Аукцион

Отношения между людьми всегда были для Майкрофта запретной зоной, чем-то непознанным, неизведанным и оттого неприоритетным. Он словно стоял у пресловутой стены густого тумана и даже не думал сделать первый шаг и окунуться в пучину людских страстей. Так было ровно до того момента, как он встретил Грегори Лестрейда. Это было до умопомрачения похоже на переход от черно-белого телевидения к цветному. Будто раньше Майкрофт мог ощущать только две эмоции – безразличие и беспокойство. Мамуля и Шерлок вызывали исключительно беспокойство. Все остальные люди – безразличие. Грегори Лестрейд в свою очередь будил нечто такое в самом темном уголке сознания Холмса, чему он, признаться, не мог подобрать подходящего определения. Это сбивало с толку, раздражало, выводило из себя и в тоже время интриговало. Он не был обычным. Грег был самым необычным из всех его знакомых. Он всегда, если так можно выразиться, лез на рожон в разговорах с Майкрофтом и сам, должно быть, едва ли понимал это. Он мог обсмеять его, а в следующую секунду улыбнуться ему, шутить с ним, давать советы, прикасаться к нему, как будто это в порядке вещей, как будто за все время их вынужденного сотрудничества, они вдруг успели сдружиться или даже породниться. Он точно совершенно не видел той стены ледяного отчуждения, которую с таким старанием возводил вокруг себя Майкрофт, или скорее видел то, что скрывалось за ней. И по какой-то невероятной причине, находил увиденное… стоящим? И это обязывало Холмса хотя бы изредка отвечать взаимностью. Даже не так. Как раз это и подтолкнуло его начать изредка отвечать взаимностью, по мере своих сил и возможностей, конечно же. Ему понадобилось три года едва ли не еженедельных встреч с Грегори, чтобы осознать всю безвыходность своего положения и предложить инспектору выпить кружечку кофе. Разумеется, в исключительно официальной обстановке. Кофе, конечно же, не был единственной подобной уступкой. Пожалуй, он всего лишь являлся своеобразным толчком для их совместного взаимодействия. С тех пор Грегори было позволено увидеть его и в самые худшие дни, со времен кофе они начали встречаться не только заброшенных зданиях и Скотланд Ярде, но и в кабинете политика, ресторанах и даже у Майкрофта дома, что далось ему, как человеку, плохо переносящему столь откровенное вторжение в личное пространство, очень нелегко. К тому же Майкрофт, как он полагал, нашел проверенный способ отвечать на дружественные настроения в их с Грегори взаимодействии. Нужно было всего лишь быть немного более открытым и готовым к дискуссии, уметь поддерживать разговор и иногда выказывать свое расположение. Это было не сложно. В теории. На практике же… Что ж, политику оставалось только надеяться, что он не принимает желаемое за действительное и они действительно стали близки с этим невероятным и, чего ради скрывать столь очевиднейший факт, умопомрачительным мужчиной. Поэтому, должно быть, когда Холмс впервые столкнулся со значительными трудностями, у него даже не возникло мысли о том, к кому еще обратиться за советом в данной ситуации. Хотя возможно на его поспешное решение все же повлиял алкоголь, которого в тот памятный вечер было выпито непозволительно большое количество. Когда затянувшийся рабочий день Грега, наконец, закончился, машина уже поджидала его на парковке Ярда. Ему даже думать не хотелось, сколько водитель сидит там, дожидаясь, пока инспектор закончит с очередным отчетом, который обязательно нужно сдать до завтра, чтоб он успел потеряться, найтись и написаться заново, да только себя было жальче. Поэтому Лестрейд не спешил подходить. Сигарету выкурил, о вечном подумал. О вечном – это о старшем Холмсе, конечно, о ком еще. Майкрофт вежливо приглашал его для беседы почти еженедельно и сам, видно, в отдыхах и перекурах не особо нуждался, даже после таких чертовски неудачных дней, какой был сегодня у одного конкретно взятого детектива-инспектора. Во всяком случае, Грег был уверен, что чтобы ни случилось, какие бы военные действия ни начались, какой бы чертов апокалипсис ни произошел, политик этот отмороженный все равно выкроит для встречи с ним часа два в неделю в своем жутко загруженном расписании, и будет выглядеть при этом так же безукоризненно, как и всегда. Да только порой неприятно было, до тошноты какой-то, и ехать никуда не хотелось, вот как сегодня. Когда вспоминалось вдруг, что Холмс его и за человека-то не держал по сути при всей этой его безукоризненности, снисходительности и каком-то высокомерии. Смотрел ведь иногда как на червяка какого-то под ногами – вроде и полезный, а дел лишних иметь не хочется. И зачем только машину зря гонять да время друг у друга отнимать? Нет бы поговорить по-человечески, кофе выпить просто так, без повода какого, и чисто по-приятельски, а не как на приеме у самой Королевы. Все-таки не первый