Часть 5
29 июля 2016 г., 19:45
Впервые Бэкхён был рад рассвету. С той самой ночи его десятого года жизни, когда луна окрасилась в кровавый цвет, он каждую ночь, засыпая, мечтал не проснуться утром, но солнце вновь и вновь приходило в его жизнь, неся за собой очередной день, наполненный одиночеством и ненавистью к себе. Но сейчас омега как никогда был рад ярким лучам, что ласкали его лицо, прося пробудиться и встретить новый день другим человеком, свободным от оков проклятья. У омеги словно выросли крылья за спиной. Каждое пёрышко в них именовалось любовью, с помощью которой он парил над землёй. Тело казалось таким лёгким, а на душе было очень спокойно.
Бэкхёну не надо открывать своих глаз, чтобы знать, что любимый рядом. Он чувствует его ровное дыхание, сообщающее омеге, что альфа всё ещё спит. Он ощущает под ладонями твёрдую грудь вожака и проводит рукой ниже, пробегаясь пальчиками по кубикам пресса, легко щекотя кожу Чанёля. Альфа дёргается, машинально втягивает живот, стараясь уйти от щекотки, и невольно улыбается, чуть сильнее притягивая к себе правой рукой омегу, что льнёт к нему всем телом.
— Доброе утро, — омега слышит хриплый бас ещё не проснувшегося альфы и млеет от того, как мурашки бегают по телу.
— Самое доброе, — отвечает Бэкхён, приподнимая голову и открывая глаза, желая найти губы любимого и прикоснуться к их теплоте.
Альфа без промедлений отвечает на порыв нежности своего омеги, накрывая его губы своими и затягивая в страстный поцелуй. Их языки снова сплетаются, обмениваясь слюной и утренним запахом. Их руки блуждают по обнажённым телам друг друга, заставляя обоих чувствовать стягивающее возбуждение внизу живота. Омеге кажется, что он готов всю свою жизнь провести здесь, в объятиях того, кто был лишь плодом его мечтаний, а стал реалией жизни. Он отзывается на каждую ласку тихим стоном, но альфе этого мало, и он хочет ещё, опуская руку к заветной цели, но останавливая её на полпути.
— Я приказывал оставаться в стае, — буквально прорычал вожак, заставляя Бэкхёна впасть в ступор. — Почему ты пришёл? — спросил он вслух и повернул голову в сторону кустов орешника. Проследив за взглядом альфы, Бэкхён посмотрел туда же и столкнулся с двумя почти прозрачными глазами пепельного волка.
— Чанёль, что-то случилось? — заволновался омега, понимая, что сейчас человек и волк общаются с помощью силы мысли.
— Нам нужно возвращаться, — быстро проговорил альфа и резко поднялся, следом поднимая с земли омегу. — Одевайся. Он будет с тобой и отведёт в хижину, а мне надо к Лухану, — услышав имя звездочёта, Бэкхён сразу понял, о чём идёт речь.
Он нервно принялся натягивать на себя штаны и кофту, заправляя её за пояс, и не сводил взгляда с пепельного волка, который остался подле него в качестве своеобразной охраны.
— Ну, чего смотришь? — обратился человек к зверю, хотя понимал, что тот ему не ответит. — Осуждаешь? — как-то тихо спросил Бэкхён, но не увидел во взгляде волка того, что ожидал.
Полностью одевшись, омега медленно побрёл за своим охранником в сторону деревни. Он не понял, в какую именно хижину ему надо идти, — в свою или в хижину вожака, но волк решил эту дилемму, приведя его к дому альфы.
— Лухан, — обратился к омеге Чанёль, влетая в комнату, которая была буквально перевёрнута вверх дном.
Вокруг валялось куча бумаг исписанных, порванных, разрисованных. На столе лежала разбитая баночка с чернилами, разливая синее пятно по деревянной поверхности, но, очевидно, омеге было плевать на это. Альфа видел только спину звездочёта, но этого было достаточно, чтобы понять, что того трясёт, и он готов разреветься. Его руки сжимали края большой раскрытой на столе карты звёздного неба, которая была наложена на карту их земель. Их обе нарисовал сам Лухан, трепетно изучая каждый сантиметр леса и неба, перенося эти данные на бумагу.
