Arabesque

Часы мучительно отсчитывали секунды. Границы мира расплывались. Ее глаза были закрыты, было слишком больно говорить. И она не могла видеть. Все, что она чувствовала — крепкое кольцо его рук. Мягкое щекочущее дыхание на своей шее, когда он держал ее. Ощущая все это, она жаждала провалиться в забытие, жаждала до самого конца. Она желала этого слишком сильно. Ей больше не хотелось продолжать так жить. Ее рука полыхнула болью, когда она полностью пришла в сознание. Сон шелковой нитью скользил мимо нее. Она словно продиралась через густые заросли дремучего леса. Ее окутывала ночь. Голова была тяжелой и раскалывалась. Она уже проснулась настолько, чтобы понять, где находилась: она лежала на кровати со смятыми возле ног простынями. Вокруг нее витал до боли знакомый и такой утешительный запах, но она не могла понять, откуда он. Без видимых на то причин она ахнула от боли, как будто ее тело вдруг вспомнило то, что пока не мог осознать разум. Темный бархатный голос прошептал ее имя. Она повернулась, чтобы найти там его, источник этого успокаивающего тумана, который окутывал ее. Его руки заскользили по ее подбородку вниз, к плечу. Она следила за его движениями, заметив вдруг кусок белой ваты, прикрепленный к своей руке. Она подняла руку, рассматривая, и ее память всколыхнулась при виде бинта. Она попыталась вспомнить, как так вышло. Эти мгновения, мгновения, когда кто-то понимает, как он уязвлен и пуст внутри — это время, когда наша жизнь формируется теми, кто находится рядом. Но что на самом деле важно, что сыграет свою роль в том, будешь ты жить или нет, так это тот, за кого ты держишься, когда мир смыкается и твои глаза больше не могут видеть.

***

— НАРЦИССА! Драко, находившийся в своей комнате на другом конце поместья, яростно захлопнул чемодан, когда голос отца разнесся по коридорам. Он был готов уйти. Жаждал вырваться из этого места. — Нарцисса! Драко пнул чемодан. Почему он не мог просто послать за ней домашнего эльфа вместо того, чтобы как дурак орать на все поместье? В коридоре послышался громкий шум: вероятно, одна из ваз закончила на полу свое существование. Оставалось тринадцать минут. Тринадцать минут, и он будет свободен, и ему больше никогда не придется снова сюда возвращаться. — Ты знаешь, что он ищет тебя, — сказал Драко через плечо. — Я слышу, — ответила его мать, стоя рядом с кроватью и сильно сжимая в руках кружевной платок. — Я разберусь с ним, когда ты уйдешь. — Он разберется с тобой быстрее, если ты не ответишь ему, и ты знаешь об этом, мама. — Не обращайся так с чемоданом. Он много лет принадлежал нашей семье. Твой собственный отец брал его, когда был… — Мама, — прервал Драко. Она остановилась и бросила на него тяжелый взгляд. Они не обнялись. Не поцеловали друг друга на прощание. Они просто стояли, минуту глядя друг на друга, и, не произнеся ни слова, он взял чемодан и потащил его в коридор. — Драко! Драко замер. Он был всего в нескольких метрах от двери, от свободы. Он повернулся, позволяя чемодану с хлопком упасть на пол. В конце коридора, между ним и единственным выходом стоял отец. — Где твоя мать? Сколько можно звать эту проклятую женщину! — Драко не отвечал. — Я задал тебе вопрос, сын. Драко отвернулся от отца, когда тот схватил его за рубашку и яростно рванул вперед. — Я здесь, Люциус, — тихо сказала Нарцисса, выходя из спальни Драко с черной сумкой в руках. Люциус отпустил парня, когда она передала ее сыну. Как только Нарцисса выпустила из рук сумку, она попятилась к стене. С тихим всхлипом она упала на пол, слезы жалили ее глаза. — Чувствуешь силу? — огрызнулся Драко на отца. — Не испытывай мое терпение, мальчишка, — Люциус рассеянно потер костяшки пальцев, полностью обратив свое внимание к женщине, свернувшейся возле его ног. — Не лезь в мой кабинет, Нарцисса. Он тебе не принадлежит. Только попробуй тронуть мои книги, — сказал он жене. Мужчина повернулся и, не сказав ни слова на прощание Драко, исчез. Но Драко не заметил этого, он был слишком занят тем, что помогал матери. Как только Люциус ушел, Нарцисса разрыдалась. Драко опустился на пол рядом с ней и просто молчал, не прикасаясь. Это было в порядке вещей. Единственными людьми в этом поместье, которые прикасались друг к другу, были Люциус и Нарцисса, но это были отнюдь не ласковые прикосновения. Нарцисса неизменно падала, а Драко неизменно садился рядом с ней, пока она не приходила в себя. Драко сидел на полу, прислонившись спиной к чемодану. Он откинул голову и закрыл глаза. Скоро. Скоро он сможет уйти. Так он просидел некоторое время, пока всхлипы матери эхом раздавались по коридору.

