Arabesque

— Ты говоришь мне, что это решит всю проблему? В комнате было холодно и сыро. Величественный камин, горевший у задней стены комнаты, никак не справлялся ни с холодом, ни с настроением находившихся тут людей. Были почти сумерки, и с наступлением темноты нервы у всех присутствующих были на пределе, что еще больше усиливалось подавляющей тишиной. Низенький человек, стоящий перед ним, с энтузиазмом кивнул, отчего три его подбородка затряслись, и улыбнулся, показав свои гниющие желтые зубы. — Должно. Всех этих мерзавцев. Люциус встал с дивана и пошел к камину, глубоко погруженный в свои мысли. Он встал близко к пламени, подсознательно понимая, что не мог почувствовать исходящий от него жар. Он не мог чувствовать тепло в течение очень долгого времени. Мужчина опустил взгляд вниз и пристально посмотрел на свои руки. Его могли бы вознаградить за усилия, которые сейчас казались гораздо большего масштаба, чем в то утро. Этот план потребовал бы времени и точности. Терпения. Но эти небольшие жертвы он мог принести ради такого величайшего подвига. — И что же ты хочешь взамен за эту информацию? — Люциус повернулся к низкому толстяку. Мужчина улыбнулся, и эта улыбка исказила черты его лица до неузнаваемости. Он сложил руки, делая вид, что размышляет. — Удовольствие быть рядом, пока вы претворяете мой план в жизнь. Как говорится, я дал вам мозги, от вас лишь мускулы. Я хочу наблюдать за процессом методической мысли, которая сопровождает начало моих творений. Люциуса это позабавило. Жалкий человечишко. — Не путайся у меня под ногами, — скомандовал он и призвал домашнего эльфа, чтобы отправить своего гостя в комнату. Мужчина дал четкие указания, чтобы его расположили как можно дальше от его собственного кабинета. Люциус отправил его в ту часть поместья, где проживала его жена. Она это заслужила. В этот момент, словно почувствовав, что о ней думали, в дверях кабинета появилась Нарцисса. — Люциус? — спросила она, робко войдя в комнату и опустив взгляд к каменному полу. Мужчина вздохнул и снова сел на диван, домашний эльф с напитками и едой немедленно появился возле его руки. — Что тебе нужно? — спросил он холодным голосом, подняв к бледным губам хрустальный бокал. Нарцисса шаркнула ногой по полу. Это движение и ее опущенные глаза были единственным признаком того, что она боялась находиться с ним в одной комнате. Он радовался тому страху, что вселял в нее. Потребовались годы, чтобы сломить ее. Годы, чтобы вбить это в ее тупую голову. Годы, чтобы показать ей, что он тут главный, а она должна подчиняться и бесповоротно делать так, как хотел он. Удовлетворять все его прихоти. — Я хотела спросить, получал ли ты письма от нашего сына? Люциус даже не задумался, прежде чем ответить: — Нет, — его тон был резким, и женщина судорожно вздохнула и повернулась к выходу. Когда дверь за ней захлопнулась, он швырнул кусок пергамента в камин, зная, что она видела его. Он специально оставил это письмо так, чтобы она могла разглядеть нацарапанное на нем имя сына. Люциус восхищенно наблюдал за тем, как быстро в пламени догорели остатки пергамента.