— Лухан, — Чанёль снова позвал омегу, но уже более осторожно, медленно подходя к нему и кладя свои руки тому на плечи. — Ты звал меня?
— Это конец, Чанёль, — альфа услышал охрипший голос своего звездочёта и содрогнулся от того, сколько в нём было страха и отчаяния. — Я знаю, когда он проснётся, — эти новости и радовали, и пугали одновременно, но у альфы не было выбора. Он вожак, и должен спасти свою стаю, тем более, когда омега носит его ребёнка.
— Сколько у нас времени? — сразу переходя к делу, уточняет Чанёль, мысленно планируя предстоящую битву.
— Чуть больше месяца, — отвечает Лухан, и альфа облегчённо вздыхает. У него есть время подготовить воинов и разработать чёткую тактику боя, чтобы выйти оттуда победителем.
— Ты уверен? — он верит своему звездочёту и не сомневается в его знаниях и способностях, но сейчас речь идёт о жизни всей стаи.
— Да, — отвечает омега и поворачивается к вожаку лицом, являя его взору своё заплаканное лицо и покрасневшие глаза. — Ты бы видел, что творилось сегодня ночью на небе, — начал свой рассказ Лухан, буквально захлёбываясь в эмоциях. — Звёзды словно плясали на небе, меняясь местами. Это было так завораживающе, но в то же время до безумия страшно. Это же невозможно, — он схватил Пака за плечи и начал легонько потрясывать их, и альфа понял, что у омеги начинается истерика. — Но я уверен в том, что это случится через месяц. В ночь с тринадцатого на четырнадцатый день последнего летнего месяца все планеты выстроятся в одну линию, и тогда чудовище проснётся. Чанёль, планеты поменяли свои орбиты и теперь движутся в другие стороны. Это невозможно. Я буду наблюдать каждую ночь, но я уверен, что это так, — омегу трясло, ведь всё, что он говорил, казалось ему невозможным, но он был уверен, что прав. — Но проблема в том, что я не знаю места. Как я ни изучал небо и не сопоставлял его с землей, ничего не выходит, — он огорчённо опустил руки и повесил голову.
— Лухан, — теперь пришла очередь вожака говорить, — ты молодец! Я не сомневался в тебе, ведь не зря предок отметил тебя, — ему надо было подбодрить омегу, чтобы тот не падал духом. — Главное, что мы знаем дату. Мы найдем его и убьём, не бойся, — Чанёль обнял омегу, прижимая к своей крепкой груди.
— Поздравляю, — тихо прошептал омега в шею вожаку и отстранился, ловя на себе озадаченный взгляд альфы. — От тебя пахнет Бэкхёном, и я слышал вой твоего волка, — Лухан улыбается, заставляя и альфу растянуться в счастливой улыбке. — Ты достоин счастья.
— Спасибо, — Чанёль целует омегу в лоб и уходит, приказывая тому лечь спать, ведь впереди звездочёта ждёт ещё много бессонных ночей.
Вернувшись в хижину, Чанёль встречает Бэкхёна, у ног которого лежит его волк и подставляет свою голову под ласки, которыми одаривает зверя омега.
— Посмотрите на него! Да ты словно домашняя кошка, — смеётся над волком Чанёль, на что тот недобро рычит и скалит зубы. Такое сравнение оскорбляет зверя, и он всячески даёт это понять. — Ну-ну, какие мы злые, — ехидно говорит альфа и присаживается рядом с Бэкхёном.
Волк не спешит уходить, оставаясь на своём месте, лишь наклоняя голову так, чтобы омега почесал за правым ушком, что тот с удовольствием делает. Бэкхён получает истинное наслаждение от прикосновения к зверю. Его густая пепельная шерсть такая же мягкая и шелковистая, как и волосы его человека. Они как неотъемлемая часть чего-то единого, и только сейчас омега понимает как они важны друг другу. Никто бы не посмел нарушить приказ вожака, придя на поляну, но его волк пришёл, не боясь гнева человека, ведь знал, что тот не причинит ему боль. У них между собой полное доверие и преданность, от которой сердце сжимается, потому что Бэкхён ещё в жизни такого не видел.
