TRUTH

      Я тоже люблю тебя… Люблю тебя… Люблю…       Его слова эхом разносятся в моей голове, и я прижимаю его тело к себе сильнее, не желая отпускать и не веря, что только что сказал. Мои глаза закрыты, я боюсь их открывать, будто бы все в миг исчезнет. Он утыкается носом в мою шею, а я улыбаюсь, понимая, как сильно люблю, когда он так делает. Да что скрывать, я люблю абсолютно все, что с ним связано: от Ирландии — до волос на его груди.       Я выпускаю Найла из своих объятий, но не убираю рук с его плеч, а он, в свою очередь, с моей талии. Я смотрю в его глаза цвета неба, и мне хочется утонуть в них, сегодня они необычайно прекрасны, впрочем, как всегда. Моя взгляд опускается на его чуть приоткрытые губы, пухлые и красноватые, и мне так трудно сдержаться. Я наклоняюсь к нему медленно и смотрю в глаза, будто спрашиваю разрешения, и вижу в них то ли огонек, то ли страх, смешанный с таким же сильным желанием, как у меня. Чувствую его горячее дыхание на своих губах и делаю последний рывок, накрывая своими губами его. Он отвечает мгновенно, приоткрывая губы и позволяя мне проникнуть в его рот языком, исследуя каждую впадинку. Мною овладевает какое-то животное желание, и я подхватываю Найла на руки, усаживая на рядом стоящий стол, не разрывая поцелуя. Я бы ни за что не остановился, если бы не легкий толчок рукой в мою грудь, заставивший меня оторваться от желанных губ.       — Гарри… — прошептал Найл, восстанавливая сбившееся дыхание. — Я не могу, это неправильно… — говорит он, но не убирает свои руки от моего тела. — Конор… Мы вместе, я не могу… — он смотрит мне в глаза, но опускает взгляд на мои губы, и я снова тянусь к нему за поцелуем, пропуская его слова мимо ушей. — Гарри, — останавливает меня Найл, упираясь рукой мне в грудь.       — Тогда почему ты ответил мне? — спрашиваю, заглядывая в его глаза. — Ты хочешь этого так же сильно, как и я. Не отрицай, — я отвечаю за него, потому что знаю — это так. — Ты хотел поцеловать меня. Так целуй же…       — Пожалуйста, Гарри, — почти хнычет Хоран, прикусывая нижнюю губу. — Я не могу изменить ему. Это неправильно. Пожалуйста, не заставляй меня, — он мотает головой, сжимая мою футболку в кулаке.       — Скажи мне, что ты любишь его, — произношу я, и мои руки перемещаются на его бедра. — Скажи это. Потому что я не верю в то, что ты счастлив с ним. Скажешь это, и я оставлю тебя.       Он опускает глаза, в которых стоят слезы, а я отпускаю его, отходя на пару шагов назад. Смотрю на него и жду ответа, но он молчит, все так же смотря в пол. В моей груди пылает пожар, я не могу справиться в этим жгучим чувством, но Найл лишь подливает масла в мой огонь простым молчанием, и это разрывает мне сердце, хоть я и знаю ответ.       — Да, я люблю его, — наконец отвечает он, не поднимая на меня глаз. — Я люблю Конора. И я счастлив с ним, — на его глазах больше нет слез, лишь легкое безразличие и жестокость, от который у меня наворачиваются слезы, но я стараюсь побороть их.       — Что ж, тогда… Тогда я оставлю вас и не буду мешать, — отвечаю я и стремительно шагаю к выходу, не смотря на блондина и протирая покрасневшие глаза.       Все посторонние звуки остаются на заднем фоне. Я быстро шагаю к стоянке, попутно бросая Джемме: «Мы уезжаем» и, игнорируя ее непонимающий взгляд, сажусь в машину и завожу ее. Все будто в тумане, и я не понимаю, что делаю. Мысли смешались в однородную массу, и я не могу ответить на вопросы сестры, которая отчаянно повторяет их и сжимает мое плечо. Я проезжаю пару километров по трассе и чувствую, что я не с состоянии вести машину — голова немного кружится, и пересохло во рту, поэтому я останавливаюсь на обочине и говорю Джемме, чтобы она садилась за руль, не слыша ее слов о том, что у нее нет с собой прав.       