***

— Рон. Голос слышался где-то слева от него, но он все равно проигнорировал его. — Рон, проснись. Он не спал. Он проснулся достаточно, чтобы чувствовать жжение в груди. Достаточно, чтобы быть запутавшимся и находиться в депрессии. Достаточно, чтобы до боли в глазах видеть сквозь высокие окна, как медленно опускалось заходящее солнце. И он, конечно, достаточно проснулся, чтобы ответить. Но он не стал. — Рон, перестань быть таким засранцем и просто ответь, — его прервал голос сестры, и через пару секунд перед глазами появилось ее лицо. Рон лежал на столе, опустив голову на руки и отвернувшись ото всех. Он пытался разобраться во всем, но они постоянно пихали и толкали его уже больше получаса. — Чего нужно? — рыжеволосый поднял бровь, посмотрев на свою младшую сестру, после чего отвернулся, но наткнулся на оскорбленное лицо своего лучшего друга. — Дружище, тебе плохо? Рон застонал и сел, в отчаянии запустив руки себе в волосы. — Я в порядке, — резко ответил он. — Из тебя хреновый лжец, — сказал Гарри. — Все дело в Гермионе, ведь так? — подсказала сестра. Он решил не отвечать, но молчания было вполне достаточно. — Меня уже тошнит от твоей хандры, Рональд. Подними свой зад и пойди поговори с ней. Я так устала от твоего состояния. Рон, быстро подняв голову, посмотрел на сестру, а затем в поисках поддержки, что это была плохая идея, перевел взгляд на Гарри. Но тот задумчиво смотрел на Джинни. — Только не говори, что ты с ней согласен, — застонал рыжеволосый. — Я думаю, тебе стоит, Рон. Ты ждешь уже почти два года, но ничего не делаешь… Может, сейчас пришло время, — ответил Гарри. — Вообще-то, не два… — он остановился, заметив на себе твердый взгляд Гарри, и вздохнул, проводя рукой по волосам. — Ладно, я поговорю с ней, — сказал Рон, встав со своего места. Учитывая, что это был уже конец дня, он мог без особых проблем покинуть класс. Он мог просто выскользнуть за дверь и немного пройтись по территории, прежде чем поговорить с ней. Ну, знаете, чтобы продумать разговор. Он не убегал от проблемы, нет. Рон пытался убедить себя в этом. Он просто бы не стал этого делать. Как только он скрылся за дверью, Джинни повернулась к Гарри с недовольным выражением лица и пересела ближе к нему. Дин и Симус также молча подошли ближе. — Я не знал, что его чувства к ней так сильны, — сказал Гарри, резко нарушая тишину. — О чем ты? — до Дина всегда доходило очень долго. — Он не ест, — Гарри вздохнул. — Он даже не спит… — Он спит на всех уроках, — рассмеялся Симус. — Ночью, — поправил Гарри. — Он просто сидит. — Ты уверен, что это из-за нее? — засомневалась Джинни. — Все началось, когда он узнал, что Малфой стал обучать ее. Я думаю, он может прокрасться и начать шпионить за ними. Он постоянно говорит, что хочет выяснить, что происходит и что они делают, — Гарри выпрямился. — Он убежден, что Малфой собирается как-то навредить ей. — Малфой тот еще скотина, но я не думаю, что он настолько глуп, чтобы сделать с ней что-то в Хогвартсе, — сказал Симус. — Он не самый острый зуб в драконьей пасти, но есть в нем темная аура. Джинни в недоумении подняла бровь. — Не могу поверить, что вообще поняла эту бессмыслицу, которую ты только что сказал. — Ты зол на Гермиону? — спросил Дин, переключая свое внимание на Гарри. — Нет, — признался он, опустив взгляд на свои руки. — Я, конечно, волнуюсь за нее. Я не согласен, что Малфой не причинил бы ей вреда, — тихо сказал он. — Но рядом всегда Рон. Я хотел бы поговорить с ней, но из-за него это невозможно. — Я могу стукнуть Рона по голове и запихнуть в шкаф, чтобы ты мог поговорить с ней, — пробормотала Джинни больше себе под нос, чем вслух. Гарри посмотрел на нее, и на его лице растянулась улыбка. — Джин… Думаю, это хорошая идея. Джинни подняла глаза и уставилась на Гарри, как и Дин с Симусом. — Вырубить брата? Я за, — она усмехнулась. — Может, не прямо вырубить, но… Что-то такое, — Гарри встал. — Встретимся в гостиной.