— Что сказал Лухан? — спрашивает омега, обращаясь к уже своему альфе, не переставая дарить свои ласки зверю.
— В ночь с тринадцатого дня на четырнадцатый третьего месяца лета он проснётся, — отвечает альфа, с удивлением наблюдая за своим волком. Он знает его с детства и никогда не видел, что бы тот вёл себя так ласково и покорно.
— Когда? — рука Бэкхёна останавилась, и он с испугом в глазах повернул свою голову в сторону Чанёля.
— В ночь с тринадцатого дня на четырнадцатый третьего месяца лета, — повторяет вожак и ждёт, так как понимает, что Бэку эта дата что-то говорит.
— Чанни, — он отмирает и убирает свою руку от зверя, кладя её себе на колени, — в эту ночь я родился на свет, — говорит омега, и теперь приходит время удивляться альфе, который округляет глаза и понимает, что всё, что сейчас творится, тесно связано с Бэкхёном.
— Бэкки, сколько тебе лет? — задает вопрос альфа, ранее не задумывавшись о его возрасте.
— Пока семнадцать, — отвечает омега, а Чанёль сводит все концы в единый круг.
— Пока, — делает акцент он на этом слове. — Во сколько лет на ваших землях омега имеет права родить ребенка? В восемнадцать? — Бэкхён согласно кивает, но не понимает, к чему ведет альфа. — На наших тоже, но на вожаков это правило не распространяется. Я имею права выбрать любую омегу, но не суть, — обрывает сам себя альфа и продолжает рассуждать. — Проклятье словно подстраховывается. С шестнадцати лет у омег начинается период созревания, когда их организм готовится и уже может иметь детей. Проклятье вступило в силу в твоём десятилетнем возрасте, чтобы в лучшем случае до шестнадцати ты не дожил, а в худшем, чтобы стал изгоем на всех землях, — Бэкхён начинал потихоньку понимать к чему ведёт альфа. — Но чтобы у тебя не было возможности родить потомство, в твоё восемнадцатое лето чудовище просыпается, чтобы убить тебя и навсегда прекратить твой род.
— Господи, — Бэкхён ахает, в ужасе прикрывая ладонью рот. — Эти все смерти, все те, кого убили Горны…
— Да, — Чанёль не даёт ему договорить. — Они приходили за тобой.
Осознание того, что всё поселение, а главное, его родителей убили только потому, что руки Бэкхёна несли в себе проклятье, заставляет возненавидеть этот мир ещё больше. Омега смотрит на свои обнажённые ладони и вспоминает взгляды родителей, которые словно знали, что их судьба уже предрешена, и они падут от того, что дали жизнь своему сыну.
Альфа, увидев смятение и горечь на лице своего любимого, взял его за руки и притянул к себе, стараясь успокоить маленькое сердечко, что начинало неистово биться.
— Бэкки, ты не виноват в том, что это выпало на твою судьбу, — говорит Чанёль, поглаживая рукой плечо омеги.
— Я знаю, но от этого не легче, — шепчет куда-то в грудь альфе Бэкхён и тихо всхлипывает. Волк скулит, пододвигаясь к омеге и утыкаясь носом в бок.
— Вон, даже он считает, что ты не виноват, — альфа указывает на своего пепельного волка, который уже прикрывает глазки от очередной порции ласки от омеги. Бэкхён проводит ладонью между ушей зверя, чуть касаясь их, и нежно улыбается. Он полюбил этого странного волка, глаза которого словно стекло. — Бэкки, — Чанёль приподнимает лицо омеги, чтобы дотянуться до его сладких губ, — мне надо идти. У нас есть месяц, чтобы подготовится, и нельзя терять времени, — говорит альфа и нежно касается губ любимого своими, не стесняясь рядом лежащего волка, который только фыркает и демонстративно отворачивает морду. — Пошли, неженка, — обращается он к зверю, отрываясь от губ любимого.