***

Гостиная старост внешне ничем не отличалась от всех остальных гостиных Хогвартса. Вход в нее был, как и в гостиную Гриффиндора, за портретом, а расположение — не таким секретным, как предполагалось для гостиных факультетов. Гермиона прибыла на поезде около четырех часов назад, и, к глубочайшему удовольствию девушки, к ней навстречу на станции в Хогсмиде огромной вырисовывающейся фигурой пришел Хагрид. Они сели в одну из школьных повозок и всю дорогу увлеченно разговаривали. Хагрид случайно упомянул, что староста мальчиков должен был приехать на поезде в этот же день, но раньше, но так и не удосужился появиться, оставив его дожидаться снаружи почти три часа, пока не приехала Гермиона. Гермиона вздохнула про себя и положила книгу рядом с собой на мягкий диван гостиной старост. С тех пор, как она получила письмо из Хогвартса о том, что ее назначили старостой девочек с нежелательной кандидатурой Драко Малфоя в качестве ее коллеги, она боялась начала этого учебного года. Ей нужно было приехать на день раньше, чтобы подготовиться к прибытию студентов. А она еще даже не видела своего коллегу, и это задевало ее. Повернувшись к потрескивающему пламени, она раздраженно стиснула челюсти. Ей нужно было собрать всю свою решимость против такого отвратительного соседа, иначе она просто не выживет. О чем думала администрация, давая такому человеку, как он, полномочия старосты? Это была самая абсурдная идея, которая могла прийти в голову. На самом деле, открыв письмо, она хотела в отчаянии разбить хрупкие стеклянные статуэтки о стены своей спальни. Однако она была вынуждена признать, что эта гостиная была довольно милой. Богато украшенная, она не была обставлена в каком-то определенном цвете факультета. Оформление было очень интересным, и даже камин был такого же размера, как в гостиной Гриффиндора. Ее восхищения были жестоко прерваны, когда портрет отъехал в сторону и на пороге появился большой черный чемодан. Она вздрогнула и замерла на месте, пока не поняла, что в гостиную зашел Драко Малфой собственной персоной. — Ну, — фыркнула она, когда снова обрела самообладание. — Как мило, что ты пришел. — Да кто ты такая, Грейнджер? — зарычал он, зайдя в комнату, отряхивая рукава и осматриваясь. — Моя мать? — из-за своей накидки он выглядел куда более грозно, чем обычно. Ткань зашелестела, когда он резко развернулся. Гермиона не ответила. — Грейнджер, я с тобой разговариваю, — сказал он раздраженным тоном. — Я не собираюсь отвечать, если ты будешь хамить, — ответила она ему. — О, правда? — он рассмеялся, стягивая с плеч плащ и бросая его на ближайшее кресло. — Что это тогда было? Он уже это делал! Гермиона яростно прикусила язык, не желая быть спровоцированной. Он был рядом всего пять минут, а она уже хотела его придушить. Она покачала головой, чтобы прояснить разум. Не позволяй ему беспокоить себя! Пора установить свое влияние! Это твой единственный шанс показать ему, что он не растопчет тебя, пока вы живете вместе. — Знаю, — сказал Драко. — Само мое присутствие опьяняет, — он не произнес это самодовольно, будто сам в это верил, нет. Это было скорее саркастическое замечание, чтобы заставить ее волноваться. Он дразнил ее, побуждал ответить. Она откинулась на диване и встретила его взгляд. — Я просто проголодалась, — спокойно сказала она. Драко фыркнул, будто не поверил в это, и скрестил руки на груди, разглядывая причудливые каменные фигурки камина. После минутного неловкого молчания Гермиона прочистила горло, пытаясь привлечь его внимание, но не смогла и начала говорить, не зная, слушал он ее или нет. — Завтра нам нужно встретиться с директором, а сегодня нам выдали эти инструкции, — она взяла лист пергамента с красовавшейся на нем печатью Хогвартса. — Там написано, что нужно будет делать завтра. Вечером в шесть часов мы встретимся с Хагридом и пойдем в Хогсмид, где будем направлять студентов в кареты, а первокурсников — в лодки. Я оставлю ее на столе, так что можешь прочитать. Драко не ответил, и Гермиона