Siamese Twins

Город показался мне странным с первых же секунд пребывания там. Я сразу понял, что нахожусь не в своем родном городе, и это выражалось не только в огромном вокзале, большом количестве народа и чрезмерно высоких зданиях, нет. Все было другим: воздух, люди, их взгляды — боже, да даже дождь был совершенно другим! Таким был мой первый день здесь. До Маргарет я добрался довольно быстро, даже несмотря на утренние пробки и толпу людей в метро. Женщина отдала мне ключи, рассказала про оплату и, конечно же, угостила чаем. И именно за чаем всегда происходит какой-то пиздец, который конкретно в этой ситуации выражался в вопросах о моих родителях. Меньше всего мне хотелось разговаривать именно о них, поэтому я отвечал довольно уклончиво и сдержанно. Не стоит распространяться об этом. Я же прекрасно понимал, что именно она хочет услышать. Да, они все еще пьют. Да, им плевать на то, что я уехал. Да, они все еще зовут всех своих собутыльников к нам домой. И почему постоянно нужно совать нос в чужие дела? Это просто бестактно и возмутительно. Но, несмотря на все негативные эмоции, что уже готовы были вырваться наружу, я сохранял спокойствие и уже через несколько часов покинул ее дом. Моя же квартира находилась не в самом лучшем районе города, я бы даже сказал, что он меня немного пугал, но я списывал свой испуг на впечатлительность и эмоциональность от моего нового места проживания. Все-таки я приехал сюда не пейзажами любоваться, а получать высшее образование. Тем более какая разница, где находится квартира, если компания хорошая? Я почему-то не сомневался, что она окажется именно хорошей, поэтому в ускоренном режиме направлялся к нужному подъезду. Поднявшись на последний этаж, я немного отдышался и, сверив криво написанный адрес на листочке с номером квартиры, два раза нерешительно позвонил в дверь, несмотря на то что у меня были ключи. Я все пытался представить, как выглядит мой сосед: высокий или низкий, молодой или не очень, со светлыми или темными волосами, каковы черты его характера и, что гораздо важнее, как он отнесется ко мне. Настоящая внутренняя буря из моих предположений усиливалась с каждой секундой, что я проводил в ожидании хозяина. Но дверь мне так никто и не открыл. Я уже начинал волноваться: вдруг номер квартиры не тот или же дома никого нет? Но наконец я услышал звук ключа в замочной скважине, и через несколько секунд старая дверь передо мной со скрипом распахнулась. Я рвано выдохнул, когда увидел человека, стоящего напротив меня, о котором почему-то слишком много думал в последние несколько минут. Мой сосед выглядел уж слишком по-домашнему, и мне стало даже стыдно, что я так нагло ворвался в его квартиру: парень был одет в потрепанные домашние штаны, футболку с какой-то рок-группой, скорее всего, надетой наспех, так как потом я понял, что застал его не в самое подходящее время: с его коротких, судя по всему, крашеных светлых волос стекали капли воды. Блять, да я, как всегда, вовремя. Он, по всей видимости, даже и не собирался меня впускать, поэтому мы просто в упор смотрели друг на друга. Точнее, смотрел в основном он, а я просто не знал, куда деть свои глаза, то и дело рассматривая то его, то грязный пол подъезда. Парень продолжал внимательно изучать меня взглядом, как-то странно поджимая губы, и мне стало настолько неловко из-за всей этой ситуации, что я все-таки решил начать разговор сам: — Добрый день, меня зовут… — торопливо заговорил я, пытаясь улыбаться, но парень напротив меня, видимо, был не очень рад нашей встрече. Мне следовало понять это и раньше, когда я увидел этот взгляд серо-голубых глаз в первые секунды. — Я знаю, как тебя зовут, — спокойно отрезал он, даже не здороваясь, но все же сделал два шага назад, чтобы я вошел. — Но… — запнулся я снова. — И мне абсолютно все равно, — с таким же спокойствием в голосе продолжил он. Я был в ступоре от этой фразы. Абсолютно все равно, как меня зовут? Или просто все равно? Что? — Я приехал из… — снова начал я, но этот человек был явно не настроен на разговоры. — Я не люблю перебивать людей, но сегодня мне особенно хочется: я знаю, откуда ты приехал, — молодой человек все так же держал дверь для меня, но благодаря моему же замешательству я только через несколько секунд понял, что уже давно следовало зайти. — Поверь, любая другая информация будет для меня лишней. — Хорошо… — невнятно пробубнил я, и дверь за мной со скрипом закрылась. Я нерешительно стянул с себя мокрое пальто и замер на месте, внимательно наблюдая за отдаляющейся фигурой парня. — До вечера меня не будет, — оповестил он, направляясь в одну из комнат. — Ключи возьмешь на столе. Прикрыв дверь в квартиру, я наконец выдохнул. И это мой сосед? Человек, с которым мне придется жить здесь неопределенное количество времени? Несмотря