***

Гермиона напряглась от его слов и отпрянула от руки, которой он так аккуратно дотронулся до ее подбородка. Она покачала головой, пытаясь прийти в себя, чтобы встать или хотя бы начать логически мыслить. В ее голове звенели предупреждающие сигналы. Это был Малфой. Это ненормально. Ей не должно было быть хорошо. Она не должна была чувствовать себя в безопасности. Потому что она не была в безопасности. — Что не так? Гермиона расслышала недовольные нотки в его голосе. Она села обратно на край ванны. Девушка задела его гордость, что было очень опасно, но абсолютно необходимо, чтобы сохранить свое здравомыслие. — Ничего, — пробормотала она. — Точнее, все не так, — поправила себя Гермиона. — Все. Малфой все так же неподвижно сидел. Он отметил, какой маленькой стала эта комната и каким удушающим мрак вокруг него. Его глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы он мог видеть ее, сидящую перед ним. Теперь слизеринец не хотел тянуться к ней, как минуту назад. Он не хотел дотрагиваться до нее, но и уйти не мог. — Мне жаль, что я пошел сюда за тобой, Грейнджер, — сказал он правдиво. Между ними была пропасть. Зияющая дыра, к которой они никогда не приближались, боясь упасть. А теперь они пытались перепрыгнуть ее, но поняли, что она слишком большая. Слишком пугающая. И они отступили. Гермиона быстро встала и вытерла глаза. Когда слизеринец поднялся на ноги, она дошла до двери и остановилась, сжав пальцы на дверной ручке. Девушка открыла рот и вдохнула, словно собиралась что-то сказать, но потом передумала и вышла из комнаты. Малфой стоял на том же месте, пока не услышал щелчок закрывающейся двери, и потом направился в свою спальню. Но его остановил громкий стук со стороны портрета. Малфой на мгновение остановился напротив двери в свою комнату, ожидая, что Гермиона выйдет из спальни и посмотрит, кто там. Но она так и не выходила, а стук стал еще настойчивее. Со стоном отчаяния слизеринец оставил свою дверь приоткрытой и направился вниз по лестнице в гостиную. Когда он открыл портрет, то перед ним возникло очень неприятное зрелище. — Что надо, Уизел? — Драко скрестил руки на груди и прислонился к раме портрета с кислым выражением лица. Он был раздражен, а этот гриффиндорец явно не мог улучшить его настроение. — Я хочу, чтобы ты отвалил, мне нужно поговорить с Гермионой, — сказал Рон и сделал шаг вперед, собираясь пройти в гостиную. Драко встал в дверном проеме, и рыжий остановился как вкопанный. — Дай пройти, — прорычал он. Драко мысленно крыл его трехэтажным матом, но сумел смолчать и лишь скрестил руки на груди. — Ты слышишь меня? — Рон уже терял терпение. Он хотел увидеть Гермиону, сказать ей, что ему надоело играть в игры, но он не мог, пока этот засранец стоял у него на пути. — Слышу, — холодно ответил Драко. — Тогда свали, — потребовал Рон. Он уже начал сомневаться, действительно ли это была хорошая идея. Драко жестоко рассмеялся, и его рука потянулась к портрету. — Хочу, чтобы ты знал: я сейчас собираюсь прихлопнуть тебя этим портретом, — сказал он. Рон протянул руку, Драко тоже, и на мгновение слизеринец удивился, почему Уизли так пристально смотрел на его плечо. Он опустил взгляд и увидел, что на рубашке у него было большое мокрое пятно с черными разводами от туши. Слезы Грейнджер. — Где Гермиона? — жестко спросил Рон с легким оттенком паники и гнева в голосе. Он сделал еще один шаг к блондину. Его выражение лица было как у волка, готовящегося накинуться на жертву. Опасность. — Не твое дело, — твердо ответил Драко, отходя в гостиную. Рон прошел мимо портрета и последовал за ним, закрыв за собой дверь. — Нам нужно поговорить, Малфой, — сказал он. Руки Драко сжались в кулаки. — О, пожалуйста, — с издевкой сказал он. — Просвети же меня своей болтовней. Рон в три широких шага подошел к блондину, остановившись в сантиметре от его лица, а затем прорычал: — Держись от нее подальше. Драко рассмеялся и оттолкнул гриффиндорца в грудь, заставив того пошатнуться. — Уизли, у тебя нет ничего против меня. Ты не сможешь побить меня, не сможешь обидеть словами. Так что уходи, пока не расстроил свою принцессу. В глазах Рона полыхнул огонь, когда перед ним всплыл образ подруги. — Сомневаюсь, что