Альфа встаёт и идёт к двери, а следом за ним и пепельный волк, который в самый последний момент оборачивается и нечитаемым взглядом смотрит на омегу, который сидит к нему полубоком, согнув ноги в коленях и обхватив их руками. Зверь чувствует, что в душе у человека страх и боль, и мысленно просит его успокоиться, хотя знает, что тот его не слышит.
Месяц проходит напряжённым и бессонным для всех воинов стаи. Звездочёт каждую ночь изучает небо, наблюдая и фиксируя то, как меняется местоположение планет, которые вскоре выстроятся в ряд, и наступит судный день, который станет либо началом начал, либо концом всего.
Все в стае понимают, что этот бой может быть для каждого последним, и проводят со своими родными и любимыми как можно больше времени, чтобы наполнить память приятными воспоминаниями, которыми и будут жить после.
Ежедневно вожак наряду со своими воинами проводит тренировки, прорабатывает варианты боя и разрабатывает стратегии атаки на различные случаи. Они ещё не знают, где проснётся зверь, но почему-то Чанёль уверен, что они поймут и быстро найдут это место. Он — вожак своей стаи, и предчувствие его никогда не подводило; сейчас он намерен довериться ему.
Тринадцатый день последнего летнего месяца приходит незаметно. Все в стае напряжены, так как сегодня тот день, когда многие могут не вернуться назад в поселение, оставшись в логове чудовища. С самого утра альфы готовят своё оружие — мечи, кинжалы, стилеты.
Бэкхён с утра был сам не свой, так как альфа строго настрого запретил ему выходить из хижины, а на просьбу пойти с ними, чтобы там же вылечивать раненых, Чанёль накричал на него. Омега понимал, что он должен быть цел, так как в нём растёт продолжение рода Пак, но ему было безумно страшно отпускать Чанёля одного. В какой-то момент альфа хотел оставить своего пепельного друга охранять омегу, но понял, что это будет ошибкой, так как он самый сильный волк, и его навыки помогут в бою. Вожак решил проблему просто — он приказал Лухану ни на шаг не отходить от Бэкхёна, на что тот почтенно поклонился и обещал исполнить его приказ. Бэкхён пытался высказать своё недовольство, но оно было полностью проигнорировано вожаком.
Вся стая сейчас находится в центре деревни. Воины во главе с вожаком готовят последние приготовления и собираются отправляться в путь, как внезапно все волки разом напрягаются и начинают скалиться. Чанёль замечает, как шерсть его волка по всему телу встала дыбом, а когти впились в землю. Он открывает пасть и оголяет острые белоснежные клыки, с которых капает прозрачная слюна, и гортанно рычит, словно перед ним невидимый зверь. Остальные волки ведут себя также. Они попеременно втягивают носом воздух и начинают скалиться ещё сильнее.
Чанёль, заметив такой жест, запрокидывает голову вверх и делает глубокий вдох носом, желая почувствовать то, что ощутили волки, и чует смерть. Он переводит свой взгляд в ночную темноту, которая окутала лес, и ощущает новый запах, которого ранее не было. Что-то сверхъестественное и чуждое таилось во мраке, и Чанёль, не желая терять времени, отдает приказ волкам следовать на запах и, не говоря ни слова, срывается с места, стараясь догнать своего волка, который вырвался вперёд. Все остальные, не успев даже кинуть прощальные взгляды на свои семьи, хватают оружие и мчатся за вожаком, мысленно связываясь с ним.
Волки ведут стаю на северную часть леса. Альфы стараются не отставать, быстро передвигая ногами и перепрыгивая чрез торчащие корни деревьев и маленькие кустики. Вожак мысленно воспроизводит эту часть леса у себя в памяти и понимает, что у самого края его земель есть огромная пещера, в которой легко могло бы спрятаться чудовище. Ещё давно он со своими воинами прочёсывали её, но они не рискнули заходить слишком глубоко. Видимо, там и спал зверь.
— Чанёль, волки ведут нас к пещере, — промелькнул в голове голос Сехуна, и вожак лишь кивнул, подтверждая его слова.
Чем ближе стая приближалась к границе земель, тем сильнее чувствовалось зловоние, которое заполняло собой весь воздух. Дышать становилось тяжело, но это не всё, что напрягало воинов. Всю дорогу у них не пропадало ощущение, что за ними кто-то неустанно наблюдает. Тяжёлый взгляд словно прожигал затылок, и Чанёль часто мотал головой, чтобы избавиться от этого наваждения.
