Сладкий кофе

Чимин никогда не считал себя идеальным. Он видел в себе множество недостатков, таких как жаловаться на свой лишний вес или ныть по поводу того, почему Шуга вечно угрюмый и молчаливый. Паку часто говорили, что он ведёт себя как ребёнок, и его детский голос тому лишь дополнение. Экое поведение Чимина немного раздражало Намджуна, а Хосока — наоборот. Ви все время задавался вопросом, когда Чимин повзрослеет, а Чонгуку нравилось слушать голос Пака. Сокджин, откровенно говоря, не замечал этого. Ему просто нравилось общаться с Паком. А вот насчёт Шуги — непонятно. Юнги мало говорит, редко показывает свои эмоции и вообще неизвестно о чем думает. А ещё Чимин ужасно боится темноты. Правда он никому об этом не рассказывал, да и вряд ли расскажет — стыдно как-то и по-детски. Пак практически не обижался, да и вообще это было редкостью. Это порой удивляло всех мемберов группы, а Чимин только и делал, что смеялся, по привычке пожимая плечами. Чимин любил шутить. Частенько за столом он то и дело делал, что рассказывал забавные истории, болтал без умолку. Ему нравилось шутить над Юнги, который в ответ лишь молчал или уходил в другую комнату, бросая в Пака равнодушные взгляды. Намджун вообще удивлялся, как Шуга может так спокойно реагировать на шалости Чимина и даже дал ему прозвище — непробиваемый. Чимину становилось скучно, когда хён уходил. Он мечтал удивить его, увидеть, как брови Шуги медленно поднимаются вверх, а потом ощутить вкус своей маленькой победы. Пак понимал, что это ненормально — заглядываться на своего хёна. Он знает его уже четыре года и вроде ничего особенного в нем не нашёл. Но что-то заставляло его обратить на Юнги внимание. Мин был красив, широкоплеч и загадочен. У Пака возникла идея, и сам того не осознавая, он решил воплотить её в жизнь, не думая о последствиях. Чимин был на сто процентов уверен, что сможет удивить Юнги именно сегодня, ранним утром. Он знал, что Шуга всегда встаёт рано и первым делом отправляется на кухню заварить себе чашечку кофе. Да, кофе для Юнги — наркотик по утрам. Он всегда добавляет в него сахар, а иногда даже и плитку молочного шоколада, тщательно перемешивает и только потом прикладывает чашку к бледноватым губам. И Пак, каждый раз наблюдая за ним, возбуждено охает и прячется. Будто Мин специально делает все сексуально, прикрывает от удовольствия глаза, проводит свободной рукой по волосам и шее, шумно выдыхает после очередного глотка кофе. Но Чимин никогда не любил кофе. Попробовав его однажды, в голове Пака твёрдо засела мысль, что он больше никогда не попробует его. Горький, неприятный… Как хён может его пить? Пак, ещё лежа на кровати, плотно укрывшись одеялом, замечает, как ещё сонный Юнги встаёт с кровати, поправляет на теле майку, сладко зевая и потягиваясь. Первая мысль в голове Мина — надо попить кофе, и, как и планировал Пак, он направляется на кухню. Чимин, подождав пару минут, соскакивает с кровати и следует за ним, стараясь быть как можно тише. Когда он зашел на кухню, Юнги уже попивал напиток из кружки. Мин не заметил Пака, так как стоял к нему спиной и задумчиво смотрел в окно. Чимин оглядел хёна быстрым взглядом. Он восхищался тем, насколько же идеален для него Юнги. Стройный, высокий. В отличие от него, маленького и худоватого паренька. — Доброе утро, — произнес он и улыбнулся своей лучезарной улыбкой. Юнги нехотя развернулся и в ответ кивнул ему. — Доброе. Невинная улыбка на лице Пака, и Мин в ступоре. Юнги всегда нравилась эта улыбка, такая беззаботная и яркая. Он всегда украдкой любовался ею, даже если её обладателем был ненавистный ему всем сердцем Пак Чимин. Он не любил Чимина за шуточки про него, мечтал поставить мелкого на место, но его улыбка все рушила. Ну, не мог он так, просто не мог! Чимин, заметив, что Шуга ушел в свои мысли, подошел к нему, забрал у того кружку с недопитым кофе и, приблизившись к лицу, медленно, но уверенно дотронулся губами до его губ, мгновенно ощутив на них вкус сладкого, как сахарная вата, кофе. Чимин был удивлён. Губы хёна такие вкусные, мягкие, притягательные, сладкие, нежные… Чимин ещё долго мог описывать их и предаться незабываемым ощущениям, но нельзя забывать о Шуге, брови которого, как Пак и мечтал, поднялись вверх, а рот раскрылся от удивления, случайно пропустив чиминов язык глубоко внутрь. И тут Паку окончательно снесло крышу. Он приобнял того за плечи, углубляя поцелуй, чувствуя, как дикое желание овладевает им. Юнги от шока разорвал поцелуй и оттолкнул от себя Чимина, удивленно смотря на младшего и чуть не снеся со стола парочку тарелок. — Я победил, хён! — счастливо улыбался Пак, облизнув свои губы, но потом