на свое замешательство, я все же тихо прошел в комнату, закрыв за собой дверь. Надо сказать, что помещение мне сразу понравилось, даже несмотря на то что оно было довольно маленьким, с такой же небольшой кроватью и одним лишь письменным столом, но я вырос примерно в таких же условиях, так что мне даже не нужно было привыкать. Кинув свою тяжелую сумку на кровать, я опустился на стул рядом и почему-то закрыл лицо ладонями. Определенно это было не самое лучшее начало жизни в новом для меня городе. Но ничего, Рихард, ты справишься. Ты и не такое выдерживал в этой гребаной жизни. Подумаешь, хамоватый и бестактный сосед, который и не очень-то рад твоему появлению здесь. Это поправимо. Мне всегда казалось, что к любому человеку можно найти подход при большом желании. Мое же желание обуславливалось тем, что я просто хотел спокойной мирной жизни, но сейчас, поняв, что я имею дело с не очень-то дружелюбным парнем, я начал немного паниковать. Нет, подход можно и нужно искать, просто на это понадобятся определенные время и силы. Я почему-то всегда сравнивал это с игрой на музыкальном инструменте. Человек — это тот же инструмент, правда намного сложнее и замысловатее. Порой требуется колоссальное количество времени, чтобы инструмент пошел с тобой на контакт. Иногда я сидел ночами, выстраивая гаммы, квинтовые круги мажорной и минорной тональностей, изучал какие-то только одному богу понятные музыкальные термины, и только тогда, благодаря моему трепетному и вежливому отношению к инструменту у меня что-то получалось. Тогда я чувствовал, что инструмент хочет, чтобы я играл на нем, хочет, чтобы я познавал искусство, потому что это желание исходило из глубины души и подкреплялось определенными действиями, которые стоили мне немалых сил. С людьми точно так же. Просто нужно знать, на какие точки человеческого сознания следует подействовать в той или иной ситуации. По крайней мере, так я думал именно до этого момента, но недружелюбный взгляд парня так и не выходил у меня из головы. Чем же я тут могу помешать? Когда через полчаса входная дверь захлопнулась, я с облегчением выдохнул и принялся разбирать свои вещи, которых у меня было не так уж и много: пара джинсов, несколько свитеров и рубашек, кое-что из моей коллекции книг, впрочем, я так торопился побыстрее покинуть дом, что даже толком не собрался. Да и зачем? Зачем брать с собой так много вещей из прошлого? Это прошлое. Да и оно не должно мешать моему светлому будущему. Я слишком много терпел, слишком долго держал язык за зубами, чтобы сейчас сдаваться и возвращался назад — туда, откуда я так старательно пытался убежать. Сейчас тоска по дому и знакомому району с такими убогими и похожими друг на друга лицами особенно захлестнула меня, но я старался гнать эти мысли прочь из своей головы, прекрасно осознавая, что цепляться за прошлое — это неправильно и даже неуважительно к самому себе. Ведь в моем родном городе меня ничего не держало: у меня не было хороших и понимающих родителей, не было постоянного места работы, друзей и любимого человека, которого у меня, в общем-то, не было никогда. Маргарет наверняка будет говорить всем родственникам, что я такой плохой и непутевый сын, бросил своих родителей и уехал в другой город, но мне было совершенно плевать на то, что они все обо мне подумают. — Рихард, сынок, подойди сюда, — еле выговаривает отец, подзывая меня к себе и одновременно извлекая из-под стола новую бутылку с алкоголем. Уже тогда у меня автоматически вырабатывалось отвращение ко всем алкогольным напиткам, запах которых никогда не исчезал из моей старой квартиры. Родители просто обожают звать по вечерам сюда своих «друзей» и говорить об одном и том же целыми вечерами, опустошая все новые и новые бутылки. Мне было тошно от всего этого. — Я не могу, мне надо заниматься, — бормочу я, пытаясь удалиться, но около восьми пар глаз пьяных людей наблюдают за мной с каким-то особым желанием. Отец просит меня сесть за пианино, и я, морщась от осознания всей этой ситуации, все еще пытаюсь уйти незамеченным, но тот резко хватает меня за руку и буквально тащит к инструменту. Это является самым большим унижением: играть произведения великих для какой-то кучки пьяных людей, перед которыми отец впоследствии хвастается своим любимым сыном. От этих слов меня начинает тошнить еще больше, ведь и я, и он прекрасно знаем, что за каждый мой проступок он либо бьет меня, либо лишает карманных денег, и поэтому я иду в школу пешком. А все ради сомнительного уважения. Мерзость. Было еще множество причин, по которым я не хотел возвращаться домой, но вспоминать о них именно сейчас мне совсем не хотелось, так как я хотел сконцентрироваться на настоящем времени, в котором у меня уже были проблемы. Но я поставил себе четкую цель: как бы сложно мне ни было, я