Arabesque

Она пыталась глубоко вдохнуть, но темнота вокруг нее была удушающей. Ей не было видно ничего ни перед собой, ни в любом другом направлении. Она слышала приглушенные голоса девушек, стоящих вокруг нее, когда поправляла обувь. Ее желудок трепетал, а пальцы онемели. На земле перед ней появилась полоска света, становившаяся все больше и больше, а мрак исчезал. Она держала голову высоко и приклеила на лицо улыбку, шепот вокруг мгновенно рассеялся. Когда сладкие звуки музыки наполнили ее уши, она изменила позу. Яркий свет, направленный на нее, затемнял все вокруг. Но ей это не мешало. Она, не задумываясь, меняла позицию рук и ног. Ее тело плавно двигалось под звуки, к которым она привыкла за все эти месяцы. Вскоре все вокруг исчезло: была только она и ее тело, двигающееся под музыку. Когда темп музыки ускорялся, ускорялась и она. Когда музыка замедлялась, замедлялись и ее движения. Ее улыбка постепенно угасала, она сосредоточилась. Движения изменились, стали более сложными. Но все равно они были такими же чарующими, плавными и экзотическими. Когда она подняла руки над головой, то на мгновение остановилась, чтобы обдумать запланированные движения. Она потянула носок и еще раз улыбнулась в темноту. Она опустила руки, держа их на расстоянии от тела, и очертила изящный круг небольшими прыжками. Закрутившись в сторону, она остановилась, удерживаясь в нужном положении. Резкая смена музыки заставила ее ускорить шаги, когда она побежала. Она подняла в воздух обе ноги и приземлилась на землю, готовая закончить финал. Когда музыка замедлилась и растянулась в одной ноте, она подняла одну руку на уровне груди, под углом к правой позиции, а другую — в противоположном направлении, под углом вниз. Она глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться. Сконцентрировавшись, она встала на носки, после чего подняла ногу, стараясь держать ее параллельно земле. Когда ее ушей достигли довольные перешептывания, она вдруг вспомнила голос, которого не было среди них. Голос, которого не будет никогда. Она вдруг почувствовала, как ее сознание обратилось внутрь себя, обнажая собственные страхи. В глазах потемнело. Сердитые голоса приглушенным эхом раздавались в ее голове, и из ее глаз полились слезы. Он не вернется. Все было уже сделано, им нужно двигаться дальше. Она сделала глубокий вдох, но было уже слишком поздно, потому что она уже потеряла равновесие, а все вокруг обрушилось. Она резко ударилась коленями о твердый пол, и боль была настолько острой, что тьма, окутавшая ее, рассеялась. Вокруг опять зашептались, и к ней подбежали люди, чтобы помочь подняться. Но она не позволила им. Свет погас. Гермиона выпрямилась, ее дыхание участилось, а сердце бешено колотилось в груди. Она заморгала, отбрасывая сон, и потянулась руками к сердцу. Она чувствовала себя очень странно. Комната была тускло освещена утренними лучами солнца, когда девушка со вздохом повернулась к окну. Она перекинула ноги через край кровати и съежилась. Ее мышцы были напряжены и болели, а в ногах закололо, когда гриффиндорка ступила на холодный пол, чтобы пойти в уборную. Когда Гермиона выдавила пасту на зубную щетку, она думала о том, что видела во сне. Что же ей снилось? Она напрягла свою память, но все, что ей удалось вспомнить — это эмоции. Боль, страдания, обида. И вокруг этого разворачивался ее сон? Должно быть, печально думала Гермиона, когда смывала остатки зубной пасты в раковину. Она неторопливо расчесалась, еще раз пытаясь зацепиться за сон. Но в этот раз ничего не вышло. Девушка надела мантию и чулки. Но когда дело дошло до обуви, она поморщилась от боли, коснувшись ногами подошвы. Гриффиндорка проскулила, но обулась. Вынув палочку, Гермиона прошептала заклинание, которое она вычитала в одной из книг. — Терренус леваментум. В это же мгновение ее ноги перестали болеть, и она расслабилась. Девушка довольно вздохнула, после чего подняла с пола сумку. Почувствовав боль в спине, она застонала, а когда выпрямилась, боль только усилилась. Гермиона услышала шум из комнаты Драко по другую сторону, но не обратила на это внимание. Сейчас было важнее другое. «Может, у меня получится использовать это заклинание и на тело», — быстро подумала она, после чего кивнула сама себе. Гермиона вскинула палочку, направляя ее на себя. — Терренус леваментум, — прошептала она. Когда из палочки вырвалось белое