сразу погрустнел, осознав, что только что сделал немыслимое и, наверняка, ужасное для Шуги. Да, Чимин не был эгоистом. Но сейчас он поступил как самый настоящий эгоист, скорее всего украв у Шуги его первый поцелуй. — Мелкий… — начал было Юнги, но Чимин остановил его, понурив голову до такой степени, что Мин не смог увидеть лица Пака. — Я…прости меня! Я такой дебил! Это просто была шутка, — и не дожидаясь ответа от хёна, поспешно вышел из кухни. Юнги остался стоять на месте, не зная что делать. Он даже не знал, как на это реагировать. Кажется, смысл необдуманного, как посчитал сам Юнги, поступка начал плавно доходить до него, Шуга прикрыл рукой рот, закрыл глаза и повернулся к раковине. Включил воду, предварительно закрыв сток и, когда прохладная вода наполнила раковину практически до краев, посмотрел на свое отражение в ней. О да, Юнги возбужден. Ещё как возбужден. И самое интересное, он возбудился от этого, на первый взгляд, неуверенного и нежного поцелуя. А главное, подарил ему его Пак-мать его-Чимин. Чуть ли не на целую голову ниже его мальчишка с чёрными глазами, вечно сидящий на своих диетах, с сексуальными бицепсами (ох, как же Шуга завидовал ему) и не менее сексуальными губами. Шуга мысленно усмехнулся. — «Просто шутка значит, Чимин-и?» Пак впервые почувствовал себя ужасно виноватым. Он и раньше такое чувствовал, но не так, как сейчас. Ему было стыдно за свой поступок, и Чимин карал себя за то, что вообще затеял всю эту игру. Он боялся, что Шуга будет ещё больше ненавидеть его или даже избегать любой встречи с ним. И тут простыми извинениями не отвертишься. Быстренько умывшись, Пак вышел из ванной с дурным настроением. Сейчас ему жутко хотелось спрятаться в каком-нибудь уголке, где его никто бы не смог найти. Он боялся встретиться с хеном. Что он скажет, когда они случайно пересекутся в коридоре? Чертов пидарас, гей, извращенец? Худшие опасения подтвердились. Стоило Паку свернуть за угол, как он столкнулся с Шугой. Он надеялся, что Юнги просто пройдёт мимо, проигнорирует и, может быть, одарит холодным, полным ненависти и отвращения взглядом. Чимин даже зажмурился и прибавил шаг, как вдруг резко был прижат к стене. — Куда намылился? — прошипел Юнги, возвышаясь над Чимином. Мин склонился к его лицу, ожидая, пока Чимин все-таки посмотрит на него. Пак же в это время чувствовал себя паршиво. Он был уверен, что хён либо ударит его, либо выскажет ему в лицо все, что думает о Чимине. Чимин морально уже был готов ко всему. Он был настроен выслушать Юнги о том, какая же он сволочь, или как хён его всей своей душой ненавидит и презирает. И от этого Паку станет хуже, но понимает, что заслужил. Однако он все-таки взглянул на него и был шокирован, когда Юнги, прижимая того к стенке всем телом, целует его в губы страстно и жарко, а коленом упирается Паку в промежность. Изумление в глазах Чимина сменилось на желание. Он обмяк в руках Юнги. Старший, уже не соображая, что делает, с нескрываемой жадностью сминает губы, уверенно раздвигая их языком, проводит вдоль ряда зубов, по небу, пытаясь овладеть языком Пака. Чимин стонет сквозь поцелуй, понимая, что это своеобразная месть хёна, и не предпринимает попыток сопротивляться. Ему самому это жутко нравилось. Юнги целовал грубо, кусал эти дразнящие чиминовы губы, слегка посасывал, обдавал жарким, возбуждающим дыханием шею, зарывался длинными пальцами в волосы, словно мечтал слиться с Паком в единое целое. Юнги — ещё тот жуткий собственник. Если уж ему что-то понравилось, он обязательно заберет себе и никому не будет давать трогать или даже показывать. Никогда не любил спорить, но последнее слово всегда оставалось за ним. Хён двигался в такт своему языку, что свободно хозяйничал во рту Чимина, оглаживал спину, лаская затылок. Вдавливал парня в стену, заставляя ощутить его жар всем телом. Чимин чувствует, как его собственный член упирается в миново колено в ответ, тихо стонет от резко нахлынувшего удовольствия, подставляя под жаркие поцелуи Юнги шею. Руки хёна блуждают по его телу. Одна поглаживает разгоряченное бедро, другая приподнимает футболку, открывая вид на накаченный торс, обводит по контуру пальцами, ласкает. Чимин обнимает Юнги за шею, всем телом чувствуя исходящий от тела хёна жар, расплывается в улыбке, когда горячий язык оставляет после себя влажные дорожки на его шее. От хёна исходил запах крепкого кофе, и Чимин уже забыл о том, что не любит его. Вдруг недалеко от них в коридоре послышались чьи-то шаги и голоса. Среди них Мин и Пак различили голоса Тэхёна, Чонгука и Хосока. Юнги лишь ухмыляется, сжимает плечи Чимина и заталкивает его в кладовую со словами: —Там продолжим.