Я не понимаю, что произошло несколько минут назад. Мы целовались, нам было так хорошо, но совесть Найла проснулась не в тот момент — слишком поздно. Если бы он остановил меня сразу, не давая поцеловать себя, то ничего этого не было бы. Все осталось бы на своих местах, как мы привыкли. Мы бы остались друзьями, и никто ничего не узнал бы. Наверное. Мне кажется, я обманываю себя самого, потому что я не знаю, сколько бы я продержался еще, скрывая свои чувства. И сколько бы скрывал их Найл? Да, я знаю, что у него тоже есть чувства ко мне, это понятно по его взгляду, по его касаниям, по его словам. Но я не понимаю, почему он отталкивает меня. Я не понимаю…       Я не верю в его слова, он его не любит, но почему он поступает так со мной? Я знаю, он хотел этого поцелуя так же сильно, как я, он отвечал мне, трогал, ласкал… Он не делал бы этого, если бы и правда любил Конора. Может, он любит нас двоих? Я невольно вспомнил слова Джеммы о нашем сходстве, но так же быстро выбросил их из головы, как и вспомнил. Найл ясно дал мне понять, что хочет, чтобы я оставил его, раз признался в том, о чем я его попросил. И это занимает огромный вопрос в моей голове, на который я просто не нахожу ответа.       Джемма довозит меня до моего дома и вновь спрашивает, что со мной случилось, на что я лишь тихо бурчу, что все нормально, и прощаюсь с ней, скрываясь за дверьми. Обычно я рассказывал ей все, что бы ни происходило в моей жизни, но я не могу поделиться с ней этим, да и вообще сомневаюсь, что кто-либо узнает об этом, потому что я просто не вижу смысла во всем этом. Я надеялся отвлечься от Найла и мыслей о нашем поцелуе, но нет, не получалось, как бы я не пытался. Я снова и снова возвращаюсь к этой теме, лежа в постели с широко раскрытыми глазами.       Он сказал, что любит меня за пару минут до того, как оттолкнул меня, он ответил мне взаимностью, но что же произошло после? Он боится? Боится так же, как и я, тогда, когда сказал, что наша ночь была ошибкой, и нам следует забыть это. Он совершает ту же большую ошибку, и я должен исправить ее, но я не знаю как. Я окончательно запутался в этой ситуации. Я не хочу об этом думать, но на ум не приходит ничего, и я медленно убиваю себя этими рассуждениями в моей голове.       Я не знаю, что заставляет меня вырваться из дома поздним вечером, но я делаю это, на ходу одеваясь и хватая ключи от машины. Глаза сами ведут меня к знакомому подъезду, а голова вообще не соображает, потому что я не перестаю думать о нем. Мои руки немного дрожат, когда я нажимаю на кнопку нужного этажа в лифте, но я начинаю трястись всем телом, когда лифт останавливается, и я выхожу. Подхожу к двери и переступаю с одной ноги на другую, не решаясь позвонить. Мне страшно, я не знаю, что сказать, не знаю, как вести себя, не знаю, что я вообще здесь делаю.       — Нет-нет-нет, — лихорадочно повторяю я, разворачиваясь и прижимаясь спиной к холодному металлу. — Я не могу, — выдыхаю я, пулей спускаясь по ступенькам.       Я выхожу на улицу, тяжело дыша и пытаясь выровнять дыхание. Сердце так сильно стучит, что я не слышу ничего, что происходит вокруг. Решаю немного прогуляться, чтобы успокоиться и сесть за руль в нормальном состоянии, но что-то подсказывает мне, что мне не стоило брать машину.       — Гарри, это ты? — окликает меня знакомый голос, и я вздрагиваю, оборачиваясь. — Что ты здесь делаешь? — Конор подходит ближе, засовывая руки в карманы. — Не хочешь зайти? — спрашивает он, кивая в сторону дома.       — Я просто прогуливался рядом, — выдавил я из себя, пытаясь улыбнуться. — Нет, спасибо, уже поздно. Я собирался домой. До встречи.       Парень махает мне рукой и направляется к подъезду, а я провожаю его взглядом, ощущая жгучее чувство в груди. Я представляю, как он будет обнимать Найла, как он будет близок к нему, и я умираю внутри, это ощущение усиливается, заставляя меня сжать челюсти и не закричать от обиды. Это не справедливо, потому что я люблю его сильнее, гораздо сильнее.

When he opens his arms and holds you close tonight, It just wonʼt feel right, 'Cause I can love you more than this.