свечение, девушка ярко улыбнулась. Но ее счастье не было долгим. Как только заклинание дошло до нее, она не почувствовала никаких изменений. Она простояла в замешательстве пару секунд, после чего еще раз направила на себя палочку. — Терренус леваментум, — произнесла она еще громче. Тот же результат, ничего не произошло. Девушка в отчаянии застонала, после чего повторила заклинание еще три раза. Но опять ничего не изменилось. Вскоре она сдалась и медленно пошла к двери. Прогулка до Большого зала, разумеется, была болезненной. — Эй, Гермиона! Доброе утро! — радостно поприветствовал Гарри. Гермиона слабо улыбнулась ему и заняла место рядом с ним. — Облоеутлоемиона, — попытался сказать Рон, набив рот яичницей. — Рональд, пожалуйста, не говори с набитым ртом, — с досадой сказала девушка. Он пожал плечами и проглотил. — Я говорю «доброе утро, Гермиона», — сказал он, и Гермиона кивнула, показав, что поняла. Она намазала маслом тост и немного откусила. Девушка не была сильно голодна, так как по-прежнему пыталась вспомнить, что же ей снилось ночью. Кроме того, двигать руками было все еще больно. — Я не очень хочу есть. Думаю, я пораньше пойду на первый урок, — сказала она, прежде чем, слегка поморщившись, встать. — Ты в порядке, Гермиона? — спросил Гарри, и она кивнула, заставив себя улыбнуться. — Да, я в порядке. До встречи, Гарри, Рон, — сказала Гермиона и, не дожидаясь ответа лучших друзей, вышла из Большого зала. Она явно была сегодня не в настроении. Как только девушка зашла в кабинет нумерологии, она заметила, что там никого не было, в том числе и профессора. Она пожала плечами, после чего прошла вперед класса и уселась за одну из парт. Гермиона застонала; каким-то образом ей удалось сесть так, что мышцы в ее теле расслабились. Но прежде чем она смогла насладиться этим моментом, ее размышления были прерваны. — С позволения, прошу заметить, что это мое место, — протянул голос, и Гермиона вскочила, посмотрев на человека, который это произнес. — Не знала, что ты сидишь спереди, Малфой, — сказала Гермиона. — Я всегда думала, что тебе нравится быть сзади, где можно не слушать и не писать, — она мило улыбнулась, положив руки на стол. — Заткнись, Грейнджер, — прорычал он и взял свою сумку, которая лежала на полу, прислоненная к столу. — Не буду тебе мешать, — усмехнулся слизеринец, перекинул сумку через плечо и направился в конец класса. Гермиона закатила глаза. Глупый, недалекий Малфой. У него вообще нет никаких манер. Ну, от него и не стоило ожидать чего-то другого. Девушка вздрогнула, когда почувствовала, как чье-то дыхание пощекотало щеку. — Ты пожалеешь, — выдохнул он за ее спиной, и она замерла. Слизеринец тихо засмеялся, а девушка ощутила, как ее мышцы напряглись одна за другой. Она громко выдохнула и развернулась к нему. — О чем именно я пожалею? — встав, спросила Гермиона. Он, повернувшись, встретился с ней взглядом и небрежно облокотился на ближайший стол, скрестив руки на груди. Малфой ухмыльнулся. — Вопрос в том, о чем ты не пожалеешь, — процедил он. Девушка поджала губы. — Это пустые угрозы, Малфой, — зашипела в ответ она. В ее голосе ощущалось больше уверенности, чем она чувствовала на самом деле. Слизеринец выпрямился и шагнул к ней, не отводя взгляда. Она попятилась и с каждым его шагом отходила назад, пока не натолкнулась на парту. Гермиона желала только одного: чтобы в класс хоть кто-то зашел. — Скажи это еще раз, Грейнджер, — он ехидно усмехнулся. — Ну же. Девушка сглотнула, но голос подвел ее, и она не смогла ничего ответить. Малфой удовлетворительно кивнул, отошел и развернулся, чтобы пройти в конец класса. — Ах, мисс Грейнджер, мистер Малфой, — сказала профессор, зайдя в класс, — директор хочет видеть вас немедленно в своем кабинете. Я вас отпускаю, — она махнула в сторону двери. У Гермионы скрутило желудок, пока она собирала свои книги и направилась к двери. Теперь ей придется идти с ним к директору. Но, может, ей удастся ускориться, и она доберется туда раньше. — Грейнджер, — раздался голос слева от нее. Или нет. — Да, Малфой. Я знаю, ты был там. Или тебе нужно особое приглашение? — она продолжала смотреть вперед. — Злишься? — одобрительным тоном спросил он. — Ты мне противен, — девушка бросила на него быстрый взгляд, после чего снова уставилась в коридор. Малфой рассмеялся. — Давай, — поощрил он, — взгляни еще раз. Ты когда-нибудь задумывалась