год знакомы, вместе через такое прошли, что и вспоминать страшно. А все как незнакомцы. Но Грегори, если б уж у него спросили, ни за что от этого не отказался. В конце концов было в этом напыщенном чванливом, самоуверенном и чертовски привлекательном мужчине что-то такое, что заставляло бедного инспектора едва ли не хвостом вилять при каждой встрече. Самому противно, а все же. Бойтесь желаний своих, как говорится. Эта встреча побила все рекорды необычности и преподнесла инспектору столько неожиданных и новых знаний о Холмсе, сколько он и представить не мог. Все началось с того, что его привезли не на заброшенный склад, закрытую подземную парковку или опечатанный док, где видеть Холмса было привычнее всего, наверно. Где он выглядел подобием чего-то такого возвышенного, вроде несломленного правительства в анархичном мире, олицетворения самого закона среди хаоса и пустоты. И будь он проклят, если Майкрофт не знал об этом и не пользовался беззастенчиво при каждом удобном случае. Даже не в ресторан, где Грег был вроде кляксы на белоснежном листе, да и чувствовал себя примерно так же, что, очевидно, нравилось этому прирожденному аристократу больше всего. О нет, его привезли прямиком в особняк Майкрофта Холмса. Грегори и был-то там всего раза два за всю свою жизнь, да и то… В особняке было тихо и пустынно, молчаливый слуга проводил его до кухни, где Грегори замер, шокированный увиденной картиной. Да у него едва челюсть не выпала, когда он осознал, что вообще увидел. Это был всего лишь Холмс. Обычный, совершенный, все еще заставляющий его сердце замирать, а затем нестись вскачь, пьяный Майкрофт Холмс (початая бутылка виски, локти на столе, блуждающий где-то вдалеке взгляд ледяных глаз и ополовиненный стакан в изящной, словно созданной самым талантливым скульптором, руке явно указывали на это). - Как вы развлекаетесь? - вполне трезвым голосом поинтересовался политик, так и не взглянув на визитера, и Грег было решил, что бред все это - не напился Холмс, просто выпил немного, расслабился (с кем не бывает), и даже сделал пару шагов, проходя в комнату и стараясь не сильно вертеть головой, разглядывая все вокруг, точно забыв об одной маленькой детали – с Холмсом как раз и не бывает. По крайней мере, не с этим. - Простите? - Ну же, Лестрейд, не будьте таким занудой, - фыркнул политик, явно кого-то пародируя, и буквально растекся по столу, все еще сжимая стакан с виски в руке и поворачивая голову набок, чтобы взглянуть на собеседника. И Грегу хватило этого, чтобы понять – пьян Холмс. Вдрызг. Настолько пьян, насколько этот помешанный на контроле человек вообще может быть пьяным. - Как вы развлекаетесь? Что вы делаете, чтобы оставаться таким же до тошноты оптимистичным, когда все идет псу под хвост? - Вы вообще меня видели, когда все идет псу под хвост? - с нервным смешком поинтересовался Лестрейд, все же с опаской подходя к столу и присаживаясь на один из стульев. Все-таки от пьяного Холмса неизвестно чего можно ожидать. Ответом же ему послужила только скептически приподнятая бровь и полный почти веселой насмешки хмык. - Все познается в сравнении. - Хорошо, - все-таки сдался мужчина и тяжело вздохнул. - Да так же, как все. В паб иногда хожу, выпиваю с кем-нибудь. - Можете налить себе сами. Стаканы где-то там, - Холмс махнул рукой, в которой все еще сжимал свой стакан, куда-то в сторону, чудом не расплескав алкоголь вокруг себя. - Так… Скажите честно, что у вас случилось? – нахмурился инспектор. Поведение Холмса было неприемлемо. Ну, с точки зрения самого Холмса точно. Черт, да этот снеговик никогда себе даже просто расслабиться не позволял на его памяти. Даже кофе с ним пил как на приеме каком-то. А тут… напился. Да где такое видано? - Ничего не случилось. Просто захотелось поразвлечься, - отмахнулся политик, сев наконец более или менее ровно, ради большей убедительности. Хотя даже Грег бы ему не поверил, ну, ни капельки. - Бросьте, Холмс. Мы не первый год знакомы, а вот напиваетесь вы на моей памяти впервые. И вы сами себя выдали, когда сказали, что все идет псу под хвост, - в ответ на это Майкрофт как-то сдулся и устало потер ладонями лицо, отставив, наконец, стакан в сторону. - Я… я сделал нечто ужасное. Непоправимое, - начал он совершенно безжизненным тоном, которого Грегори у него ни разу за всю жизнь не слышал. И надеялся больше никогда не услышать. - Боюсь даже представить себе последствия всего этого. Никак не могу взять себя в руки. Просто… я просто не знаю, что с этим делать. Как видите, оптимизм – как раз то, чего мне сейчас не хватает. А вы… вы единственный человек, к которому я могу с этим обратиться. - У всех бывают плохие дни, но это не повод напиваться. - Вы не понимаете… - Грегори даже рассмеялся бы на это утверждение, если вся ситуация не была такой абсурдной. - Я не понимаю? О, я прекрасно