У него твои глаза

      Жизнь шла своим чередом. Меня выписали из больницы, как и обещали, пятого января. Мы с Натаном съехались, хотя толку от этого было мало: мы спали в разных комнатах. Я тешила себя мыслью, что мы оба не готовы, хотя на самом деле знала, что причина во мне. Но мы проводили гораздо больше времени вместе, лучше узнали друг о друга, стали ближе. Мы были изредка целующимися друзьями.       Камилла и мои родные не были против того, что мы живём вместе. Камилла даже порадовалась, что я съехалась именно с Натаном. Мама сказала, что прошло уже достаточно времени, да и в конце концов мужская рука в воспитании мальчика не помешает.       Да, еще в январе я сделала УЗИ и узнала, что у нас будет мальчик. Я всегда это знала. Первую его фотографию, конечно, я запечатала в конверт вместе с письмом и убрала в ящик. Я продолжала писать письма Уиллу, но старалась, чтобы содержание было действительно интересным, а не наподобие писанины в подростковых блогах: «Я проснулась. Я пошла в колледж. Я пришла домой. Я приготовила нам с Натаном ужин. Малыш один раз меня толкнул. Я легла спать». Поэтому ящик с конвертами все еще не был полон.       В колледже всё шло успешно. Я встретилась с президентом компании, в которой хотели продавать мои модели, придумала дизайн этикеток и название бренда и отдала выкройки. После я одобрила полученную одежду и её запустили в продажу. «„Bee in style“*, дизайн от Лу Кларк во всех магазинах Farfetch**», как говорила реклама. Я настоятельно просила поставить хотя бы для начала низкую цену, но проценты мне все равно приходили огромные. Я не верила в свой успех. Я даже колледж не закончила, но по счастливому стечению обстоятельств секретарь президента компании оказалась на нашем показе, и ее что-то зацепило. В общем, я практически получила признание. И как в таком случае может идти учеба, если не отлично!       Я не брала академический отпуск, посещала лекции и ателье, дома в свободное время рисовала эскизы для новых моделей. Всё шло слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Близился май. Я продолжила наблюдаться у доктора Шепарда. Он назначил приблизительную дату родов — пятое мая, и посоветовал уже первого лечь в больницу. Я собиралась так и сделать, потому что по статистике большинство детей появляется раньше положенного срока. Натан предложил лечь со мной, я не отказалась. Но я все равно была категорически против его присутствия при родах. Это вообще странная традиция — быть вместе с рожающей женой, да тут еще и ребенок чужой, и женщина — не жена.       Легла в больницу я на день раньше. Тридцать первого апреля у меня начались «тренировочные» схватки, как назвал их Натан, подкрепляя тем, что воды не отошли. Но я была уверена, что они никакие не тренировочные, и с криками: «Если тебе придётся здесь принимать роды, я сожгу этот дом вместе с тобой» заставила Натана отвезти меня в больницу. Как ни странно, в машине схватки прекратились, но я уже знала, к чему готовиться.       — Без тренировочных схваток редко обходится, — утверждал Натан, подруливая к больнице Святой Софии, — Если ты подумала, что при родах будет так же, лучше думай так.       Врач осмотрел меня, подтвердил предположения Натана, и положил нас в ту же палату, что и зимой.       Каждый день я ходила на лечебную физкультуру, где прыгала на надувном мяче, хотя мой живот превратился в практически такой же шар. Мне нравилось говорить с моим тренером, Сьюзи Нортон, она настоящая спортсменка, которую заметили на каком-то забеге и обучили, чтобы она работала здесь. С ней было очень весело, на занятиях всегда играла музыка, и больница не казалась больницей.       