ее расстроит, если я побью тебя, — сказал он. — Она тебя ненавидит. Драко почувствовал бушующий ураган в груди при этих словах. Она его ненавидела. Он знал это. И он ее ненавидел. Ненавидел. Это было безопасно. Безразличие было той стеной, которая могла удерживать все на своих местах. Драко ненавидел ее непослушные волосы. Ненавидел, как она их поправляла. Ненавидел, что она была единственной, кто осмеливался исправлять его. Ненавидел то, как пахло в ванной после того, как она выходила из душа, и ненавидел этот глупый белый халат, который она накидывала на себя. Он ненавидел, как она молча делала себе кофе в их маленькой кухне, а потом тихо исчезала с ним за дверьми своей спальни. Ненавидел, как она прижимала учебники к груди, пока шла по коридору, и как юбка при ходьбе отлетала от ее бедер. Он ненавидел, что замечал все это. — Я собираюсь пойти спать. Был бы признателен, если бы ты ушел, — Драко собрался отвернуться, но тут ему в лицо прилетел кулак, отчего слизеринец упал на пол. Он оценил ситуацию: над ним возвышался рыжеволосый, пока еще неподвижно стоящий рядом. Внутри него пылал гнев, он знал, что готов взорваться в любую минуту. — Вставай! — потребовал Рон. Он хотел драки. Он желал дать выйти своему наболевшему разочарованию и был готов подраться с соперником, подсознательно понимая, что мог на месяц попасть в больницу. Драко так быстро накинулся на гриффиндорца, что тот не успел среагировать. Рон оказался лежащим на спине и пропустил три сильных удара в лицо и один в живот, прежде чем смог оттолкнуть парня. Драко снова ринулся к нему, и они оказались в опасной близости к камину. Языки пламени жадно облизывали рукава их одежды, но они сражались, попутно пытаясь не подобраться слишком близко к огню. Драко увернулся, и Рон налетел на кирпичную стену рядом с камином. Громкий звук удара эхом разлетелся по комнате.

***

Она пыталась глубоко вдохнуть, но темнота вокруг нее была удушающей. Ей не было видно ничего ни перед собой, ни в любом другом направлении. Она слышала приглушенные голоса девушек, стоящих вокруг нее, когда поправляла обувь. Ее желудок трепетал, а пальцы онемели. Она несколько недель ждала этого вечера. После того, как она затянула пуанты, она поднялась и поправила свою балетную пачку, которая плотно закреплялась на ее талии. Она улыбнулась и провела рукой по велюровому купальнику. Сегодняшний вечер принадлежал ей. «НЕ ВЗДУМАЙ УЙТИ!» На земле перед ней появилась полоска света, становившаяся все больше и больше, а мрак исчезал. Она держала голову высоко и приклеила на лицо улыбку, шепот вокруг мгновенно рассеялся. «ТЫ НЕ ОСТАВИШЬ МЕНЯ ОДНУ С РЕБЕНКОМ!» Когда сладкие звуки музыки наполнили ее уши, она изменила позу. Яркий свет, направленный на нее, затемнял все вокруг. Но ей это не мешало. Слепота лишь приносила ей облегчение. Она, не задумываясь, меняла позицию рук и ног. Ее тело плавно двигалось под звуки, к которым она привыкла за все эти месяцы. «Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ ОСТАВАТЬСЯ В ЭТОМ ДОМЕ!» Вскоре все вокруг исчезло: были только она и ее тело, двигающееся под музыку. Когда темп музыки ускорялся, ускорялась и она. Когда музыка замедлялась, замедлялись и ее движения. Ее улыбка постепенно угасала, она сосредоточилась. Движения изменились, стали более сложными. Но все равно они были такими же чарующими, плавными и экзотическими. «ЧТОБ ТЫ СГНИЛ В АДУ, УБЛЮДОК!» Когда она подняла руки над головой, то на мгновение остановилась, чтобы обдумать запланированные движения. Она потянула носок и еще раз улыбнулась в темноту. Она опустила руки, держа их на расстоянии от тела, и очертила изящный круг небольшими прыжками. Закрутившись в сторону, она остановилась, удерживаясь в нужном положении. «НЕ ХОЧУ БОЛЬШЕ ТЕБЯ ВИДЕТЬ!» Резкая смена музыки заставила ее ускорить шаги, когда она побежала. Она подняла в воздух обе ноги и приземлилась на землю, готовая закончить финал. Когда музыка замедлилась и растянулась в одной ноте, она подняла одну руку на уровне груди, под углом к правой позиции, а другую — в противоположном направлении, под углом вниз. Она глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться. «Я НЕ ВЕРНУСЬ». Она резко развернулась в