Пленённые предубеждения

Освежающий и совсем не жаркий летний ветерок скользнул на семнадцатый этаж высотки и чуть взъерошил волосы сидящих на балконе, увитом плющом и уставленном цветочными горшками. Трое омег одновременно улыбнулись и переглянулись, прежде чем приступить к трапезе. Фрэнсис Эдгартон поправил сползающую с колен льняную салфетку и ковырнул филе камбалы, лежащее на тарелке: - Тео, я договорился о твоей практике. Омега, сидящий напротив, радостно захлопал в ладоши, не в силах сдержать эмоции: - Боже, Фрэнси, это же замечательно! Я смогу написать свой диплом! - Только учти, практику будешь проходить под руководством моего начальника и на поблажки не рассчитывай. - Фрэнси, будь с ним помягче, - омега средних лет, с голубыми глазами и блондинистыми кудрями, уложенными в изысканную причёску, отставил свою тарелку. - Наш Тео такой чувствительный. - У нас только Фрэнси кремень, - Теодор довольно рассмеялся, видимо, уже представляя, как будет разгуливать по выставочному залу и поправлять криво висящие таблички. - А мы с тобой, папа, чувствительные ромашки. - Ладно, расскажи мне о теме своего диплома и куда ты намереваешься устроиться на работу после окончания учёбы, - Фрэнси решил прекратить неравную битву с камбалой и переключился на варёный картофель. - Сам знаешь, наши банковские счета печально тренькают тремя монетами вместо того, чтобы издавать шелест многонулевых купюр. - Хочу устроиться в антикварный дом Симмонсов, - Тео покраснел щёчками, и Фрэнсис не смог удержаться от улыбки, настолько очарователен был его младший брат. Омега с удовлетворением оглядел круглый столик на балконе, где ужинала их немногочисленная семья, и снова ощутил, как приятно всё-таки вот так летним вечером посидеть с родными, пусть камбала пересолена, а картофель недоварен. Краем глаза омега отметил руки папы, комкающие край скатерти, и неприятный холодок тут же побежал по позвоночнику, наполняя сердце тревогой. Обычно папа и Теодор щебетали на манер райских птичек, будучи похожими друг на друга как две капли воды, но сегодня старший омега был молчаливее обычного, и Фрэнсис тут же сопоставил все факты, недовольно морщась от полученного результата. Хорошее настроение стремительно улетучилось, стоило ему перехватить взгляд родителя, тут же смущённо набросившегося на полусырой картофель. - Папа, если ты хочешь что-то сказать, сейчас самое время. Теодор недоуменно переводил взгляд со старшего брата на папу, который ковырнул вилочкой филе несчастной рыбёхи и пожал плечами: - Ну… - Папа? - Фрэнсис подбавил металла в голос, зная, что после смерти отца он взял на себя роль главного в семье. - Ну… - голос омеги чуть дрогнул. - Это был действительно хороший проект… - Папа! - Фрэнсис попытался стряхнуть липкий страх с позвоночника, но в желудке уже противно засосало, и омега вцепился в столовые приборы. - Во что ты опять вписался? И не говори мне про невероятную удачу, единственный шанс и везение, которое не каждому дано. - Но это действительно был выдающийся проект, - голос Банни Эдгартона чуть дрогнул. - И невероятная удача. Бриллиантовые прииски! Фрэнсис решил не поднимать согнутую вилку, выпавшую из его рук, и лишь втянул носом воздух, надеясь, что им удастся обойтись малыми денежными средствами: - Сколько? Старший омега виновато опустил голову, чуть не ткнувшись носом в камбалу, а Теодор недоуменно посмотрел на родных, уже предчувствуя какой-то грядущий Армагеддон. - Папа, сколько? - Фрэнсис искренне надеялся услышать удобоваримую сумму, но ответ папы заставил его совершенно не аристократично приоткрыть рот и уставиться на родителя. - Весь остаток от страховки отца? Банни кивнул, потупив взор и хаотично расковыривая несчастную камбалу: - Но это был действительно стоящий проект! Фрэнсис откинулся на спинку плетёного кресла, потирая лицо ладонями. Возможно, в случившемся была и его вина, ведь он знал, что надо перевести все деньги на их с братом счета, но почему-то понадеялся на благоразумие родителя, который всегда был далёк от реального мира и верил любому проходимцу. Какая-то искорка надежды всё же заставила омегу переспросить: - Вся сумма? - Ну… да, – Банни мило улыбнулся сыну, поняв, что гроза миновала. - Я же хотел на доходы от прибыли отреставрировать наше родовое поместье и возродить величие лэрдов Эдгартонов. Фрэнсис спрятал лицо в ладони, а Теодор утешающе погладил папу по плечу: - Папуль, ничего страшного. Мы найдём этих дельцов и попросим наши деньги назад. - Попросим деньги назад? - Фрэнси отодвинул стул и принялся расхаживать по балкону, уже понимая, что с остатком денег, оставшихся после выплаты страховой компанией, им придётся попрощаться. - Никто нам ничего не вернёт. Наш папа сам совершенно добровольно перечислил крупную сумму на счёт каких-то проходимцев. Хотя мы с тобой убедительно просили его этого не делать! - Не кричи на него, - Тео протянул папе платок с вышитым вензелем, видя, что старший омега уже готов расплакаться. - Он хотел как лучше. - Как лучше? - омега не мог сдержать свой гнев. - Как