Чудовище было близко и это ощущали все. Оно наблюдало за ними, шло по следам, но держалось на расстоянии, вне пределов досягаемости. Вожаку казалось это абсурдом, так как ни волки, ни он сам ничего не слышали, кроме собственных шагов и ударов сердца в ушах, но кожей ощущалось, что кто-то рядом, и в этом ком-то таится смерть. Чудовище двигалось так бесшумно, что они начали сомневаться — а не чудится ли им всё это?
Выбежав на большую поляну, вся стая замерла, осматривая открывшееся пространство. Перед ними в нескольких десятках метров была та самая пещера, в которой предположительно и находилось чудовище, но почему-то Чанёлю казалось, что оно у него за спиной. Он часто поворачивался, дёргаясь и пугая таким поведением всех альф.
— Чанёль, что ты делаешь? — в голове раздался голос Сехуна, и вожак повернулся в его сторону.
— Меня не покидает чувство, что за нами следят, — отвечает альфа и снова поворачивается, всматриваясь в темноту леса.
Правая рука вождя лишь понимающе кивнул, подтверждая его слова и навостряя уши. Казалось, что они слышат чей-то шёпот или шипение. Оно было везде, и альфы нервно осматривались, крутя головами, но ничего не видели.
Всё случилось слишком стремительно. Чёрная масса, возникшая за спиной одного из воинов, обрушилась всем телом на него, вонзая когти в тёплую плоть альфы. Истошный крик заполнил всю поляну, и альфы с волками замерли на несколько секунд, пытаясь рассмотреть то, что предстало перед ними. Дитя льва и змеи извивалось перед ними, шипя и скаля свои изогнутые клыки, блестящие в свете луны. Они, словно кинжалы, пронзали тело воина, который оказался в опасной близости к чудовищу.
Его широкое тело, размером со ствол огромного дерева, было покрыто чешуей, об которую ломались мечи и стилеты. Волки вонзали в тело чудовище свои острые клыки, но не могли даже царапнуть его. Оно было полностью покрыто непробиваемой бронёй, и в голове у Чанёля невольно всплыли слова его отца: «Вы должны будете найти его слабое место. Его можно будет убить только твоим мечом, Чанёль». Альфа начал нервно осматривать чудовище, ища то самое слабое место, и понял, что его глаза — это единственное, что не скрыто чешуёй, что он должен пронзить их своим мечом. Но страх, который застилал всё тело, словно сетью, не позволял даже двинуться. Альфа смотрел чудовищу в глаза, которые горели янтарным пламенем. Его вертикальный зрачок скрывал за собой душу смерти.
Громкие крики и вой волков оглушили альфу и заставили выйти из оцепенения. Он ринулся к чудовищу, пытаясь залезть по его извивающемуся хвосту к голове, но был жёстко скинут на землю в метрах десяти от зверя. Все, кто находился сейчас на поляне, пытались вонзить свои оружия в тело чудовища, а волки — свои когти и зубы, но ничего не получалось. Они разлетались по периметру, отброшенными сильными лапами зверя. Он шипел, как змея, заставляя кровь в венах леденеть от ужаса. Несколько волков жалобно заскулили и попятились назад, но один не успел, был схвачен сильными лапами чудовища и буквально разорван пополам острыми когтями, которые пронзили его тело с особой лёгкостью.