Четвертого мая, попрощавшись с Натаном, я пошла к залу, находящемуся на расстоянии двух палат. Но с утра в комнате я не услышала никаких звуков. «Неужели сломались колонки?», — подумала я и вошла. Сьюзи не было, как и музыки. Комната сразу стала пустой, только какой-то ординатор копошился в бумагах на подоконнике.       — А вы не скажете, где Сьюзи? — спросила я у него.       — Сегодня я за нее, — ответил ординатор, не поворачиваясь ко мне, — Разминайтесь и начнём.       — Может хотя бы представитесь? — начиная вращать шеей, бросила я.       — Да, конечно. Мистер Льюис, — парень повернулся ко мне, — Патрик Льюис. Я открыла от удивления рот. И как я не узнала этот голос! Я не понимала, каким образом этот помешанный на протеинах и салатах без калорий человек мог оказаться здесь, в крыле для беременных. Патрик тоже долго мерил меня взглядом.       — Луиза, Луиза Кларк, — с довольной улыбкой сказала я, — Знаете, мистер Льюис, давайте сегодня без гимнастики. Я пойду, пожалуй, в палату, меня там ждут.       — Лу, постой, — Пат кинулся ко мне и взял за руку, — Может тебе стоит позаниматься и рассказать мне все?       Я развернулась, навалилась грудью на надувной мяч, встала в планку и приступила к упражнению.       — Ну и что тебе рассказывать?       — Начнем с того, что это мой ребенок. Раз гимнастика предродовая, значит по сроку все совпадает, и…       Я с хрипом рассмеялась.       — Начнем с того, что он не твой.       — А чей тогда?       — Тебя это не касается.       — Хорошо, тогда расскажи, как получилось, что ты залетела.       — Залетают твои подружки, слепленные из белков, а я забеременела. Тебе как рассказать: подробно или вкратце? Подробный рассказ включает в себя точные сведения о том, сколько раз он в меня входил, в какой позе, как долго…       — Да хватит! — сорвался Патрик. Я поменяла положение на мяче, — Что с тобой стало?       — На спину легла. Меня Сьюзи научила.       — Ты издеваться собралась?       — Но я же говорю с тобой! — презрительно рявкнула я.       — И что я тебе такого сделал?       — Ах, да, это же я рассказала журналистам о смерти Уилла.       — Как это помешало тебе? Кто он вообще такой, этот Уилл? Ты и он — два разных человека, не связанные друг с другом.       — Думай так дальше, дорогой, — я села на мяч и начала прыгать, — А что же такого случилось у тебя, что ты опустился до врача?       — Я не опустился. Просто добровольно оставил спорт.       Я наигранно изобразила удивление.       — Страна потеряла такого спортсмена! Сто пятьдесят девятое место в забеге!       — Сто пятьдесят восьмое, — уязвленно заметил Пат.       — Да мне все равно, если честно. Знаю, что ты урод, которого даже из спорта поперли, и мне этого хватает.       — А я знаю, что ты залетела от первого встречного, когда пошла запивать свое горе после того, как я тебя бросил. И сейчас пытаешься строить из себя кого-то важного, хотя на самом деле ничего не значишь.       — Да, Патрик, все так. А то, что вещи, созданные мной, висят в бутиках по всему миру и приносят мне кругленькую сумму — это ничего не значит. Равно как и то, что я забеременела от любимого и любящего человека, с которым в силу обстоятельств мне пришлось расстаться. Но горе о расставании с тобой я запивала долго, да. Точнее, я отмечала, но кого это сейчас волнует.       — Кто он? — снова спросил Патрик, — От кого ты беременна?       — Я, пожалуй, пойду, — я встала с мяча и направилась к выходу, — меня ждут.       — Не выйдешь отсюда, пока не ответишь, — Пат преградил мне дверь.       — Тогда я посижу тут еще, пока мой парень не станет меня искать и не надерёт тебе задницу за то, что запер меня беременную в своей ослиной компании.       — Кто твой парень? Кто он?       — Ты его не знаешь, отстань и кончай дурить.       — Ты же сказала, что вы расстались, — временно охладел Патрик, — в силу обстоятельств.       — В силу обстоятельств я рассталась с отцом моего ребенка, а здесь я с другим человеком.       — Мне не интересно, с кем ты спуталась. Просто скажи, с кем ты здесь. И кто отец твоего ребенка, — я молчала, гордо подняв подбородок, — Кто они? — никакой реакции, — Немедленно скажи, кто они.       И тут я почувствовала стекающую теплую жидкость. Воды? «Да, Натан, это уже не тренировка», — подумала я. Затем затаилась в ожидании схватки.       — Неужели так сложно сказать?       — Пат, шутки в сторону, мне срочно надо в палату.       — Назвать два имени не составит труда.       — Хорошо, ладно, — сказала я, приближаясь к двери.       — Кто отец твоего ребенка?       — Начнем с другого вопроса, хорошо?       — Дело твое, но пока я не услышу двух имен, ты не покинешь этот зал. С кем ты здесь?       Я потупила взгляд в пол, Пат повторял свой вопрос тысячи раз, в то время, как я выжидала минут пять, пока не придет схватка, чтобы крик получился истошнее, и заорала:       — Ната-а-а-н!       Не прошло и минуты, как Натан с ноги открыл дверь и вошёл в зал. Мне было приятно и интересно смотреть, как он меняется и становится дерзким. Когда он увидел Патрика, одного моего взгляда было достаточно, чтобы Натан резко ударил его в глаз. Я не без усилий пнула Пата в живот, тем самым уложив.       — Отличная работа, — улыбнулась я и чмокнула Ната, — Мир тесен, земля круглая. Всякие козлы повстречаются.       Патрика Льюиса сразу же уволили из больницы.       Тем временем схватки усиливались, и я понимала, что они вовсе не тренировочные. Я чувствовала ужасное давление и сокращение мышц и еле сдерживала крики. В конце концов, перерывы стали совсем короткими, минут по десять, и Натан пошел за врачом.       Я лежала в родовой и, покраснев до цвета кетчупа, орала как резанная и крепко сжимала руку Ната, чуть ли не ломая в ней кости. Да, я изменила своё мнение насчёт партнёрских родов. Думаю, в лучшую сторону. Присутствие близкого человека помогало мне переносить потуги. Я вдыхала и выдыхала как никогда, чувствовала адскую боль и мысленно вспоминала, что Трина рожала два часа. Мне казалось, что с момента первой схватки час уже точно прошёл. Врач что-то мне кричал, но я ничего не могла разобрать, так как в ушах звенело от напряжения и собственного крика.       Затем я увидела ребёнка.       Это чувство не описать словами, когда этот маленький комочек кладут тебе на живот. Вот он, весь мир, лежит и орёт на тебе так же, как ты орала несколько минут назад. У него зажмурены глаза, вся кожа красная, как и у тебя.       — Поздравляю, Лу, — говорит Натан и протягивает руку к малышу. Я не знаю, что он чувствовал. Не знаю, что бы чувствовал на его месте Уилл. Но то, что чувствовала я, заменило мне все окружающее.       Вдруг акушерка забирает ребенка, начинает проводить с ним какие-то манипуляции. И, чёрт, я не могла поверить, что снова началась схватка. Я огромными глазами смотрела на врача и кричала: «Что со мной?! Я сейчас сдохну, да?!» Но все резко прошло.       — Это была плацента, — сообщил доктор Шепард, взяв ребенка у акушерки. Он отодвинул мою рубашку и положил мальчика мне на грудь. Я почувствовала, как малыш впился в мой сосок и начал втягивать молоко, — Поздравляю. Вы родили здорового малыша, вес 3600, рост 52. Имя уже есть?       — Да, — ответили мы с Натаном в один голос, — Уилл. _______ * «Пчела в стиле» (дословно). В английском языке «пчела» — омоним «быть» («bee» — «be»). «Будь в стиле». ** Farfetch — всемирный сетевой магазин, насчитывающий на данный момент более четырёхсот магазинов.