, кто является его частью, продолжением его души. Я прошу тебя, не лишай нашего сына волка. Ты не понимаешь, каково это знать, что в ком-то есть часть тебя. Он вернётся, любимый. Наш сын обязательно вернётся, — на этом разговор был закончен, а плачущий Бэкхён укрыт одеялом и обнят сильными руками, в которых всё на свете казалось лишь пылью.       Первая ночь полной луны пришла в поселение невероятным праздником, ведь сегодня сын вожака отправлялся на встречу со своим волком. В сердцах каждого таился интерес, который будоражил кровь, ибо волки вожаков всегда были особенными, и всем не терпелось увидеть зверя Пуонга.       Всё проходило по плану, пока не пришло время Чанёлю отправляться в дорогу. Он разрешил Бэкхёну попрощаться с малышом, ожидая, пока тот подойдёт к ним, но омега не мог сделать и шага. Внутри всё скручивалось, разрывалось, ныло и скулило, будто в нём самом сидел волк. Бэкхён хотел вырвать малыша из рук вожака и убежать отсюда. Ему было плевать на всё, лишь бы только его сын остался жив.       — Бэкхён, — вожак позвал своего омегу, но тот не откликался. — Бэкхён! — он повторил снова, и омега еле двинулся, а точнее, качнулся. Альфа видел, что того трясёт от переживаний, но он поклялся себе, что у его сына будет волк, и он не откажется от обряда, который проводили его предки только из-за слёз и страха его омеги.       Кое-как, трясясь и плача, Бэкхён подошёл к альфе, на руках которого спал Пуонг, завёрнутый в белоснежное одеяльце.       — Сынок, папа очень любит тебя, — шептал омега, склонившись над сыном. — Родной, Пуонг, папа молит тебя вернуться. Пожалуйста, только вернись, иначе твой папочка умрёт, — от последнего слова альфу передёрнуло. Он сам понимал, что пережить потерю сына ему будет безумно тяжело, но он верил, что волк уже ждёт своего человека, и альфа должен помочь им воссоединиться.       Как только омега отошёл от вожака на шаг, опуская голову и пряча свои заплаканные глаза, альфа развернулся и пошёл в сторону священной горы, где и оставит своего сына. Бэкхён смотрел им вслед через призму слёз, и ему казалось, что его жизнь больше не станет прежней. Родительское сердце разрывалось на части, требуя вернуть ему ребёнка, но он знал, что вожак не позволит этого.       Ночь проходила для главного омеги как в бреду. Он метался по хижине, как загнанный зверь, готовый рвануть на ту самую гору и забрать своего сына. Но рядом с ним всегда находился Чанёль, не желающий выпускать омегу из виду, которому до сумасшествия оставалось совсем чуть-чуть.       — Успокойся, — рычал альфа, которому уже изрядно надоели слёзы и причитания его омеги. — Он вернётся, понял?       — Откуда ты знаешь? — верещал Бэкхён. — Откуда? А если он не вернётся, что мы будем делать? Как ты после этого будешь жить, зная, что сам отнёс ребёнка на погибель! — омега не думал о словах, которые произносил. Он ранил ими альфу, но тот старался держать себя в руках. Его сын обязан вернуться, и он верит в это.       Предрассветные сумерки заполняли лес и поляну, на которой находилась вся стая вместе с вожаком и его омегой. Все вглядывались вглубь леса, желая наконец увидеть сына главного альфы и его волка. Солнце уже начинало проглядывать за горизонтом, и это всех пугало, но Лухан внезапно вскрикнул:       — Смотрите, — и указал в правую часть леса, где виднелся рыжий огонёк.       Все направили свои глаза в указанную сторону, стараясь высмотреть то, что увидел омега. И они увидели. Словно восставший из огня, к ним шёл огромный ярко-красный волк с рубиновыми глазами, держа в зубах одеяльце с маленьким Пуонгом.       — Слава предкам, — прошептал альфа и упал на колени, обессиленный переживаниями и нервным срывом своего омеги. Бэкхён же не верил своим глазам. Волк превосходил в своих размерах даже пепельного зверя вожака, который с каким-то почтением смотрел на красного. Пуонг, лежащий в одеяльце, казался крошечным на фоне огромного зверя.       Волк подошёл к стоящему на коленях Чанёлю и отдал ему малыша, присаживаясь напротив и всматриваясь в глаза вожака. Бэк боялся сделать вдох, ведь то, что говорил Чанёль, было правдой. Их сын особенный. Он — вожак, и рядом с ним теперь будет сильная защита и опора.       Десятки голосов волков взвыли в воздух и разнеслись по лесу, проникая в каждую крону дерева, в кусты и скользя по травинкам, сообщая, что будущий вожак стаи обрёл своего духовного брата.       Теперь на страже спокойствия в стае стоял не только высокий вожак Чанёль, рядом с которым был его пепельный волк, но и молодой альфа Пуонг, по венам которого струился огонь, а подле ног всегда находился его огненный волк.