о том, почему я так хорошо выгляжу? Даже под рубашкой слизеринца были видны его мускулы, и, видимо, он подразумевал именно это. Гермиона вдруг покраснела. — Нет. Не задумывалась, — слишком быстро сказала она. Он ухмыльнулся. — И ты даже не предполагала, что это может быть из-за танцев? Это прозвучало как честный вопрос. — Нет, — просто сказала она. Его смех эхом раздался по коридору, когда они миновали последний поворот. — Ты ведь не умеешь танцевать? — спросил он словно из ниоткуда. Девушка равнодушно остановилась. Когда на нее навалилась боль, она закрыла глаза. — Не твое дело, — сказала гриффиндорка, как только пришла в себя. Он странно посмотрел на нее, но ничего не сказал. — Хрустящие сверчки, — сказала Гермиона, когда они дошли до входа в кабинет директора. Как только вход стал видимым, Драко шагнул вперед, подрезая ее. Она закатила глаза за его спиной и шагнула в полутемный коридор, после чего вход исчез. Девушка подскочила, когда дверь за ними закрылась, и они остались в кромешной темноте. — Боишься? — услышала она безжалостный шепот справа от себя. Гермиона усмехнулась, достала палочку и произнесла: — Люмос. Она фальшиво улыбнулась и направилась по коридору. Позади нее Драко ухмыльнулся, после чего последовал за ней. В конце коридора-тоннеля их ждал директор с хмурым выражением лица. — Извиняюсь. Факелы, кажется, по какой-то непонятной причине не хотят сегодня зажигаться, — он повернулся и шагнул в дверной проем. Директор указал на два кресла перед столом, заняв свое место. — В качестве новых старост у вас есть много обязанностей, которые нужно выполнять, — начал он. Гермиона кивнула, задумываясь про себя, стоит ли делать заметки. Она повернулась к Драко и нахмурилась. Он откинулся в кресле и, кажется, вообще не слушал. Девушка села прямее. — Вы уже провели собрание старост? — спросил директор и взял со стола перо и несколько листов пергамента. — Э-э-э… Нет, — промямлила Гермиона. Дамблдор неодобрительно поднял брови, но не взглянул на нее. — Ясно. Вы уже решили, сколько будет балов и когда будет первый? — Нет, — мягко сказала Гермиона. — Договорились о дате посещения Хогсмида? — профессор Дамблдор поднял голову и опустил перо, посмотрев на Гермиону, которая в этот самый момент почувствовала, будто уменьшилась в размерах. — Нет, — едва слышно произнесла она. — Мисс Грейнджер, должен сказать, — он снял очки, — я разочарован. Вы всегда продумывали все наперед. Что случилось с вами в этом году? — Прошу прощения, — пробормотала она. — Как бы то ни было, нужно для начала разобраться с этими вопросами. Это очень важно. И опирайтесь при этом не только на себя, но и на своих однокурсников. Вас выбрали на эту должность, потому что посчитали, что вы справитесь. Это так сложно для вас? — он изогнул бровь. На мгновение воцарилась тишина, Гермиона боролась с собой и пыталась подобрать слова. — Она извинилась, — Драко сел прямее. Взгляд Дамблдора тут же переключился на него. — Прошу прощения, мистер Малфой? Драко поднялся на ноги. — Она извинилась. Мы приступим сегодня же вечером. Можете не придираться, — с этими словами он повернулся и вышел из кабинета. Гермиона изумленно смотрела ему вслед. Да что с ним не так? Говорить с директором в подобном тоне… Она встала и неуклюже собрала свои вещи. — Я… Простите, директор… Мы… Мы справимся с этим, — запинаясь, сказала она и тоже вышла вслед за слизеринцем. Как только за ней закрылась дверь, директор откинулся в кресле, все еще удивленно глядя им вслед. Он покачал головой и, улыбнувшись, вернулся к книге, которую читал перед их приходом. В коридоре Гермиона перешла на бег, чтобы догнать блондина. Но когда она добежала до него, он не обратил на нее никакого внимания. — Хм… Спасибо, — тихо сказала она. — За что? — хрипло спросил он, глядя перед собой в коридор. — За то, что сделал там. Заступился за меня, — сказала девушка. Слизеринец остановился и резко развернулся, заставив ее врезаться ему в грудь. — Послушай, Грейнджер, — зашипел он. — Я не заступался за тебя. Я вообще ни за кого не заступаюсь, кроме себя. Меня бесил этот старик, вот я и ушел, — сказал Малфой, вновь продолжив свой путь по коридору. Девушка обдумала все, что он сказал, и опять пошла за ним. — Ты заступился за меня, — настаивала она. — И дело было не в том, что он тебя раздражал. Слизеринец не ответил и, дойдя до двери гостиной, скрылся за ней.