***

      Конор не понимал, что творилось с его парнем. Он стал таким отдаленным, почти не разговаривает с ним и не отвечает на ласки, раздражается буквально на все, и из-за этого они часто ссорятся. Все началось после пикника, когда Найл закрылся и не отвечал на вопросы ОʼДонохоя, отмахиваясь, будто все в порядке. Тогда Конор заметил странность и в Гарри, когда он так стремительно покинул загородный дом, и когда он заметил его возле их с Найлом дома, но не придал этому большого значения. Но теперь он серьезно задумывается над этим, и от этих рассуждений ему становится только хуже. Он не знал, что думать.       Прошло уже две недели, а Найл и Гарри ни разу не созванивались, что показалось странным Конору. Обычно, они разговаривали друг с другом по несколько раз на неделе не меньше часа, а сейчас Найл даже не упоминал Стайлса. Возможно, они поссорились, но ОʼДонохой не понимал по какой причине, и почему Хоран не хотел говорить об этом. Но он просто не мог нормально спать, постоянно задаваясь этим вопросом. Он чувствовал, что Найл отдаляется, и это не могло не расстраивать Конора. Он вновь и вновь начинал с ирландцем разговор о его поведении, но тот говорил: «все нормально», продолжая пребывать в странном, не характерном ему настроении.       На самом деле, все далеко не было в порядке. Найл так сильно скучал по Гарри, что готов был просто сорваться с места, сесть на первый рейс самолета и отправиться к Гарри. Но он не мог, потому что сам отверг его, оттолкнул его от себя и теперь не знал, как восстановить с ним общение и стоит ли делать это вообще. Найл думал о той ситуации каждый день, и он не мог дать точного объяснения своему поступку. Он думал, что поступил правильно, потому что сейчас он с Конором, и ему было бы неправильно так обманывать своего парня, но сердцем он чувствовал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни, и ему хотелось вернуть все назад, чтобы исправить ее.       Найл сожалел о том, что позволил тогда Гарри поцеловать его, но с другой стороны, он так желал этого, он думал об этом постоянно, смотря на Стайлса, а тут он сам поцеловал его, в то время, когда Хоран думал, что этого никогда не случится. Он был почти уверен в том, что Гарри ничего не чувствует к нему, кроме дружбы. И он до сих пор сомневается в этом. Хорану нужно поговорить с британцем, но он просто не может набрать его номер, он не знает, что говорить и как себя вести. И это убивает его.       Кажется, все просто: человек, в которого он влюблен с самого начала, ответил ему взаимностью, но это произошло слишком поздно. У Найла есть Конор, и он не может просто взять и бросить его, потому что это неправильно, глупо и эгоистично. И страшно. Да, Найлу страшно, он не знает, что ждет их с Гарри в будущем. Он вспоминает его историю с Луи, и он не хочет, чтобы все кончилось так, как у них. Не хочет терять Стайлса. Так пусть уж все остается так, как есть: они лучшие друзья, влюбленные друг в друга, а не люди, будто чужие друг другу. И Найл почему-то отказывается развивать иную сторону сюжета, он видит только мрак во всей этой ситуации и не видит выхода.       — Найл, — позвал шатен, присаживаясь рядом с ним на диван. — Я хочу поговорить с тобой. И я прошу открыться мне, пожалуйста, мне нужно знать, что с тобой происходит, — парень взял руку блондина в свою и заглянул ему в глаза. — Ты что-то скрываешь от меня, я чувствую. Расскажи мне, тебе станет…       — Я отвечу тебе в сотый раз: у меня все нормально, — серьезно произнес Хоран, сжимая руку парня. — Перестань накручивать себя и беспокоить этим меня, потому что мы ссоримся из-за этого, а я не хочу ссор.       — Нет, Найл, ты не обманешь меня снова. Я прекрасно знаю, когда у тебя все нормально, а сейчас это явно не так, — Конор хмурит брови. — Расскажи мне, что бы это ни было. Я уверен, что пойму тебя. Давай же, малыш, откройся мне, — он тепло улыбается, а Найл тяжело вздыхает, собираясь с мыслями.       — Х-хорошо, я все тебе объясню, но пообещай, что выслушаешь до конца, не перебивая, — Найл собрался с силами и сильнее сжал руку парня, смотря тому в глаза. — Тогда, на пикнике, мы с Гарри… Мы поцеловались, — выдохнул он, наблюдая за реакцией ОʼДонохоя, который приоткрыл губы в удивлении и нахмурил брови, вглядываясь в глаза Хорана. — Это произошло случайно, я не знаю, как так получилось, — Найл опустил глаза, отрицательно мотая головой. — Пожалуйста, прости меня, я виноват. Я просто полный придурок, что позволил этому случиться… Прости меня.       Конор молчал, прокручивая слова Найла в своей голове. Он не хотел верить, но его самые страшные догадки подтвердились. На его глаза навернулись слезы, в горле встал ком, не позволяющий ему ничего сказать, хотя он и не знал, что говорят в такой ситуации.       — Есть ли что-то еще, что ты скрывал от меня? — наконец проговорил Конор, поднимая голову. — Потому что у меня давно есть такое ощущение. Ты понимаешь, о чем я, Найл… Было ли у тебя с Гарри что-то больше поцелуя?       — Конор… — протянул блондин, смотря на парня, который боролся со слезами. — Я… Прости, что соврал тебе. Я не могу в достаточной мере извиниться перед тобой, я виноват… Это было давно, мы были пьяны и ничего не понимали. Пожалуйста, Конор…       — Мне нужно подумать над этим, — шатен аккуратно высвободил свои руки и встал, отходя на несколько шагов от Найла. — Возьмем перерыв, ладно? Мне просто нужно подумать, я не могу вот так сразу принять решение, — он потер раскрасневшиеся глаза. — Я соберу некоторые свои вещи и уеду. Я дам тебе знать, когда решу, хорошо?       Хоран молча наблюдал за тем, как ОʼДонохой собирал свои вещи, и чувствовал, что наконец освободился от тех угрызений совести, которые преследовали его постоянно, когда Конор находился рядом. Теперь, когда он все знает, Найлу стало легче, но и тяжелее одновременно. Он остался один. Гарри за тысячи километров от него, и Найл даже не знает, как у него дела, и не может позвонить. Конор ушел, оставив его одного в квартире. И Хоран не знал, как справиться с этим одиночеством и жгучим чувством внутри, разъедающим его сердце.