лучше? Боже, Тео, да я работаю сутками, чтобы мы могли оплачивать наши счета, я в отпуске уже два года не был! И на проценты со счёта мы как раз планировали всей семьёй уехать на острова! - Так на острова мы теперь не поедем? - папин аристократический носик чуть шмыгнул. - Острова? Острова? - Фрэнсис хотел пнуть ножку стола, но понял, что камбала и картофель не выдержат подобного отношения и подпрыгнут на тарелках. - Какие острова, к чёртовому папеньке? - Не чертыхайся, – Банни выпрямил спину и вернул платок младшему сыну. - Ты же лэрд Эдгартон. Фрэнсис потёр лицо руками и упал в кресло, глядя на свою семью. После смерти отца три года назад ему пришлось взять роль старшего на себя, ибо ни папа, ни младший брат совершенно и абсолютно точно на эту роль не годились. Оба оторванные от реальности и проживающие в каком-то своём иллюзорном мире розовых пони, являли собой тот образец милого омежки, которого полагалось носить на руках, оберегать, холить и лелеять, разумно позволяя запускать руку в банковский счёт. И если Теодор ещё хоть как-то мог подходить на роль думающего о последствиях, то Банни Эдгартон во всём привык полагаться на своего покойного мужа, и этого было уже не изменить. - Папа, почему ты не позвонил мне перед тем, как перевести кому-то деньги? Ведь это единственное, о чём я тебя просил! - Фрэнси готов был заскулить от собственного бессилия в данной ситуации. - Я хотел сделать вам подарок. Подарить акции этой компании, но дела сразу пошли плохо, и потом компания разорилась, буквально за две недели! - голос Банни обрёл былую уверенность. - Всё ведь не так плохо, да, Фрэнси? - Это просто ужасно, - омега не смог удержаться, несмотря на негодующий взгляд папы. - Катастрофа. Забудь про отпуск, ремонт поместья и новую мебель в квартире. У нас теперь только моя зарплата, а Тео придётся срочно выходить на работу сразу после получения диплома, без каникул, отпуска и передыха. - Я и не против, - Теодор снова увлечённо принялся сражаться с камбалой. - Надо так надо. - Тео, ты хоть понимаешь... - омега почувствовал, как у него буквально перехватывает дыхание. - Ты хоть понимаешь, что у нас больше нет денег, кроме моей зарплаты и моего скромного трастового фонда, который позволит нам хоть как-то обеспечить папе пристойное существование? - Я получу диплом и выйду на работу. Ничего страшного, - Теодор улыбнулся брату. - Мы же всегда справлялись, справимся и сейчас. Да, отца с нами уже нет, но у нас есть ты. Фрэнси устало потёр лицо руками и отказался от предложенного кофе: - Мне пора домой, завтра рано вставать на работу. - Ты слишком много работаешь. Надо бы тебе в отпуск, - Банни заботливо потянулся к старшему сыну, намереваясь взъерошить тёмные кудри, но тот досадливо помотал головой, и омега отступил. - Хотя бы питайся правильно и спи побольше. Теодор теперь будет под твоим попечением. Ему ведь надо получить диплом. - Папа, пообещай мне, что больше никогда без моего разрешения не потратишь сумму больше ста монет! - Конечно, обещаю. Просто я привык за годы жизни с твоим отцом, что он сам принимал все решения, а я просто жил, наслаждаясь его любовью и… - омега приложил кружевной платочек к носу, - просто любил его в ответ. Выходя из родительской квартиры, Фрэнсис Эдгартон как следует приложился лбом о двери отчего дома и сжал кулаки в бессильной ярости. Он не имеет права винить своего папу, который ради отца отказался от денежного наследства, получив всего лишь никому не нужный титул лэрда, единственный раз пойдя против воли своих родителей и сыграв свадьбу с безродным работягой. - Папа не виноват. Ты же знаешь, он просто доверчивый, - Теодор обнял брата у машины. - Всё будет хорошо, вот увидишь, я стану известным искусствоведом и заработаю для всех нас кучу денег! - Это просто катастрофа, Тео. Полная и безоговорочная. - Ну… - Фрэнсис уловил папины нотки в голосе младшего брата, - я бы так не сказал. У нас есть руки-ноги, у тебя работа, а там, глядишь, и я начну зарабатывать. В худшем случае продадим поместье, сам ведь знаешь, какие из нас лэрды, один титул и ничего больше. Фрэнсис снова мучительно застонал, вспоминая о куче благотворительных вечеров, на которых папа расскажет всем о потере денег со счёта, чтобы вызвать волну сочувствия, и снова стукнулся головой о руль машинки, лучшие годы которой были давно позади. Воскресный ужин, которому полагалось добавить оптимизма в жизнь одинокого работающего омеги, не только этого оптимизма лишил, но и добавил проблем, которые надо будет как-то решать. Уже у самого дома Фрэн досадливо посмотрел на высокое здание огромного гостиничного комплекса, где он работал, и мысленно поблагодарил умершего отца, на которого он был похож. Отец почти перед самой смертью сделал всё возможное, чтобы у его отпрысков не было нужды снимать жильё, и приобрёл каждому сыну по крохотной квартирке. Именно в своей квартирушке омега намеревался забиться в угол и проверить все три банковских счёта, чтобы потом нервно прикусить губу и снова вымолвить в пустоту: «Катастрофа».