Чанёль понимал, что этот бой они могут не выиграть, но он обязан был попробовать. Мысленно попрощавшись со своим омегой и будущим сыном, он поднял свой меч и ринулся на чудовище…
***
— Лухан, я не могу так просто сидеть и ждать, когда они вернутся, — не унимался омега, ходящий вперёд-назад по хижине. — Да и вернутся ли они вообще? А? Ответь мне? — его голос уже переходил на крик, поэтому звездочёт поспешил успокоить беременного омегу, который слишком сильно волновался, пребывая в таком щекотливом положении. — Бэкхён, успокойся. Они вернутся, — говорил омега, хотя его самого терзали смутные сомнения, и хотелось бежать к своему альфе, чтобы умереть вдвоём, если так предрешено им судьбой. — Ты сам в это веришь? — не унимался омега. — Мы даже не знаем, что там за чудовище! А может быть, оно огромнее их всех и сильнее? — Бэкхён будто смотрел в будущее. — Я должен быть там, понимаешь? Должен! Это всё из-за меня, и я должен быть там! — Нет, Бэкхён! — прикрикнул на него звездочёт, хотя понимал, что не имеет права, так как он — омега вожака. — Я не посмею нарушить приказ, да и просто не отпущу тебя. Ты должен думать о будущем ребёнке, — омега указал на живот Бэкхёну. — А кто подумает о Чанёле? — как-то совсем жалобно проскулил Бэк и обнял сам себя. — Они справятся, — сказал Лухан, тем самым намекая на то, что хочет закончить этот разговор. Но Бэкхён не был бы самим собой, если бы так просто остался сидеть и ждать новостей. Он во что бы то ни стало намеревался отправиться на помощь альфам. Почему-то он был уверен, что сможет помочь им. Осмотрев хижину, он приметил небольшой подсвечник, что стоял на камине. Он был не сильно тяжёлым, но достаточно увесистым, чтобы отключить омегу. «Прости меня, Лухан», — подумал Бэкхён и со всего размаху ударил омегу по голове. Звездочёт отключился и упал на пол, не подавая признаков жизни. Бэк нервно проверил его пульс, убедившись, что тот жив, перетащил его тело на шкуру зверя подле камина и пулей вылетел из хижины. Он понимал одно — ему не догнать воинов, да и он не знает где они. Ему нужен волк, который учует стаю и приведёт его к ним, но такового у него не было, и был только один человек, который мог помочь. — Минсок, — произнес Бэкхён, когда дверь небольшой хижины открылась, и ему на встречу вышел пухлощёкий омега. — Мне нужен твой волк, — чётко и коротко сообщил Бэк и опустил взгляд, встречаясь с глазами Сани, морда которого выглядывала между ног омеги. — Зачем? — спросил Минсок, удивлённо смотря на Бэкхёна. — Вроде бы Чанёль приказал Лухану никуда тебя не отпускать. — Но тебе же он ничего не говорил, — спохватился Бэк. — Дай мне Сани, пожалуйста. — Бэкхён, я не могу сделать этого. — Я приказываю тебе, — грозно сказал омега и сам удивился тому, что произнёс. Минсок дёрнулся и попятился назад, придерживая своего волка за загривок. — Но ты не… — хотел что-то сказать омега, но Бэкхён быстро перебил его. — Я омега твоего вожака и приказываю тебе отдать мне Сани, — Бэк понимал, что поступает некрасиво, но другого выхода не было и омега подчинился. Минсок лишь вздохнул и опустился на колени возле своего волка, прося выполнять любую просьбу Бэкхёна, а также оберегать его и защищать. Сани громко выдохнул воздух носом, высказывая своё недовольство, но у него не было выбора, так же как и у его человека. Бэкхён запрыгнул на волка мгновенно, схватил его за густую шерсть и тихо сказал на ухо: — Приведи меня к ним. Волк сразу понял, что от него требуется, и сорвался с места, направляясь в сторону северной части леса.***