идеальном пируэте и сделала еще шаг. Сконцентрировавшись, она встала на носки, после чего подняла ногу, стараясь держать ее параллельно земле. Когда ее ушей достигли довольные перешептывания, она вдруг вспомнила голос, которого не было среди них. Голос, которого не будет никогда. «ЭТО ВСЕ ТВОЯ ВИНА». Она вдруг почувствовала, как ее сознание обратилось внутрь себя, обнажая собственные страхи. В глазах потемнело. Сердитые голоса приглушенным эхом раздавались в ее голове, и из ее глаз полились слезы. Он не вернется. Все было уже сделано, им нужно двигаться дальше. «Прощай». Она сделала глубокий вдох, но было уже слишком поздно, потому что она уже потеряла равновесие, а все вокруг обрушилось. Только на этот раз она распахнула глаза, почувствовав руками крепкую грудь кого-то, кого не видела рядом с собой раньше. Она глубоко вздохнула, а затем ее сердце пропустило удар, когда она узнала эти холодные руки, прижимающие ее к себе. Она посмотрела в яркие и такие поразительно голубые глаза Драко Малфоя, что ее горло сжалось. Гермиона быстро села и прижала руки к груди, пытаясь отдышаться. Это был всего лишь кошмар. Всего лишь кошмар. Кошмар. Она перекинула ноги через край кровати и наклонилась, пытаясь успокоить свое сердцебиение и мысли, так бешено крутившиеся в голове. Это был всего лишь кошмар, вызванный событиями, которые тяготили ее перед тем, как она ложилась спать. Это был всего лишь кошмар. Не реальность. Это не могло быть реальностью. Громкие резкие звуки вперемешку с ударами эхом раздавались в гостиной. Гермиона скользнула ногами в тапочки и надела свитер, после чего медленно пошла в гостиную. Ее ушей достигли сердитые рычания и тяжелое дыхание, а после того, как гриффиндорка спустилась по лестнице, она глубоко вдохнула в шоке. — Драко Малфой и Рональд Уизли, прекратите немедленно! — прокричала она. Парни отпрянули друг от друга, взглянув на нее с ярко горящими глазами. Возле лба и в уголке рта Драко виднелись струйки крови. Рон осторожно прижимал руку чуть выше своего ярко-красного глаза. Оба дышали с трудом, словно пробежали несколько кругов вокруг замка. Гермиона уперла руки в бока, ее сердце бешено колотилось. — Что происходит? Рон, что ты тут делаешь? Рон возмутился. — Что я тут делаю?! И это первое, о чем ты меня спросила?! А как же «Малфой, какого черта ты избиваешь моего лучшего друга»?! Драко повернулся к нему и злобно сплюнул: — Если бы хотела, она бы спросила! Гермиона сделала шаг назад, жалея, что вообще зашла в гостиную. Ей внезапно стало слишком жарко в этом свитере, когда она посмотрела на блондина, стоящего в углу. Девушка была сильно смущена тем, что находилась с ним в одной комнате, его слова проносились у нее в голове. «Я поймаю тебя, — говорил он. — Я помогу тебе вспомнить». Он собирался сдержать это обещание? Хотела ли она этого? — Что ты здесь делаешь, Рон? — спросила девушка, бросая взгляд на бывшего рыжеволосого друга. А они больше не были друзьями. Внутри нее бушевало какое-то злобное существо, когда она поняла, что небольшая струйка крови, стекающая по щеке Драко, которую он упорно не хотел вытирать, — это его рук дело. Того человека, которого она когда-то принимала за свою будущую любовь. Гермиона знала, что Рон ее обожал. Она всегда знала, что в их дружбе было что-то такое, что ждало своего пробуждения. И для Рона это чувство пробудилось, а девушка порой винила себя, потому что не чувствовала того же самого. Она спрашивала себя, было ли с ней что-то не так, но теперь она знала, что дело не в этом. Она почувствовала, что так и должно быть. Гермиона не знала, были ли направлены эти чувства только на Драко, и что это вообще были за чувства, но она знала, что не испытывала подобного к Рону. И еще она знала, что Драко очень многим пожертвовал для нее, чтобы утешить всего полчаса назад. Все, что могла сделать Гермиона, это ответить тем же. — Думаю, тебе лучше уйти, Рон, — тихо сказала она, и оба парня в удивлении повернулись к ней. Рон фыркнул, прежде чем подняться на ноги, не сводя взгляда с Гермионы. Он, наконец, вышел за портрет, оставляя тяжелое молчание позади себя, и девушка собрала мужество, чтобы повернуться и посмотреть на оставшегося в гостиной слизеринца.