ушла, оставив его стоять там. Она решила, что лучше запрется на ночь в своей комнате, чем будет спорить с ним. Когда на следующий день они добрались до станции Хогсмид, сумерки уже сгустились, и на каждом отрезке пути появлялись фонари, направляющие студентов к транспорту в замок. — Мы отвечаем за первокурсников, — напомнила Гермиона Драко, когда они ступили на платформу. — Я знаю, — в ответ зашипел Драко. Гермиона отвернулась от него и взяла фонарь, после чего прокричала первокурсникам идти за ней к озеру. Драко шагал позади нее. Однако как только они дошли до озера, начался хаос. — Думаешь, ты смог бы быть добрее к ним? — ворчала себе под нос Гермиона, когда они посадили последних первокурсников в лодки. Одна из девочек слишком поторопилась забраться в лодку и опрокинула ее. Драко рассмеялся, когда девчушка разразилась слезами. Драко проигнорировал ее и продолжал бормотать, как это было глупо и что теперь все кареты уехали, а им придется добираться на чертовой лодке. Гермиона совсем не любезным тоном собралась возразить, но ее отвлекло какое-то движение. Она повернулась и обнаружила, что их ждала пустая карета с красовавшимся на ней гербом Хогвартса. — Нет, — сказала она, подойдя к карете. — Я не думаю, что нам нужна лодка. Когда она подошла еще ближе, то заметила, что на двери выгравирована странная эмблема. Она провела пальцами по изображению гордого рычащего льва и змее, на фоне которых были две перекрещенные волшебные палочки, и нахмурилась. — Должно быть, эта карета специально для старост, — отметила она. — Никогда не видела ее раньше. Драко, как всегда очаровательный, прошел мимо нее в открытую дверь и исчез в глубине кареты, бросив через плечо всего одно восклицание: — Невероятно. Она раздраженно вздохнула и следом забралась в карету, садясь как можно дальше от него. Слизеринец сидел в углу с напряженно перекрещенными пальцами. Как только она устроилась, карета двинулась. Через пятнадцать минут мучительного молчания они добрались до замка. Профессор МакГонагалл была женщиной, которая преуспевала в этом хаосе. Казалось, ей все удавалось лучше, когда вокруг все разваливалось на куски, и тогда она могла кинуться, чтобы это исправить. Видимо, Драко с Гермионой опоздали на пир, потому что как только они зашли, на них тут же набросилась профессор. — Я скоро поведу первокурсников. Вы уже должны сидеть! — крикнула она, толкнув их к дверям. Как только они разделились и направились к своим столам, в зале раздался голос Дамблдора. — Добро пожаловать к началу нового учебного года в Хогвартсе! — сказал он. — Пожалуйста, поприветствуйте вместе со мной новых старост: Драко Малфоя и Гермиону Грейнджер! — воскликнул старик, словно знал, что они зашли в зал в самый последний момент. Гермиона, полностью смущенная, дошла до гриффиндорского стола, откуда ей все кричали и хлопали. Чуть дальше ей улыбались и махали Гарри с Роном. Она тоже улыбнулась и поспешила к ним, быстро заняв место между мальчишками, пытаясь сделать все возможное, чтобы спрятаться за ними от взглядов. — А теперь поприветствуем нового преподавателя, — продолжил Дамблдор. — Эта прекрасная женщина будет вашим новым профессором. Как вы все знаете, Министерство магии добавило новый предмет в учебный план, чтобы повысить культурные знания и расширить кругозор студентов этой престижной школы. Когда он сказал это, со своего места за профессорским столом встала стройная женщина с длинными черными волосами. — Профессор Диана Граньяни, — Дамблдор жестом указал на молодую женщину, и со студенческих столов послышались вежливые аплодисменты. Дамблдор невозмутимо продолжил. — Профессор Граньяни будет учить вас новым бальным танцам и классическому балету. Как я уже говорил, этот предмет добавлен в расписание. Как можно было представить, лишь от упоминания этого предмета волшебники и ведьмы в зале недовольно вздохнули. Дамблдор сделал вид, что не заметил этого, за исключением едва заметной улыбки, появившейся на его лице. Он грациозно сел на свое место, и