Огромный змеиный хвост с чудовищной силой бил о землю, заставляя лужи крови пускать волны по земле. Раненые воины и волки окружили чудовище, но никто не мог и близко к нему подойти. Все понимали, что они проигрывают этот бой, так как никто даже не ранил чудовище, когда оно, в свою очередь, уже убило двух альф и одного волка. — Чанёль, что нам делать? — спросил вслух Сехун своего вожака, сжимая правой рукой рану на левом плече. У них не было сил на мысленный диалог, поэтому приходилось говорить громко, чтобы слышать друг друга за шипением зверя. — Мне нужно каким-то способом добраться до его глаз. Это слабое место чудовища, — сообщил всем альфа. Воины подняли головы вверх и всмотрелись в два вертикальных зрачка, которые бегали по поляне и пронзали каждого своим смертельным взглядом. Всем было страшно до глубины души. Они не знали, как помочь вожаку, ведь только он мог расправиться с чудовищем, ибо никто не был вправе взять в руки его меч. — Мы все одновременно нападем на него. Вы отвлекайте его на себя, а я попробую подобраться к глазам, — сказал вслух альфа, а после мысленно начал отсчет. — Три, два, один. В атаку! Альфы и волки дёрнулись с места и одновременно напали на чудовище, но они не знали, что у того припасён сюрприз для них. В одну секунду поляна заполнилась ужасающими криками и скулежами, который был насквозь пропитан болью. Воины почти синхронно покидали своё оружие и схватились за головы, сгибаясь пополам и падая на колени, упираясь лбом в землю. Чудовище владело телепатией и сейчас буквально взрывало мозги каждому, кто посмел напасть на него. Альфы и волки сходили с ума и теряли рассудок от кровавых картинок смертей, которые взрывались вспышками в их головах. Они кричали до хрипоты и боли в лёгких, отключаясь от шока и падая на землю безвольными тушками. Чанёль до последнего боролся со зверем, пытаясь хоть как-то подняться на ноги, но оно запускало в его голову свои цепкие лапы и разрывало разум новой порцией боли. Альфа кричал и бился в агонии, желая умереть, чтобы это только закончилось. Ему казалось, что он попал в ад, из которого не выбраться, но внезапный голос, раздавшийся справа от него, заставил его на секунду открыть глаза и ужаснуться от увиденного ещё больше, нежели от того, что чудовище творило у него в голове. Прямо перед вожаком стоял его омега, запыханный и вспотевший от напряжения. Картина, что предстала перед глазами Бэкхёна, пугала до чертиков, но он не имел права отчаиваться и взял себя в руки. Громкий вой, переходящий в болезненный скулёж, послышался позади омеги, где стоял Сани, волк Минсока. Того выворачивало от боли и омеге казалось, что он слышит как ломаются кости волка. — Что здесь происходит? — он стоял, как вкопанный, медленно поднимая свой взор на огромное ужасающее чудовище, которое уже заметило новую добычу. Оно на несколько секунд перевело всё свое внимание на омегу, который стоял столбом и смотрел в ужасе на огромную змею, с пастью льва и клыками размером с его руку. Так как чудовище переключилось на Бэкхёна, оно освободило альф и волков от своего влияния. Те кряхтели и всё ещё держались за головы, пребывая в остаточной агонии. Они буквально побывали на том свете, и им понадобилось время, чтобы прийти в чувства. Но Чанёль среагировал быстрее остальных, подползая к Бэкхёну и хватая того за руку, заставляя опуститься на землю возле него. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Где Лухан? — рычал вожак, взбешённый скорее не тем, что его приказа ослушались, а тем, что омега здесь. — Это неважно, — быстро ответил Бэкхён, переводя свой взгляд на чудовище. — Что это такое? — Я не знаю, но оно владеет телепатией. Мы не сможем одолеть его, — горько выдохнул альфа. — Только я не понимаю, почему оно не проникло тебе в голову. — Мой разум закрыт от всех. Я не умею мысленно общаться, может быть поэтому он не может подобраться ко мне, — предположил омега, но сейчас это было не столь интересно. — Чанёль, как его убить? — Глаза, — прошептал альфа. — Его глаза. Я должен проткнуть его своим мечом. — Но ты же даже встать не можешь. Как ты сделаешь это? — Я не знаю, — ответил ему вожак и поник, понимая, что они проиграли этот бой. Омега осмотрел поляну и сделал вывод, что все очень сильно ранены, но у него возник план. Всё это началось из-за него, и им же должно быть закончено. Он не позволит ещё одному поселению сгинуть с лица земли. Ведь, убив всех в стае, чудовище может начать убивать и другие деревни, уничтожая жизнь на всей планете. Бэкхён не мог позволить этому случиться. Он кинул беглый взгляд