понимаю. Вы же чертов Холмс, мистер Совершенство, возьмите себя в руки. Вы все исправите. Ну или ваше «непоправимое» окажется не таким уж страшным. - Мистер Совершенство? - политик вновь приподнял бровь в немом удивлении и даже сел ровнее, вернув себе привычную королевскую осанку и окинув инспектора каким-то странным, оценивающим взглядом. - Ну… а как еще вас прикажете называть? Вечно в этих ваших костюмах, сдержанный, если не сказать отрешенный, вежливый… нет, скорее уж снисходительный и до чертиков пугающий. В былые времена вас бы величали настоящим джентльменом. Только не говорите, что я вам на это глаза раскрыл. Вот уж ни за что не поверю. - Я где-то слышал, что настоящий джентльмен, всего лишь развязав узел галстука, может вызвать тот же эффект, что и хороший стриптизер, - фыркнул Майкрофт и, опустошив свой стакан, провел кончиками пальцев по своей шее, слегка наклонив голову набок, прошелся по изящному изгибу, скользнул к кадыку, а затем вверх – к подбородку и снова вниз, ни на секунду не отрывая взгляд голубых глаз от Грегори. - И вы, стало быть, решили проверить это на мне? - улыбнулся Грег, уверенный, что это всего лишь шутка. Выверт затуманенного алкоголем разума. - Почему бы и нет? Секс, говорят, тоже неплохой способ поднять себе настроение, - хитро улыбнувшись, заметил Холмс и поднялся со своего места. Плавно и элегантно, как казалось только он один и умел, алкоголик этот явно начинающий, Чудо это рыжее, сияя голубыми льдинками глаз, приблизился к нему, точно в одном из тех снов, о которых даже вспоминать совестно. Кухня, дом, весь мир, казалось, исчез, сузился или же наоборот расширился до стула, на котором сидел Грегори, и Майкрофта, который приблизился к нему, неспешно ослабив узел галстука. Почти вызывающе вскинув подбородок, он остановился в миллиметре от мужчины и, проведя кончиком языка по своим губам, высвободил из плена несчастный, а возможно, что и очень даже счастливый лоскуток ткани, пробежавшись пальцами по всей его длине. - Ммм, сними же его скорее… - застонал Грег, лишь отчасти подыгрывая политику, на что Майкрофт только шире улыбнулся и, усевшись на стол напротив Грегори, позволил ему устроить ладони на своих бедрах, а затем наконец стянул галстук с шеи. Ткань, словно змея, повинуясь его воле, мягко стекла вниз, и политик негромко рассмеялся, рассеяв все волшебство момента. - Господи, ты невозможен, ты знаешь это? - рассмеялся инспектор вместе с ним. - Мы уже на "ты"? - все еще улыбаясь, поинтересовался Майкрофт, явно подтрунивая над ним. - Да, думаю, это было приемлемо. Не находишь? - осмелев, Грегори провел ладонями вниз к острым коленкам, а затем вновь поднялся к бедрам и слегка сжал их. И он готов был поспорить, что Холмс не от отвращения вздрогнул и не из-за неожиданности, когда ладони его в опасной близости от паха прошлись, да толку-то, ведь Майкрофт все равно головой тряхнул, будто одумавшись, и руки пришлось убрать. - Простите, инспектор, спиртное всегда плохо на меня влияет, - быстро извинился Холмс и буквально соскочил со стола, чудом не опрокинув стоящий рядом стул и сидевшего на нем Грега. - Эй, - Грегори не позволил ему далеко уйти и схватил за руку. Майкрофт же замер на секунду, а затем так же резко повернулся к нему лицом и буквально набросился, вовлекая в страстный, почти жестокий поцелуй. - Простите. Мне не стоило этого делать, - произнес он, немного отстраняясь от Грега. - Думаешь, я смогу просто уйти? После такого? - с совершенно дурацкой, как он сам был уверен, улыбкой на губах поинтересовался инспектор, вновь притягивая мужчину ближе к себе. - Вам придется, - в голосе Холмса не было ни капли веселья, когда он все-таки вырвался из объятий инспектора и подошел к столу, тяжело опершись на него и на секунду замирая. - И не надейся. - Простите? - Майкрофт повернулся, точно удивленный, что Лестрейд все еще здесь. - Я сказал: «и не надейся». Ты не отвертишься от меня так просто, Холмс, - тяжело вздохнув, который раз за день, Грегори устало прикрыл глаза, а затем позволил мальчишеской улыбке вновь появиться на своих губах. - Слушай, если это вопрос морали… ну, так ты пьян. Завтра винить себя будет не в чем. К тому же… оптимизм передается половым путем, как я из авторитетных источников слышал. - Не стоит, Грегори. Действительно не стоит. Иначе завтра вы пожалеете о содеянном, - выпрямившись, заметил политик таким холодным тоном, что сомневаться не приходилось – действительно пожалеет. А Майкрофт ему в этом поможет. - Что ж, как скажете. Прошу прощения за беспокойство. - Бросьте. Это я вас вызвал – вам не за что извиняться. Может быть, стоит вызвать машину? - Пешком пройдусь. Выходя из особняка, Грегори чувствовал себя как никогда паршиво. Не нужно быть Шерлоком, чтобы понять, что в ближайшее время они не увидятся и поговорить с Холмсом точно не удастся.