на столах тут же появилась еда, заставляя студентов перестать думать о плохом. — Итак, Гермиона, — улыбнулся ей Гарри. — Ты теперь староста. Мы знали, что так выйдет. — Поздравляю, Гермиона! — О, а ты сможешь прощать мне наказания? — Симус, тебе с этим никто не поможет! Гриффиндорцы радостно рассмеялись, они были счастливы вновь видеть друг друга. Гермиона смеялась вместе с ними, чувствуя себя гораздо легче, чем была совсем недавно. Все начали разговаривать. Кого видели на каникулах? Где были? Что делали? С кем целовались? Кого хотели бы поцеловать? Болтовня была повсюду, и вскоре Гермиона погрузилась в свои собственные мысли, ковыряя тыквенный пудинг. Джинни вывела ее из задумчивости. — Кто был тем идиотом, который решил, что поселить вместе двух студентов, тем более, чаще всего с противоположных факультетов — это хорошая идея? Он подумал насчет личной жизни? Или хотя бы о каких-нибудь границах между парнем и девушкой? — Она живет с Малфоем, Джинни, — с полным ртом пирога сказал Рон. — А не с чертовым Виктором Крамом. Гермиона через весь зал посмотрела на задумчивого старосту мальчиков и решила, что действительно не стоило волноваться о личных границах. Но что насчет спокойной жизни? Он ведь не собирался весь год бросаться колкими фразами? — Как обычно в крошках, — рассмеялась Джинни, наблюдая за братом. — Мисс Грейнджер, — раздался голос МакГонагалл за левым плечом Рона, и рыжеволосый от неожиданности подавился, роняя на стол еще больше крошек. Джинни зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться под пристальным взглядом МакГонагалл. — За мной, пожалуйста. Гермиона встала из-за стола. Осознание того, что она больше не вернется в гостиную Гриффиндора, внезапно задело ее за живое. Гарри улыбнулся ей. — Встретимся позже, Гермиона, — сказал он. Джинни помахала ей, а Рон был слишком занят, пытаясь держать рот закрытым и собирая крошки со стола. Когда Гермиона попрощалась с друзьями, профессор МакГонагалл уже шла к коридору, ловя на себе кислый взгляд Драко Малфоя. Они встретила их возле огромных дверей. — Директор Дамблдор занят важным разговором с профессором, так что он попросил меня ввести вас в курс дела, а с ним вы встретитесь завтра, — пояснила она, когда они возвращались назад в гостиную старост. — Ваши спальни всегда должны быть закрыты. Вам нельзя заходить друг к другу, — скомандовала профессор МакГонагалл, когда они свернули в коридор, освещенный тусклым светом факелов. — Не беспокойтесь об этом, — достаточно громко, чтобы Гермиона услышала, сказал Драко. — Конечно, — ответила профессору Гермиона. — Вы ответственны за организацию встреч старост, а также за проведение большинства школьных мероприятий. Отчитываться будете непосредственно перед директором, — профессор МакГонагалл остановилась возле портрета и повернулась к ним. — У вас есть вопросы? — она замолчала. — Нет, профессор, — ответила Гермиона. — Замечательно, — пробормотал Драко, направляясь к лестнице. — Не так быстро, мистер Малфой, — обратилась к нему МакГонагалл. — Справа от вас находится небольшая кухня. Она еще не заполнена едой. Если вам что-нибудь будет нужно, оставьте записку для домашнего эльфа. Так как вы оба — старосты, эта кухня вам дана в качестве привилегии. Не злоупотребляйте. Как можно скорее организуйте собрание старост, чтобы распланировать год и составить график обязанностей по патрулированию. А теперь выспитесь, у вас много работы, — она развернулась на каблуках и ушла. — Наконец старушенция заткнулась, — пробормотал Драко и поднялся по лестнице. Через секунду Гермиона услышала, как с громким шипением включился душ. Она стояла в центре комнаты и попыталась сделать глубокий вдох. Она была здесь. Пусть все и произошло так быстро, что она едва могла вспомнить, но теперь это был ее дом. Она двинулась к дивану перед камином и упала на него, вдруг почувствовав себя очень уставшей. С отчаянием она подумала, а так ли подходила к этой работе? Особенно, если ее нужно было выполнять с таким парнем, как он.