Сборник имейджинов

              Т/И круто смотрелась бы в чьей-то там постели. По крайней мере так утверждает Данила Алексеевич, ведь без шансов, что записку с дурацким подкатом в сумку Т/Ф подкинул именно он. Потому что последний поклонник девушки, кажется, ещё на прошлой паре по экономике понял, что кому-то она рядом по утрам сильнее нужна. И понял, кстати, раньше самой девушки, которая лишь закатывает глаза, комкает бумажку и, не бросая взгляда на преподавателя, продолжает рассказывать подружке Лесе о том, как круто вчера было в клубе благодаря их акции «Наливаем за гроши бедным студентам» или как-то там у них изысканней она называлась. Не суть важно.       Главное, что Даня уже заебался от этого «флирта в никуда», задолбался от того, что Т/И воображает себя какой-то школьницей, умело его, препода в универе, в учителя среднестатистической школы переделывая, и называя его чувства к ней незаконными. А незаконными почему? Потому что субординация? Тогда с фига Гридин весь день публично подкалывает Онешко, который вчера с «детьми в одном заведении бухал»? Потому что разница в возрасте? Тогда с фига всем плевать на то, что одна явно неумная по философии всегда лучше всех? Потому что разные? Так не знает Т/И, даже не пытается узнать Поперечного, даже шанса не даёт Даниле-обычному-человеку скрыть за собой препода-Данил-Алексеича. Тогда почему?

***

Почему он?       Т/И возводит глаза к потолку лифтовой кабины, прижимая к себе сумку, и шумно вздыхает, понимая, что Поперечный смотрит только на неё сейчас, наверное, даже не моргая. Диспетчер ещё полчаса назад заявила, что лифтеры выезжают, и уже полчаса Т/Ф мысленно нетерпеливо повторяет «Ну где же вы?» Где эти рыцари, которые раскроют двери и избавят её от общества другого рыцаря, который, наверное, прямиком из сказки на неё и свалился?       Потому что перевелись такие давно; перевелись, потому что другие, плохие рыцари, их умело переназвали. И есть теперь на Руси реальные мужики, подкаблучники и Данила Алексеевич. Т/И тихо усмехается этой мысли и невольно переводит взгляд на преподавателя, уголки губ медленно опуская. — Вы тут как? — спрашивает она, пытаясь выдумать то, что неподвижности мужчины есть большее, достойнейшее объяснение, чем просто она. — Всё хорошо? — Да, — тянет Поперечный, моргая и всё также приваливаясь к стенке лифта. — А ты? — Нет, — тут же отвечает Т/Ф, уворачиваясь от чужого взгляда. — Просто мне кажется, что сейчас идеальное время для разговора, но в то же время мне не хочется его начинать.       Даня на мгновение опускает взгляд на свои руки, сложенные в замок, а потом снова возвращается к Т/И, легко усмехаясь. — Нет, я понимаю, что, возможно достал тебя, но… Один шанс дать-то можно, — начинает мужчина, замечая, как девушка нервно переводит на него взгляд, чуть поджимая губы. — Особенно, когда его так долго ждут.       Поперечный подходит ближе, а Т/И смотрит ему в глаза пристально, будто бы пытаясь вызвать страх, будто бы пытаясь напустить на него видение всего того, что мешает ей потянуться навстречу — не получается. Вот хоть убей — невозможно разглядеть в чужих глазах ни слова «дежавю», ни цифр «11:11», ни…       Даня пытается быть аккуратным, наклоняясь вперёд медленно, очень медленно, но Т/И лишь серьёзно смотрит на него. — А я нужна вам? — спрашивает она, тут же поджимая губы. — Если вы скажите «да»… — Да, — перебивает Поперечный. — Уже давно обдуманное «да».       Слышно, как скребутся лифтеры. Не слышно, что из лифта Т/И хочет выйти с чистой совестью. — Сегодня утром я проснулась в кровати у Юлия Александровича. Во второй раз.       Двери открываются, разъезжаются, отдаляются друг от друга. — Теперь вам и думать над ответом не надо, правда? — Т/Ф невесело усмехается, благодарно кивает лифтерам и быстро уходит. Так быстро, что импульсивное «плевать» Поперечного так и остаётся мыслью.