на меч Чанёля и посмотрел на вожака. — Мы вдвоём сделаем это, — сказал он, от чего альфа пришел в шок. — Пусть все одновременно нападут на чудовище, а мы с тобой зайдём со спины и попытаемся добраться до его морды. — Мы уже пытались, — оборвал его альфа. — Но с вами не было меня. Я буду рядом и, когда оно снова накроет вас волной телепатии, постараюсь подтолкнуть тебя к глазу. Мы должны попробовать, Чанёль. Мы просто обязаны! Альфа и сам это понимал, но ему было страшно от мысли, что он может потерять Бэкхёна; однако выбора не было. Если он не попытается убить чудовище, то оно всё равно убьет Бэкхёна и всех в его стае. Вожак кивнул, собирая последние силы и посылая каждому воину и волку план нападения. Бэкхён видел, как округлялись от ужаса глаза каждого. Они поднимали свои головы и смотрели на омегу с удивлением и непониманием, но Бэк всё решил, и ничто не могло отговорить его. Действовать надо было быстро и мгновенно. Как только последний альфа поднялся на ноги, они дружно двинулись на чудовище, а Чанёль с Бэкхёном обходили его со спины. Как только они запрыгнули на хвост зверя, оно повернуло голову и выставило вперёд свои клыки. Бэкхён попытался уйти от его зубов и прикрыл лицо руками, чем и поплатился. Один клык проскользил по его правой ладони, выпуская наружу струю крови, что закапала на чешую змеи. — Бэкхён! — закричал альфа, забираясь выше по спине чудовища. — Всё нормально! Чанёль, давай! — кричал он, ползя следом. Но чудовище было не из глупых и, почуяв опасность, снова прибегло к телепатии, заставляя каждого содрогнуться от волны боли и пасть на землю в муках. Это постигло и Чанёля, и он, не удержавшись на теле чудовища, выпустил свой меч и полетел на землю, сжимая голову руками и громко крича. Его голос давно был сорван и сейчас звучал максимально хрипло. Бэкхёну, единственному, кто не корчился в муках, ничего не оставалось, как завершить начатое. Он собрал все силы в кулак и пополз вверх по телу зверя, не сводя взгляда с меча Чанёля, что так удачно застрял в каменной чешуе животного. До морды оставалось всего пару метров, и, собравшись с духом, Бэкхён хватает правой окровавленной рукой за рукоять меча и делает последний рывок, запрыгивая на морду чудовища и с криком вонзая острое лезвие в середину чёрного зрачка. Всего мгновение, и разум каждого альфы и волка был освобождён от мысленной атаки змея, который был повержен маленьким омегой. Чанёль в непонимании поднял голову вверх, желая найти Бэкхёна, но как только увидел его, держащего за рукоять меч вожака, отчаянно закричал: — Нет!!! — но было поздно, руки омеги уже коснулись волшебного меча. Душераздирающий ор ударил по барабанным перепонкам каждого, кто находился здесь. Чудовище со всей силы ударило головой об землю, сбрасывая с себя омегу, но от меча избавиться оно не смогло. Бэкхён отлетел по пропитанной кровью земле к ближайшему дереву и, больно ударившись, потерял сознание. Чудовище металось в агонии, умирая и оседая на землю. Его шипение было слышно ещё пару минут, а потом змей полностью затих, сделав последний вдох. Все пребывали в ужасе и шоке от происшедшего, но больше всего было страшно Чанёлю, который уже прижимал к себе любимого и молил его очнуться. Он помнил, что меч должен забрать у Бэкхёна самое дорогое, что у него есть, и он понимал, что их ребенок сейчас умирает в утробе своего папы, даже не увидев первых лучей солнца. — Нет!!! Бэкхён!!! — альфа рыдал во весь голос, не стесняясь своих эмоций. Сейчас было плевать на всё, ведь он потерял свою частичку, свою плоть и кровь, а может быть, и самого Бэкхёна. Предрассветные сумерки застилали поляну лёгким туманом, словно воздушным одеялом. Оно прятало от всех четыре безжизненных тела, которые так и не смогли пережить этот бой. Двое альф и двое волков пали в бою за свою стаю и вожака. О них будут слагать легенды и преподносить почести их могилам, но семьям падших уже никогда не избавиться от боли, что навсегда поселятся в их сердцах. Они выиграли войну, но потеряли самое главное — лучик света в сердце их вожака.