все равно останусь в этом городе, несмотря на все проблемы, которые могут у меня возникнуть. В конце концов, справиться с ними мне всегда помогал мой дневник. Как бы это ни было банально, я часто оставлял там какие-то заметки, делился с ним своими впечатлениями, эмоциями, выплескивая на бумагу некоторые свои переживания. Это помогало. Сделав себе кофе и выкурив сигарету, я направился в гостиную. Почему-то меня туда настолько сильно тянуло, что я просто не удержался и поэтому решил устроить себе небольшую экскурсию. И предчувствие меня не подвело: в углу довольно просторной гостиной стояло старинное пианино, которое, я уверен, было очень дорогим. Я осторожно подошел к нему и, все еще пытаясь перестать восхищенно улыбаться, сел на стул рядом. Слегка коснувшись пыльной крышки, я осторожно поднял ее: пианино выглядело прекрасно даже спустя много лет. Я бережно коснулся пожелтевших от времени клавиш, и звук инструмента, на котором, судя по его виду, не играли уже очень много лет, наконец наполнил помещение. Прекрасно. В ближайшее время стоит хорошенько настроить его, так как то, что пианино звучало не чисто, слышно было просто прекрасно, и это раздражало. Спустя какое-то время я тихо закрыл крышку и огляделся по сторонам: посередине самой широкой стены комнаты стоял огромный книжный шкаф, который являлся полноценной «книжной стеной». Я всегда хотел иметь в своем будущем доме такой предмет интерьера. И дело заключалось совсем не в интерьере, а скорее в желании иметь у себя дома такое количество книг. Так и проходил весь вечер: я разбирал вещи, читал книги и все вертел в руке эту брошюру с названием высшего учебного заведения, в которое хотел поступить. Мне непременно следовало бы съездить туда завтра и уточнить кое-что по поводу приема документов и вступительных экзаменов. Именно эти мысли отвлекали меня от суровой реальности, в которой я жил в одной квартире с каким-то странным чуваком, но, когда я услышал, как ключ два раза провернулся в замке, мне захотелось тут же исчезнуть. И, как назло, парень застал меня именно на кухне, когда я уже собирался идти к себе в комнату, прихватив с собой очередную чашку кофе. Я все стоял на одном месте и выжидающе смотрел на дверь кухни, которая наконец открылась. — Ты один? — спросил я, сжимая в руке чашку с горячим напитком. Парень несколько секунд просто сверлил меня взглядом, чуть прищурившись, и я, не выдержав, все-таки отвел взгляд куда-то к окну, за которым уже давно был поздний вечер. — А ты видишь здесь кого-нибудь еще? — с едва уловимой насмешкой спросил он. Господи, почему же я так волнуюсь, почему я спрашиваю такие глупые вещи? Он снова хмыкнул и, пройдя прямо мимо меня, уселся на один из стульев за столом. — У вас очень красивый город, — зачем-то пробормотал я, сразу же отвернувшись и зажмурив глаза. Блять, зачем я это сказал? Ну зачем? Будто бы он сам не знал, в каком городе он живет. Тем более я видел самый его центр лишь мельком и не мог это утверждать. Как глупо. За моей спиной послышался очередной смешок. Идиот. — Если ты так пытаешься поддержать беседу, то у тебя это плохо получается, — размеренным тоном произнес он. — Нет, просто… — Просто, — отрезал человек позади меня. — Вот именно, что мы просто будем жить в соседних комнатах. Лично я ничего в своей жизни менять не собираюсь. Очень часто по вечерам я зову сюда своих друзей, и мы весело проводим время, поэтому, будь добр, просто не мешай нам. Оплата в конце месяца, ее мы с тобой будем делить пополам. Продукты я себе покупаю сам и ты тоже позаботься о себе самостоятельно. На этом все. Я наконец обернулся к нему. Теперь он уже встал из-за стола и стоял довольно близко ко мне. Я чувствовал еле различимый запах табака. Хм. Тоже курит. Почему-то я не мог оторваться от его лица, пытаясь найти в нем хоть какие-то признаки ненависти или неприязни, но он с абсолютно спокойным выражением наблюдал за мной: его серо-голубые глаза внимательно рассматривали мое лицо в ответ. Парень как-то странно поджал губы, и через несколько секунд битвы взглядами, в которой я, конечно же, проиграл, отстранился и медленно побрел в сторону выхода из помещения. — Почему мы не можем общаться? — как-то разочарованно спросил я его. — Потому что я этого не хочу, — ответил он, даже не оборачиваясь. — Спокойной ночи, Рихард. Нагревшаяся до предела чашка с грохотом опустилась на стол. Та интонация, с которой он произнес мое собственное имя, почему-то показалась мне настолько странной, что я даже не смог двигаться некоторое время, пытаясь ухватиться за его голос, попробовать эту фразу на вкус, но ничего, кроме искреннего непонимания, уловить я не мог. Собравшись с духом, я все-таки отправился в свою комнату, по пути прислушиваясь к звукам в комнате моего соседа: тишина. И тебе спокойной ночи, Пауль.