Айзек/ты
Т/И снова шумно вздыхает и закрывает глаза, прижавшись к Айзеку ещё ближе. Сам парень лежит на своей кровати, не понимая открыты его глаза или он все ещё держит их закрытыми. Да какая вообще разница открыты твои глаза или нет, когда ты не видешь? Айзек усмехается и касается губами макушки Т/И, а рукой обнимая её за талию. Слишком хорошо его руки изучили её. Уже неделю как парень может только коснуться плеча Т/И и понять — Это точно она. —Почему ты не хочешь проводить эту операцию? — снова бормочет Т/И, принимая сидячее положение и тут же хватая парня за руку, чтобы он помнил, что все в порядке. Айзек снова ухмыляется. Сколько раз Т/И уже спрашивает об этом? —Боюсь, что ты некрасивая, — съязвил парень, заливаясь смехом. Т/И пихает Айзека в бок и обиженно отводит взгляд в сторону, когда парень все смеётся и смеётся над своей шуткой. —Между прочим, Хейзел тоже считает это хорошим выходом из твоей проблемы, — замечает Т/И, а Айзек кривится. —Ага, выход из одной проблемы — вход в лабиринт других проблем, — ворчит парень и улыбается, — Зачем вообще видеть? Я слышу тебя, я чувствую тебя, но не вижу...Разве это мало? Два из трёх это мало? Т/И снова слишком громко вздыхает, а Айзек поджимает губы. —Прости. Я не говорю о том, что не хочу видеть тебя, я просто...Теряю голову. Знаешь как бывает, когда видишь человека внешне красивейших тебя и думаешь: "На фиг я ему такой сдался? Прыщи, уши, длинный нос — это я. А он...идеал!" И возможно больше ты этого человека никогда не встречаешь, а сам ненавидишь себя за свои прыщи, за свои уши или нос, — Айзек иронично вздыхает, — Зачем мне зрение? Т/И поджимает губы и резко опускается, целуя Айзека в губы, отчего парень удивленно вздыхает и, хватая Т/И рукой за подбородок, наклоняет ближе к себе. Когда поцелуй прекратился, парень тяжело вздыхая, облизал свои губы и усмехнулся. Айзеку показалось, что он снова впервые поцеловался. — Я прекрасно чувствую тебя, Т/И, —уверенно говорит парень, —Верь, не верь, но это лучше, чем видеть. Лучше! Потому, что я могу представить тебя, если ты конечно не врала мне о том, как выглядишь, — ухмыляется Айзек, — А ещё я могу видеть тебя на ощупь. И знаешь, — Айзек аккуратно наклоняет лицо девушки к себе, — Ты безумно красивая, безумно...И что ты нашла в этом прыщавом задроте? Девушка громко засмеялась. — Ну ты же нашёл что-то в мисс Морали! —Конечно. А кто ещё будет читать мне книги вслух и выслушивать моё нытье? Хейзел и так убита хуже некуда, — Айзек улыбается и целует Т/И в щеку, — Да и к тому же, кто будет говорить мне нож это или вилка? Девушка снова смеется, а Айзек хватает лицо Т/И руками и целует так, чтобы и она чувствовала его. —Так и быть! К черту зрение! — смеётся девушка.Айзек/ты.
Айзек уже терял дорогих ему людей, но он никогда не думал, что именно эта потеря так сильно ранит его. Последнюю его потерю звали Т/И. Она была его соседкой и подругой одновременно. Она не была особенной или примечательной, не была крутой девушкой или серой мышкой. Но именно это Айзеку и нравилось — в ней не было стереотипов, она не относилась ни к тихоням, ни к крутым. Т/И всегда была просто Т/И. В последнее время Айзек полюбил свой просторный задний двор. Он просил свою маму помочь ему выйти на поляну, садился там и думал о Т/И. Он вспоминал все поэтапно: первая встреча, первый пикник вместе и все остальное. В который раз Айзек, аккуратно ощупывая землю, ложится на неё и вспоминает, сдерживая улыбку. Как это ни странно, познакомились они только в группе поддержки. Айзек невольно цокает — он постоянно утверждал Т/И, что это из-за его паршивых глаз и не слушал, когда девушка отвергала эту версию. «Точно идиот.» — подумал он. Девушка только начала говорить о своём раке, и Айзек уже понял, что узнает этот голос. Тогда он встрял в разговор и громко спросил: «Это же ты? Это же ты на прошлой неделе во вторник мучилась с поимкой своей собаки, да? Я узнал этот голос.» А девушка только рассмеялась и ответила, что это именно она. Айзек улыбнулся — ему нравилось вспоминать это. Потом ему на ум пришёл их последний пикник с Т/И. Тогда они сидели у него на заднем дворе. Его родителей дома не было, и Т/И сама наделала для пикника несколько бутербродов и нарезала пару помидоров. Айзек догадывался, что возможно скоро случится его последний пикник с Т/И. А девушка знала, что именно этот пикник и был последним, но боялась сказать. В тот вечер они как обычно говорили и ели бутерброды, как Айзек вдруг шумно вздохнул и попросил Т/И дать ему свою руку и неперебивать. Т/И дала парню руку и замолчала. Тогда Айзек стал произносить своё последнее слово для Т/И так, как хотел сказать его только ей — запинаясь, придумывая на ходу и от чистого сердца. « — Я не скажу всего этого у твоего гроба. — предупредил он. — К тому времени я уже заучу другие, более красивые скорбные слова, но я хочу, чтобы все то дерьмо, которое есть у меня на душе — тоже было сказано. Сейчас. Потому, что это мои мысли. Ты конечно не знаешь, но мои мысли — полное дерьмо. Я не мыслитель. Я не могу собрать свои мысли и не выдумываю такие красивые вещи, как мне бы хотелось. Мои мысли банальней чем у петуха, но я выскожу их! Я никогда не видел тебя, Т/И, и не смогу сорвать, что ты самая прекрасная на свете. Но я знаю, что это так только для меня. Я никогда не видел твоего лица, но я касался твоих рук, слышал твои слова и твои мысли. Мне показалось, что по ним я могу звать тебя прекрасной. Мне не впервой терять дорогого человека — один мой друг тоже умер от рака, но мне ещё не приходилось терять человека, которого я никогда не видел, а только чувствовал. Я знаю, что ты умираешь. Недавно я подслушал разговор твоей мамы с моей… Я хочу сказать…я не думал, что скажу это кому-нибудь ещё, но однажды я сказал своему другу Огастусу Уотерсу, что если в будущем ко мне припрутся врачи и предложат электронные глаза, я отвечу что не желаю видеть этот мир без Огастуса. Я рад, что не знал твоего лица, Т/И. Потому, что я не хочу этого. Мне вполне нравится наш словестный мирок.» И когда он закончил, её сладостные губы тут же накрыли его губы. И ему было хорошо. Он чувствовал её застывшие слёзы губами и ему было хорошо. Он понял смысл слова Хорошо. Айзек улыбнулся, лёжа на своём заднем дворе, и, непринужденно посвистывая, вздохнул. Он вспомнил то, как Хейзел один раз цитировала слова Огастуса — Боль хочет, чтобы её чувствовали.