Сборник имейджинов

— Это он, верно? — едва успев пройти в комнату, спрашивает Т/и у Ньюта тихо, чтобы не спугнуть Криденса. Юноша сидел на полу неуютной съёмной квартирки Ньюта с книгой, закрыв ею лицо и прижавшись спиной к креслу, на которое не решился сесть без разрешения. Тёмные отросшие волосы немного спадали на лоб, выбираясь из нелепой прически, а руки, усыпанные мелкими родинками и глубокими, незаслуженными шрамами, чуть тряслись, когда длинные пальцы робко перелистывали страницы. Совсем не замечая появления людей в комнате, Криденс позволял себе иногда удивленно приподнимать брови и чуть улыбаться, когда добирался до интересных фактов в книге, но по привычке лишь на две-три секунды. — Криденс, — нарушив долгое молчание, Ньют аккуратно позвал юношу, старательно перемешивая какую-то бледно-зеленую смесь в небольшой таре, но при этом пытаясь смотреть только в сторону парня, решая сразу же наладить с ним зрительный контакт, — Посмотри на меня, я привёл тебе друга, — добавил Скамандер, подмигнув Т/и. Юноша неуверенно поднял голову вверх и положил книгу на свои колени. Посмотрел сначала на Ньюта, а потом перевел взгляд на Т/и, которая выглядела вполне дружелюбно, что подметил для себя Бэрбоун, а ещё была немного схожа с Ньютом — от одного её вида хотелось чуть улыбнуться. — Познакомься, Криденс, это Т/и, моя давняя знакомая, — осторожно вклиниваясь в тишину, чтобы не пугать обскура, Ньют снова улыбается одним уголком губ и устало приглаживает свои растрепанные волосы. — Здравствуйте, мэм…мисс Т/и… — Здравствуй, Криденс, — мягко кивает Т/и в ответ на невнятное приветствие юноши и легко улыбается, отчего Бэрбоун смущенно опускает голову и чуть краснеет. Тогда Криденс не знал, насколько правильным будет такое поведение по отношению к Т/и, но думал, что оно приведёт его к чему-то неизбежному, а вот какой будет эта неизбежность — знает только Господь. Уже после недели общения Криденс смущенно предположил, что неизбежностью стала привязанность, которую он испытывал к Т/и, но неизбежность предстала перед ним позже в своём самом жутком наряде и в самый жуткий момент. Криденс смутно помнил, когда именно оборвалась их с Т/и дружеская прогулка и началась быстрая беготня и неумелая оборона простейшими и малозаметными заклинаниями. Криденс помнил горячее прикосновение руки Т/и к его руке, адреналин, хлынувший во все его шрамы и то, как его ноги сами неслись вперёд. Криденс бежит, даже не замечая, что они с Т/и начинают отрываться и близиться к повороту, не замечает до тех пор, пока Т/и не хватает его за плечи и с буйным, огненным взглядом громко произносит: — Беги! Быстро беги и не оглядывайся! Криденс спешно кивает — не привык сопротивляться и бежит, едва успев взглянув в охваченное ужасом лицо девушки. Юноша бежит, бежит несмотря на стрельбу, раздавшеюся позади, бежит и тихо давится слезами, прекрасно зная, что происходит там за его спиной. Он всхлипывает и прибавляет скорость, совсем отрываясь и от погони, и от былой жизни. Т/и была ему другом, а без друзей жизнь всегда меняется.